Pofu.ru - Всё обо всём! - Part 13

Когда „Горько!“ запустило в моём животе бомбу, а свадебное платье Софии превратилось в холст для моих „шедевров“ — наше село до сих пор спорит, сколько бутылок самогонки тётки Вероники нужно, чтобы повторить этот исторический провал…

Когда „Горько!“ запустило в моём животе бомбу, а свадебное платье Софии превратилось в холст для моих „шедевров“ — наше село до сих пор спорит, сколько бутылок самогонки тётки Вероники нужно, чтобы повторить этот исторический провал…

Поломойка. От мела к швабре: я мыла полы в офисе, пока школа плюнула в мою педагогическую душу, но не знала, что каждая капля пота на линолеуме — это шаг к тому, чтобы в следующем году заставить бывших критиков трястись в очереди за мной

Поломойка. От мела к швабре: я мыла полы в офисе, пока школа плюнула в мою педагогическую душу, но не знала, что каждая капля пота на линолеуме — это шаг к тому, чтобы в следующем году заставить бывших критиков трястись в очереди за мной

Год 1950-й. Все в поселке обожали его — бригадир, красавец, примерный сын. Только его жена знала, каким монстром он становится, едва дверь дома закрывается

Год 1950-й. Все в поселке обожали его — бригадир, красавец, примерный сын. Только его жена знала, каким монстром он становится, едва дверь дома закрывается

Прикованная к постели девушка получает от лучшей подруги горькое лекарство. Она кормила ложкой сладкой лжи, глупая, раскрывала рот, ела. Пока однажды не отравилась правдой, которую подали на холодном блюде равнодушия

Прикованная к постели девушка получает от лучшей подруги горькое лекарство. Она кормила ложкой сладкой лжи, глупая, раскрывала рот, ела. Пока однажды не отравилась правдой, которую подали на холодном блюде равнодушия

Он считал меня дурехой, а она — простушкой, но одна разбитая безделушка изменила всё. Теперь я живу с теми, кто оплакивал свою дочь, а мой ребенок спит в кроватке под взглядом десятков фарфоровых свидетелей

Он считал меня дурехой, а она — простушкой, но одна разбитая безделушка изменила всё. Теперь я живу с теми, кто оплакивал свою дочь, а мой ребенок спит в кроватке под взглядом десятков фарфоровых свидетелей

Бабушка сдала тесты на отцовство всем внукам. Результат заставил её переписать завещание на того, кого не замечали даже родители

Бабушка сдала тесты на отцовство всем внукам. Результат заставил её переписать завещание на того, кого не замечали даже родители

Он наивно полагал, что удалил СМС. Мечтал о наследнике, но судьба подсунула ему вечный больничный и бывшую жену, которая уже загорает на море. Его новая сказка закончилась диагнозом, а её — только началась

Он наивно полагал, что удалил СМС. Мечтал о наследнике, но судьба подсунула ему вечный больничный и бывшую жену, которая уже загорает на море. Его новая сказка закончилась диагнозом, а её — только началась

Мою жизнь вывернули наизнанку, как карман перед грабителем, и оставили там пустое место. Они брали всё — квартиру, мужа, шубу и даже надежду на материнство. И знаешь, какое последнее слово я крикнула своему счастью, когда оно уходило по рельсам?

Мою жизнь вывернули наизнанку, как карман перед грабителем, и оставили там пустое место. Они брали всё — квартиру, мужа, шубу и даже надежду на материнство. И знаешь, какое последнее слово я крикнула своему счастью, когда оно уходило по рельсам?

Две недели тишины, а потом — заветная повестка. Сердце забилось в предвкушении весточки от мужа… но в военкомате ждал неожиданный удар, перевернувший всё с ног на голову. Обычная деревенская жизнь вмиг рассыпалась, как прах, оставив лишь отчаянный шёпот: «Как теперь жить?»

Две недели тишины, а потом — заветная повестка. Сердце забилось в предвкушении весточки от мужа… но в военкомате ждал неожиданный удар, перевернувший всё с ног на голову. Обычная деревенская жизнь вмиг рассыпалась, как прах, оставив лишь отчаянный шёпот: «Как теперь жить?»

Зимняя сказка о девочке, чья жизнь висела на тонкой ниточке, превращается в леденящую душу тайну в заброшенной деревне. Чтобы спасти дочь, отец везет ее в родовой дом, не подозревая, что за инеем на окнах и доброй улыбкой соседки скрывается древняя магия

Зимняя сказка о девочке, чья жизнь висела на тонкой ниточке, превращается в леденящую душу тайну в заброшенной деревне. Чтобы спасти дочь, отец везет ее в родовой дом, не подозревая, что за инеем на окнах и доброй улыбкой соседки скрывается древняя магия

Продали брата за фарфоровый сервиз и ситцевые платья. Думали, он сгинет на краю света, а он вернулся, отдышался у матери и нашёл ту, что не сломалась ни в огне, ни в нищете

Продали брата за фарфоровый сервиз и ситцевые платья. Думали, он сгинет на краю света, а он вернулся, отдышался у матери и нашёл ту, что не сломалась ни в огне, ни в нищете

Июль 1945-го. Обезумевшая от счастья, Лидия варит похлёбку для мужа, пропавшего без вести, — её вера сильнее всех военных похоронок. Когда он возвращается сквозь ливень, кажется, что чудо победило войну. Но мирная жизнь оказывается миной замедленного действия

Июль 1945-го. Обезумевшая от счастья, Лидия варит похлёбку для мужа, пропавшего без вести, — её вера сильнее всех военных похоронок. Когда он возвращается сквозь ливень, кажется, что чудо победило войну. Но мирная жизнь оказывается миной замедленного действия