Поломойка. От мела к швабре: я мыла полы в офисе, пока школа плюнула в мою педагогическую душу, но не знала, что каждая капля пота на линолеуме — это шаг к тому, чтобы в следующем году заставить бывших критиков трястись в очереди за мной
Голос весны
За окном еще только занимался рассвет, нежно-сиреневая полоса света медленно отодвигала ночную тьму. В прихожей панельной пятиэтажки щелкнул выключатель, и мягкий желтый свет лампы озарил лицо женщины, стоявшей перед зеркалом. Она поправила воротник простого, но аккуратного свитера, провела рукой по волосам, уложенным в тугой, седеющий у висков пучок. В ее движениях была привычная, годами отточенная собранность, но в глубине глаз, если присмотреться, таилась усталость, будто тень от давно прошедшей, но все еще чувствительной бури.
– Людмила Сергеевна, утро доброе…
Сверху по лестнице, легко ступая, спускалась соседка. В полумраке подъезда ее улыбка показалась особенно теплой, словно луч солнца, пробившийся сквозь мартовские тучи.
– Вот как хорошо, что встретила Вас, – бодро, почти по-девичьи начала она, – Мы на днях говорили о делах житейских… Уж не знаю. Не для Вас, наверное, такое предложение. Но… В общем, к нам в контору требуется ответственный человек для поддержания порядка. Место пока свободно. Не пугайтесь. У нас очень чисто и спокойно. Девушка одна, студентка, подрабатывала, но уехала. Оклад по договоренности, да еще и поощрение за усердие бывает.
– Мила, это… Это же уборщицей? – тихо произнесла Людмила Сергеевна, и в ее голосе прозвучала неожиданная для нее самой растерянность.
– Именно так. Зато график гибкий, можно подстроить под себя. А желающих, между прочим, уже было несколько. Взяли после той студентки одну женщину, но… Не прижилась. Сердцем, видно, не лежала к делу.
– А как срочно надо дать ответ?
– Сегодня я место придержу, а завтра – уж простите. Пока справляемся сами, понемногу, но скоро совсем не управимся… Понимаю, конечно, вы же педагог. Может, репетиторством лучше заняться? Сейчас это востребовано.
Вот уж не думала Людмила Сергеевна, что в свои пятьдесят с небольшим она столкнется с такой безмолвной, настойчивой нуждой. Полгода назад, будто злой вихрь, ворвалась в ее жизнь беда – скоропостижно, от внезапной болезни, ушел из жизни Александр, муж, с которым рука об руку они прошли три десятка лет. Мир, такой прочный и знакомый, в одно мгновение лишился своей оси. Когда первая, оглушающая боль улеглась, сменившись тихим, холодным горем, пришло время решать, как жить дальше. И тогда, среди привычных стен, наполненных его памятью, ее охватил тихий, но отчетливый страх.
Жили они скромно, но достойно. Двухкомнатная квартира в этом старом доме была их крепостью, а небольшой гараж во дворе и шестисоточный огород за городом – источником маленьких, но таких важных радостей. Сын Дмитрий уже давно обосновался в областном центре, в Ярославле. Не так давно родилась у него вторая дочурка. Он трудился, выплачивая ипотеку за свою квартиру. Невестка находилась в отпуске по уходу за детьми уже четвертый год подряд.
Сама Людмила Сергеевна много лет преподавала географию в родной школе. Пять лет назад к ней подошла завуч с тихой просьбой – уступить часть нагрузки своей племяннице, молодой выпускнице университета. Та девочка когда-то сидела за партой в ее классе. Как было отказать? Она уступила. И теперь ставка Ангелины Михайловны была полной, а у Людмилы Сергеевны – мизерной, не дающей и половины прожиточного минимума.
Пока был жив Александр, она даже радовалась такому положению. Больше времени оставалось для дома, для поездок к сыну, для помощи с внучкой. Муж зарабатывал достаточно, были даже небольшие сбережения. Кто мог знать, что почти все они растают, как весенний снег, уйдя на похороны и связанные с ними хлопоты.
В конце лета она пришла к директору школы – просить, умолять о большей нагрузке. Но у второго географа тоже были свои потребности, своя жизнь. Директор, женщина с жестким лицом и усталыми глазами, все же пошла навстречу, понимая горечь ее положения, – передала ей классное руководство в седьмом классе. Это добавляло к зарплате несколько тысяч, но и прибавляло бесконечных забот: звонков, собраний, отчетов, конфликтов.
