Истории | Pofu.ru - Всё обо всём! - Part 77

В глухом 1943-м, в селе, она носила траур по мужу-фронтовику так изящно, что все соседки скрипели зубами от зависти. Её новый избранник казался слишком хорошим, чтобы быть правдой, и все ждали, когда маска упадет. Она упала, но не с него, а с их взрослой дочери, когда та попыталась забрать обратно то

В глухом 1943-м, в селе, она носила траур по мужу-фронтовику так изящно, что все соседки скрипели зубами от зависти. Её новый избранник казался слишком хорошим, чтобы быть правдой, и все ждали, когда маска упадет. Она упала, но не с него, а с их взрослой дочери, когда та попыталась забрать обратно то

Она бросила камень в деревенского дурачка, и счастье разбилось вдребезги. Как, самая красивая невеста в деревне, послала подальше пастуха-дурачка, а он мне за это нашептал пророчество, которое сбылось спустя годы

Она бросила камень в деревенского дурачка, и счастье разбилось вдребезги. Как, самая красивая невеста в деревне, послала подальше пастуха-дурачка, а он мне за это нашептал пророчество, которое сбылось спустя годы

Когда твоя некрасивая жена внезапно стала самой желанной в оккупированном селе. Немцы пили за её здоровье, а партизаны молчали, потому что знали главный секрет её белоснежных локонов

Когда твоя некрасивая жена внезапно стала самой желанной в оккупированном селе. Немцы пили за её здоровье, а партизаны молчали, потому что знали главный секрет её белоснежных локонов

Она лежала как овощ, слышала каждый его смешок над её телом и копила злобу в парализованной руке — скоро эта рука напишет ему приговор, а её новый мужчина в белом халате поможет поставить точку

Она лежала как овощ, слышала каждый его смешок над её телом и копила злобу в парализованной руке — скоро эта рука напишет ему приговор, а её новый мужчина в белом халате поможет поставить точку

Они называли меня «страшилкой» и смеялись, носила это клеймо как вторую кожу. Но однажды плюнула на мнение всех этих куриц и надела то самое платье на школьный бал. Её остановил парень на год старше и сказал то, что перевернуло всю её жизнь

Они называли меня «страшилкой» и смеялись, носила это клеймо как вторую кожу. Но однажды плюнула на мнение всех этих куриц и надела то самое платье на школьный бал. Её остановил парень на год старше и сказал то, что перевернуло всю её жизнь

1943 год. Август. Она сбежала от мужа-фронтовика к любовнику, а я поехала за него в госпиталь, притворившись женой. Он так и не узнал правду, а я нашла там свою любовь и стала свидетелем того, как карма медленно, но верно догоняет беглую подружку

1943 год. Август. Она сбежала от мужа-фронтовика к любовнику, а я поехала за него в госпиталь, притворившись женой. Он так и не узнал правду, а я нашла там свою любовь и стала свидетелем того, как карма медленно, но верно догоняет беглую подружку

Он взял в жены порченую дуреху, чтобы она мыла его портки — расчетливый хромец стал посмешищем деревни, но через годы эти же соседи завидовали его тихому счастью, а его внуки узнали, что их бабка была вовсе не такой

Он взял в жены порченую дуреху, чтобы она мыла его портки — расчетливый хромец стал посмешищем деревни, но через годы эти же соседи завидовали его тихому счастью, а его внуки узнали, что их бабка была вовсе не такой

1920 год. Они отняли у неё особняк, клавесин и тонкие пальцы, оставив только рубин в сжатом кулаке да бастарда-сына, который разбил все сердца. История о том, как любовь выживает в подвалах, а дворянская гордость — только в кончике носа

1920 год. Они отняли у неё особняк, клавесин и тонкие пальцы, оставив только рубин в сжатом кулаке да бастарда-сына, который разбил все сердца. История о том, как любовь выживает в подвалах, а дворянская гордость — только в кончике носа

1992. Ей дали срок за тушенку, которую не брала. А пока мотала его, муж с лучшей подругой прибрали к рукам всё, что осталось. Но она вернулась — и у нее был план, испеченный в дороге от случайной попутчицы

1992. Ей дали срок за тушенку, которую не брала. А пока мотала его, муж с лучшей подругой прибрали к рукам всё, что осталось. Но она вернулась — и у нее был план, испеченный в дороге от случайной попутчицы

Деревенская цаца, чья спесь и походка сводили с ума мужиков, а в итоге оказалась на обочине, пока не приполз последний поклонник, которого она когда-то послала куда подальше, и ей пришлось глотать собственную гордыню, чтобы не остаться одной навеки

Деревенская цаца, чья спесь и походка сводили с ума мужиков, а в итоге оказалась на обочине, пока не приполз последний поклонник, которого она когда-то послала куда подальше, и ей пришлось глотать собственную гордыню, чтобы не остаться одной навеки

Кулацкая дочка. 1933-й. Забрали скотину, отняли мужа, украли ребёнка — её жизнь была как выжженное поле. А в конце пути поняла, что самое страшное — это не откинуться, а остаться в живых и вспомнить всё

Кулацкая дочка. 1933-й. Забрали скотину, отняли мужа, украли ребёнка — её жизнь была как выжженное поле. А в конце пути поняла, что самое страшное — это не откинуться, а остаться в живых и вспомнить всё

1900 год. Все смеялись, что он спал с куклой вместо жены. А а все деревенские кралицы рвали на себе волосы. Пока одна тихоня не сделала то, что не смогли остальные — заставила его разжечь костёр и сжечь прошлое дотла

1900 год. Все смеялись, что он спал с куклой вместо жены. А а все деревенские кралицы рвали на себе волосы. Пока одна тихоня не сделала то, что не смогли остальные — заставила его разжечь костёр и сжечь прошлое дотла