


Она спрятала письмо, убив чужое детство, но судьба ответила ей дымом и пустым чемоданом у подъезда. А потом пришло время платить по векселю, выписанному её же совестью. И расплата оказалась не проклятием, а плачущей девочкой с её же разбитым сердцем в руках

В глухом 1943-м, в селе, она носила траур по мужу-фронтовику так изящно, что все соседки скрипели зубами от зависти. Её новый избранник казался слишком хорошим, чтобы быть правдой, и все ждали, когда маска упадет. Она упала, но не с него, а с их взрослой дочери, когда та попыталась забрать обратно то

Она бросила камень в деревенского дурачка, и счастье разбилось вдребезги. Как, самая красивая невеста в деревне, послала подальше пастуха-дурачка, а он мне за это нашептал пророчество, которое сбылось спустя годы

Когда твоя некрасивая жена внезапно стала самой желанной в оккупированном селе. Немцы пили за её здоровье, а партизаны молчали, потому что знали главный секрет её белоснежных локонов

Она лежала как овощ, слышала каждый его смешок над её телом и копила злобу в парализованной руке — скоро эта рука напишет ему приговор, а её новый мужчина в белом халате поможет поставить точку

Они называли меня «страшилкой» и смеялись, носила это клеймо как вторую кожу. Но однажды плюнула на мнение всех этих куриц и надела то самое платье на школьный бал. Её остановил парень на год старше и сказал то, что перевернуло всю её жизнь

1943 год. Август. Она сбежала от мужа-фронтовика к любовнику, а я поехала за него в госпиталь, притворившись женой. Он так и не узнал правду, а я нашла там свою любовь и стала свидетелем того, как карма медленно, но верно догоняет беглую подружку

Он взял в жены порченую дуреху, чтобы она мыла его портки — расчетливый хромец стал посмешищем деревни, но через годы эти же соседи завидовали его тихому счастью, а его внуки узнали, что их бабка была вовсе не такой