Наверное, она сама была виновата – слишком поздно спохватилась, слишком долго надеялась на авось, храбрилась перед самой собой, уверяя, что как-нибудь справится. В ней жила та тихая уверенность, что рождается в сердце женщины, всегда чувствующей за спиной надежное плечо. Привыкнуть к мысли, что этого плеча больше нет, было невыносимо тяжело.
Она объехала все ближайшие школы, но везде нагрузка была уже распределена, свободных часов не было. Съездила в районный отдел образования, даже в поселок за городом – все тщетно. Ехать дальше не имело смысла – дорога отнимала бы последние деньги.
На ЕГЭ географию выбирали единицы, предложений о репетиторстве почти не поступало. И вот в это самое время, когда будущее виделось сплошной серой пеленой, и состоялся тот утренний разговор на лестничной клетке. Соседка Мила трудилась в офисе фирмы, занимающейся медицинским и юридическим сопровождением, всего в пятнадцати минутах неспешной ходьбы от дома.
Шел конец октября. Первую свою скромную учительскую зарплату Людмила Сергеевна распланировала до копейки: коммунальные платежи, самые необходимые продукты, лекарства, проездной… Вроде бы должно было хватить. Но в школе объявили сбор на подарок завучу, в подъезде – на установку новых счетчиков, да и цены в магазине взяли свое. Пришлось занимать у сына. Он, не спрашивая лишнего, перевел деньги. Но от этого на душе у Людмилы Сергеевны стало не легче, а лишь горше. Как жить дальше? Теперь даже стрижку в парикмахерской приходилось откладывать на неопределенный срок.
Предложение Милы поначалу шокировало. Как? Высшее образование, первая квалификационная категория, тридцать лет педагогического стажа… И вдруг – уборщица? Но цифры говорили сами за себя. Ее учительская зарплата ненамного превышала прожиточный минимум. А здесь… Простая, понятная работа. Ни тебе ночных проверок тетрадей, ни изматывающих родительских собраний, ни необходимости сдерживать кипучую энергию тридцати подростков.
С кем посоветоваться? Она набрала номер давней подруги.
– Вер, а ты попробуй. Не понравится – уйдешь. Что ты теряешь?
– Да как-то неловко… Сама понимаешь. Учитель, и вдруг такое…
– Любой честный труд благороден. Я юристом работала, нотариусом. А теперь вот уже сколько лет поросят выращиваю и огородом занимаюсь. И ничего, душа радуется.
Вернувшись домой после уроков, Людмила Сергеевна включила свет в прихожей и на миг остановилась перед зеркалом. Морщинки у глаз стали глубже, под ними легли синеватые тени, кожа побледнела. «Боже, как я сдала за этот год», – мелькнула безрадостная мысль. Она взяла телефон и набрала номер соседки. Голос ее прозвучал удивительно твердо.
– Мила, я согласна. Когда можно зайти познакомиться?
Офис располагался в современном торговом комплексе, на третьем этаже, в одном из крыльев. Здесь царила атмосфера спокойной деловитости: мягкий ковролин в коридорах, приглушенный свет, стеклянные двери. Директор, Элеонора Витальевна, оказалась женщиной приветливой, простой в общении, почти ровесницей Людмилы Сергеевны.
– Нам самое главное, чтобы было чисто, уютно и чтобы человеку работалось в удовольствие. А вы уж сами решаете: можно приходить вечером, после закрытия, можно ранним утром, до начала рабочего дня. Пять кабинетов, санузел, коридор. Охранник внизу, на весь комплекс, – он выдаст вам ключи. Главное – внимательно проверять, чтобы все двери были заперты, особенно входная. Пойдемте, я все покажу.
Все устроилось на удивление легко и просто. Людмила Сергеевна, слушая объяснения, чувствовала себя не кандидатом на скромную должность, а желанным гостем. Ей показали небольшой, но прекрасно оборудованный хозяйственный уголок в санузле.
– Вот здесь у нас и перчатки, и все необходимые средства. Деньги на их покупку выдаст Анна, наш бухгалтер и по совместительству кадровик. Закупать будете сами, это удобно.
