


Ленинградская зима 1942 года. В осаждённом городе, где каждый кусок хлеба на вес жизни, мать совершает немыслимый поступок, чтобы спасти своих детей. Под чужими именами они отправляются в неизвестность, а её сердце разрывается между надеждой и ужасающей правдой: чтобы дать им шанс выжить

Она рожала детей от разных мужчин, искала любовь в клубах, а счастье — в чужих кошельках. Мать плакала, зятья уходили, а она все ставила не на тех коней. Пока однажды жизнь не поставила ее саму на кон, и ставкой оказался единственный, кто оказался настоящим мужчиной

Её война началась в сороковом, когда лучшая подруга надела платье невесты. Она выжила на фронте, но так и не родила своих детей. А в сорок четвертом к ней в дом вошёл семилетний сирота, который сам назвал её мамой

Оставила алкаша-мужа с коровами и огородом – думала, образумится. Он нашёл себе новую доярку, а я – покупателя на своё мясо и… на всю оставшуюся жизнь. Иногда чтобы всё продать, нужно просто уйти в город за пакетом картошки

Лунная колыбельная для дочери врага народа: как голос из лагерной пыли чуть не разорвал мою семью в 1940-м. Когда фронт забрал отца, я поняла — самые страшные снаряды не свистят над окопами, они тихо рвут души тех, кто поёт тебе „спокойной ночи“ с обеих сторон

1943 год. Они вписали «да» в военную метрику под октябрьский ливень 1943-го — её свадебный букет был венком из мокрых листьев, а кольцо — обещанием, выцарапанным на гильзе. Два месяца ада превратили их любовь в легенду окопов

От золотой медали — к округлившемуся животу: как скромница Юля взорвала городок, отказавшись назвать отца ребёнка (хотя все уже пальцем тыкали в его лекции)

1941 год. Она родила от врага народа. Её называли девкой, принёсшей в подоле позор, но когда её «позор» спас всю семью от голода, а её мать сбежала к отцу ребёнка, языки у соседей обвисли навеки

Муж хотел избавиться от дочери, как от ненужной вещи, но его новая жена оказалась не той дурочкой, за которую он её держал, и в итоге получила всё, а он — сухую справку из ЗАГСа