Людмилу Сергеевну порадовал вид новеньких, удобных швабр – целых три, разных видов. Чистые, легкие ведра. Все продумано для удобства.
– Когда приступать, Элеонора Витальевна?
– Хотелось бы, конечно, уже сегодня. Но давайте начнем с завтра. С утра Анна оформит все документы.
И вот, начав эту работу, Людмила Сергеевна с удивлением обнаружила, что получает от нее странное, глубокое удовлетворение. В офисе трудилось около двенадцати человек, но постоянно за столами сидели человек шесть-семь. Два кабинета из пяти часто пустовали. Сотрудники обедали в кафе на первом этаже, здесь же стоял лишь кулер с водой. Мытье ламината и плитки не занимало много времени, мусорные ведра наполнялись в основном обрезками бумаги.
Надев перчатки, она тщательно натирала до блеска белоснежную керамику, опрыскивала и протирала широкие листья декоративных пальм и монстеры, стоявшие в коридоре и кабинетах. С сотрудниками она почти не пересекалась. По всем вопросам связывалась с Анной – милой, всегда позитивной девушкой.
– Анна, а цветы нужно поливать?
– Нет, нет, за растениями у нас следит Светлана из отдела кадров. Она их знает, как своих детей. А то, не дай бог, зальем.
– Понятно. А окна?
– Окна мы моем сами весной, а снаружи – специальная служба раз в полгода. Не волнуйтесь, все уже заметили, как у нас похорошело. Все очень довольны.
Довольна была и сама Людмила Сергеевна. Ей нравился сам ритуал вечернего выхода: в семь, взяв ключ у охранника, она поднималась на третий этаж в почти безлюдное здание. Спокойно, без суеты, она наводила порядок, двигаясь по кабинетам, как по знакомой, давно изученной карте. Она любила в эти минуты подходить к большим окнам и смотреть на зажигающиеся в сумерках огни города, на медленное движение машин, похожее на течение далекой, светящейся реки.
Она познакомилась и подружилась с охранявшей комплекс Тамарой Ивановной, тоже бывшим педагогом, вышедшей на пенсию.
– Да, работаем сутки через трое. А знаете, я иногда думаю – вот ведь, нашла себе такое место. Спокойно, без нервов. А сколько их, этих нервов, осталось в стенах колледжа за все годы…
Первая зарплата приятно удивила. Людмила Сергеевна позвонила Анне.
– Здравствуйте, тут, кажется, ошибка. Я получила больше, чем мы договаривались. Я же даже не полный месяц отработала…
– Ошибки нет, Людмила Сергеевна. Это премия за отличное содержание офиса. И решает не я. Следующий месяц будет по обычному графику: аванс и расчет. Но премия – она зависит и от общего положения дел в компании. Часть прибыли распределяется между всеми.
Это было неожиданно и радостно. Сумма в итоге превысила ее школьный заработок. И при этом – никакой бумажной волокиты, ночных бдений над планами, нервных выяснений отношений с подростками и их родителями.
Однажды вечером, когда она уже заканчивала мытье пола в коридоре, раздался звонок на мобильный. На экране вспыхнуло знакомое имя – Галина Степановна, мама одного из учеников ее класса, Артема. Разговор предстоял непростой.
– Людмила Сергеевна, здравствуйте, можно вас на минуточку?
– Да, конечно, Галина Степановна.
– Вы должны меня понять. Я – мать. Вы в курсе нашей ситуации с физкультурой, и почему-то совершенно ничего не предпринимаете. Я буду вынуждена обращаться к директору, а то и выше.
Голос звучал холодно и официально.
– Но я же говорила и с учителем физкультуры, и с Артемом, надеялась, что он осознает…
– Он? Да при чем тут он? Она его возненавидела! Она его третирует и на уроки не пускает!
– Галина Степановна, что вы имеете в виду? Сегодняшний день? Он пришел без спортивной формы и в уличной обуви. В зал в таком виде нельзя…
– Он переобулся! Но она его все равно выгнала!
Людмила Сергеевна закрыла глаза на мгновение. Она знала эту историю. Мальчик, желая покрасоваться перед одноклассниками, демонстративно, прямо в зале, переоделся в уличные кроссовки, испачканные грязью, сорвав урок. Учительница, женщина строгая, но справедливая, сделала ему замечание. Это и было воспринято как «публичное унижение».
– Галина Степановна, давайте соберемся все вместе: вы, я, Артем и Маргарита Петровна. Просто спокойно все обсудим.
– С ней мне разговаривать не о чем! Это не педагог, а… А на вашу поддержку я, честно говоря, надеялась. Но видно… Ладно. Завтра буду у директора. Всего доброго.
И хотя ничего принципиально нового в этом разговоре не прозвучало, ночь прошла беспокойно. Конфликты такого рода выматывали душу, отнимали последние силы. Артем был сложным ребенком, неформальным лидером, способным увлечь за собой весь класс. С ним было трудно, порой невыносимо. И всегда за его спиной стояла мать, готовая оспорить любую двойку, любое замечание.
А в школе тем временем множились бесконечные онлайн-опросы, обязательные для прохождения всеми родителями, срочные отчеты, требование немедленно размещать материалы на сайтах. Все это поглощало время, которое теперь, после вечерней уборки, стало таким ценным.
Зима выдалась снежной, метели заметали улицы, но настроение Людмилы Сергеевны, вопреки усталости, было странно светлым. Она все больше сближалась с Тамарой Ивановной. После работы они часто пили чай в комнате охраны, вели долгие, неторопливые разговоры. Обе были одиноки, обе – бабушки, жили недалеко друг от друга. Только Тамара Ивановна уже получала пенсию, а Людмиле Сергеевне до нее было еще далеко.
В один из таких пятничных вечеров Людмила Сергеевна вышла из дома пораньше, нужно было зайти в хозяйственный магазин. Она по договоренности с Светланой теперь не только протирала листья, но и подкармливала цветы, к которым успела привязаться. Взяв ключи у дежурного охранника, она поднялась в офис и, как обычно, не закрыла на ключ входную дверь, отправившись готовить ведро с водой. И вдруг услышала за спиной голоса.
– Людмила Сергеевна! Так это правда?
В коридоре стояли Галина Степановна и еще одна женщина, мама одноклассника Артема. Вторая смущенно отводила взгляд.
– Здравствуйте! Вы как здесь?.. – начала Людмила Сергеевна, но тут же все поняла.
– Ну, теперь ясно, почему у нас в классе такой бардак, – Галина Степановна усмехнулась, качая головой, ее взгляд скользнул по ведру и швабре.
Людмила Сергеевна медленно натянула резиновые перчатки. В этот момент они казались ей не просто защитой для рук, а неким символическим доспехом.
– И почему же? – спросила она тихо.
– Да вот почему, – женщина презрительно махнула рукой, – Вам, видно, не до класса. Надо же! Учитель, и вдруг… Я сначала не поверила, когда мне сказали. Зачем вы тогда вообще взяли классное руководство?
Людмила Сергеевна взглянула на нее прямо.
– Извините, у меня работа. Я не могу сейчас разговаривать.
– Это вы нас извините, Людмила Сергеевна, – поспешно пробормотала вторая женщина и потянула подругу за рукав к выходу.
В коридоре уже стихли шаги, но в тишине еще звенели сказанные на прощание слова:
– Ну, до чего дожили… Учителями поломойки работают…
Ясно было, что к понедельнику об этом узнает вся школа, а родительский чат взорвется от обсуждений. Нужно будет как-то говорить с детьми.
Но странное дело – сам процесс уборки в тот вечер действовал умиротворяюще. Цветы, кажется, благодарно шелестели листьями, пол, вымытый до зеркального блеска, отражал мягкий свет ламп, а тягостные мысли постепенно отступали, растворяясь в монотонной, почти медитативной работе. «Будь что будет», – подумала она, уже обдумывая, что скажет классу.
Однако в воскресенье раздался звонок от директора школы.
– Людмила Сергеевна, это правда? До меня дошли слухи…
– Правда, Елена Леонидовна.
– Боже мой! Зачем? Вы что, не могли сказать, что вам трудно? Мы бы что-нибудь придумали!
– Я говорила с вами в начале года.
– Ну, мы же дали вам классное руководство! Вы понимаете, о чем речь? О престиже профессии! О престиже школы! Вам нужно было посоветоваться!
– Вы сами как-то сказали на педсовете, Елена Леонидовна, что наша профессия давно не входит в список престижных. А труд, как известно, благороден. Я не ворую, не обманываю. Я честно подрабатываю.
– Кем? Уборщицей? Да вы слышите себя? Вы – географ высшей категории! Вам цены нет!
– Цена есть, Елена Леонидовна. Она указана в моей ведомости. А с этой подработкой я вздохнула свободнее. Теперь я могу купить внучкам подарки, не занимая у сына. И моей основной работе это не мешает.
– Не мешает? Да вы посмотрите, что творится! Объясняться с родителями будете сами. Запретить я вам не могу, но знайте – я категорически не одобряю!
На следующее утро, перед началом классного часа, Людмила Сергеевна вошла в кабинет. Дети, уже что-то слышавшие, притихли. Она обвела взглядом знакомые лица и улыбнулась.
– Ребята, помимо школы, я подрабатываю в одном офисе, поддерживаю там чистоту. Мне это помогает справляться с финансовыми трудностями после ухода моего мужа. Я рада, что нашла эту работу. И знаете, у меня там пять кабинетов. Два – налево, три – направо. Один – с дополнительной комнатой. А в самом начале коридора – санузел. Как вы думаете, что мне это напоминает?
Класс замер, потом посыпались догадки. Они были умные, эти дети. Они быстро сообразили. Это были континенты. Два налево – Америки, смежный кабинет – Евразия, дальше – Африка и Австралия, а санузел – суровая Антарктида. В классе раздался смех. Кто-то предложил в «Африке» всегда включать кондиционер, а в «Антарктиде» поискать за трубами пингвинов. Напряжение растаяло без следа.
Оправдываться не пришлось. Что говорили о ней в учительской, она не интересовалась. Потеряла ли авторитет – не думала.
– Мудрая у тебя подруга, Люда. Попала прямо в точку. Ты никому ничего не должна, – сказала ей как-то вечером Тамара Ивановна.
– Спасибо, Тома. Я старшей внучке весеннюю куртку купила, игрушку на день рождения. Сноха сказала, что та таких глаз от счастия сделала. Разве это не радость?
– Вот и отлично. Держись, подруга. А глянь-ка на наш цветок, – Тамара Ивановна указала на пышную монстеру в углу, – Прямо на глазах хорошеет. Твоими стараниями.
Весна пришла стремительно, затопив улицы талым светом и звоном капели. Третья четверть подходила к концу, неся свою обычную усталость и мелкие конфликты. Как-то раз на педсовете директор, не глядя ни на кого, бросила в пространство:
– Педагогика – это вам не пол мыть! Тут думать надо, анализировать!
Все поняли, к кому обращены слова. Людмила Сергеевна промолчала.
А в офисе ее неожиданно и очень тепло поздравили с днем рождения. Позвонили, сказали много добрых слов, подарили выходной. А на следующий день, придя на работу, она обнаружила воздушные шары, прекрасный цветущий цикламен в керамическом кашпо и изящно упакованный подарок – современный блендер. Убиралось в тот вечерся особенно легко. Для хороших людей не жалко никакого труда. И дело было уже совсем не в деньгах.
А утром, перед уроками, раздался звонок от Тамары Ивановны.
– Людмила Сергеевна, тут к вам человек хочет обратиться.
Трубку взял незнакомый мужской голос.
– Здравствуйте. Я руководитель отдела из туристической компании «Горизонт». Нам сказали, что вы по образованию географ.
Его интересовали детали ее образования, стаж. Он пригласил ее на собеседование. Оказалось, что в «Горизонте» как раз требовался ведущий специалист – человек, который не только знает карту, но и чувствует ее душу, может рассказать о далеких странах так, чтобы захотелось туда немедленно отправиться. И она, с ее опытом, с ее тихой, внимательной манерой общения, подходила идеально. Летний сезон был на носу, решать нужно было быстро.
Вернувшись в школу, она зашла к директору.
– Ну, что там у вас, Людмила Сергеевна? Я как раз хотела вас вызвать. Опять ваша Разуваева… Уже на учителя математики ополчилась. Тройку сыну за четверть поставили. Грозится во все инстанции.
– Да, я в курсе. Она звонила. Анна Борисовна выставила оценки справедливо, по результатам работ.
– И что делать будем? Знаете, что она сказала? Цитирую: «Если нашим классом руководит поломойка, что взять с такой школы?!» Представляете?
– Елена Леонидовна, собственно, об этом я и хотела с вами поговорить. Вам придется срочно искать нового классного руководителя. Я увольняюсь.
– Что? Куда? Неужели на ту…?
– Я устраиваюсь в турагентство «Горизонт». Географом-консультантом.
Через две недели Людмила Сергеевна начала работу в «Горизонте». Зарплата здесь напрямую зависела от проданных туров, но даже в первый месяц она значительно превысила все ее прежние доходы. Потому что она вкладывала в это дело всю свою душу, знания и то тепло, которое так ценили когда-то ее ученики.
От работы в юридическом офисе она не отказалась. Все было рядом. Просидев день за консультациями, за составлением маршрутов, было удивительно приятно и физически полезно перейти в знакомое крыло, надеть белый халат и неспешной, широкой походкой пройти со шваброй по «континентам», наблюдая, как на блестящем полу остаются чистые, светлые следы.
А следующим летом она и ее подруга Наталья, продав недорого одну из выращенных ею же поросят, отправились по «горящей путевке» в Рим. Потом была поездка с Тамарой Ивановной к Эгейскому морю. Она смогла помочь сыну с очередным платежом по ипотеке и подарить его семье недельный отдых на море.
Как-то раз, вернувшись с работы, Людмила Сергеевна остановилась перед зеркалом в прихожей. Легкий морской загар золотил кожу, исчезли синеватые тени под глазами, а в самих глазах, глубоких и спокойных, появился тот самый потерянный когда-то свет – свет интереса к жизни, к завтрашнему дню.
– Здравствуйте! Ой! Людмила Сергеевна, это вы?
Перед стойкой в «Горизонте» стояла Галина Степановна. Пришла выбирать тур.
– Здравствуйте. Да, я. Проходите, присаживайтесь.
– И что… вы тут теперь главная?
– На данный момент – консультирую. Куда планируете?
– В Турцию думали… Ой, вы так хорошо выглядите!.. – женщина заметно смутилась, – Все вспоминаем вас с Артемом. Вы вот настоящий педагог были, от Бога. А потом нам так не повезло с классной! Просто наказание. Одни проблемы. И кто теперь в школы идет…
Людмиле Сергеевне это было уже неинтересно. Давно отзвучавшая мелодия.
– Мы отвлеклись. Посмотрите, вот эти варианты могут вас заинтересовать, но я бы порекомендовала вот этот отель. По соотношению цены и качества он оптимален. Я там сама отдыхала, могу рассказать подробно.
– Людмила Сергеевна, а вы… там все еще работаете? – Галина Степановна неуверенно махнула рукой в сторону знакомого здания, – Ну… убираете?
– Да. Убираю, – Людмила Сергеевна откинулась на спинку кресла и улыбнулась. Улыбка была спокойной, без тени напряжения или вызова, – Галина Степановна, если вас смущает, что вашим менеджером буду я, я могу позвать коллегу.
– Нет, что вы, что вы… – женщина засуетилась, – Просто… не понимаю. Вы такая… и вдруг…
Людмила Сергеевна мягко повернула к ней монитор.
– Давайте выберем для вас лучший тур. Вам же хочется, чтобы отпуск запомнился надолго?
Ей было совершенно все равно, что думает об этом эта женщина. Она просто любила оба своих дела. Любила рассказывать людям о синеве далеких морей и высоких гор, помогая им выбрать путь к своей мечте. И любила тихие вечерние часы, когда под мерный шум воды и шелест тряпки рождалась чистота – простая, осязаемая, совершенная. В этой двойной жизни не было противоречия. Была гармония. Как в старинной карте, где изящные виньетки морей и земель обрамлялись не менее прекрасными, тщательно выписанными розами ветров и лицами неведомых существ. Все было частью одного целого – большого, сложного, но удивительно красивого рисунка под названием Жизнь. И где-то в его центре, обретя наконец тихую, непоколебимую устойчивость, стояла она сама – бывший учитель географии, ведущий специалист турагентства и мастер чистоты, в чьих руках даже самая простая работа превращалась в искусство заботы о мире.
