Pofu.ru - Всё обо всём! - Part 12

1954. Он вернулся из армии с другой. Все село смеялось над ней, травили курей и звали «куриным выменем». Но в ледяной воде она спасла ту, из-за кого всё началось

1954. Он вернулся из армии с другой. Все село смеялось над ней, травили курей и звали «куриным выменем». Но в ледяной воде она спасла ту, из-за кого всё началось

«Мам, голод!» — кричала я, превращая свекровь в банкомат с человеческим лицом. Их квартира, кредиты и даже гараж — всё шло в мой карман, пока я не нашла в их сейфе фото мужа

«Мам, голод!» — кричала я, превращая свекровь в банкомат с человеческим лицом. Их квартира, кредиты и даже гараж — всё шло в мой карман, пока я не нашла в их сейфе фото мужа

Она рожала для галочки и детских пособий. Его называли обузой. Она сбросила сына на бабушку, как ненужный хлам, но когда он вырос и начал стоить денег, её материнский инстинкт проснулся в формате кричащего кошелька

Она рожала для галочки и детских пособий. Его называли обузой. Она сбросила сына на бабушку, как ненужный хлам, но когда он вырос и начал стоить денег, её материнский инстинкт проснулся в формате кричащего кошелька

Год 1929-й. Кулацкая дочь, что послала НКВД «подальше», но прятала Бога в кармане рваной рубахи. Советская власть отняла у неё всё, кроме одного: права смеяться последней, когда архивы Лубянки превратились в туалетную бумагу для нового поколения

Год 1929-й. Кулацкая дочь, что послала НКВД «подальше», но прятала Бога в кармане рваной рубахи. Советская власть отняла у неё всё, кроме одного: права смеяться последней, когда архивы Лубянки превратились в туалетную бумагу для нового поколения

Юную сироту насильно выдают замуж за грубого и нелюдимого горбуна. Кажется, её жизнь обречена на страх и отчаяние, но в этом мрачном доме ей предстоит узнать страшную тайну прошлого своего мужа

Юную сироту насильно выдают замуж за грубого и нелюдимого горбуна. Кажется, её жизнь обречена на страх и отчаяние, но в этом мрачном доме ей предстоит узнать страшную тайну прошлого своего мужа

1941 г. «Пусть лес тебя приберет, раз родился не ко времени!» — бросила она, сворачивая младенца в вонючую тряпку. В разгар войны, где выживание — уже подвиг, холодная и отчаявшаяся мать оставляет новорождённого сына в лесу

1941 г. «Пусть лес тебя приберет, раз родился не ко времени!» — бросила она, сворачивая младенца в вонючую тряпку. В разгар войны, где выживание — уже подвиг, холодная и отчаявшаяся мать оставляет новорождённого сына в лесу

Они считали нас животными в теплушках, но наша мать оказалась дорогим товаром — конвоир продал нас бородатому сторожилу за кольцо колбасы и пачку масла, а мы стали его новой семьёй

Они считали нас животными в теплушках, но наша мать оказалась дорогим товаром — конвоир продал нас бородатому сторожилу за кольцо колбасы и пачку масла, а мы стали его новой семьёй

Весна 1945. Продала себя за дрова. Она вышла за него из благодарности, изменила от тоски, но закончила всё под колесами грузовика — и только её дочь спустя годы поняла, чей вклад в её судьбу оказался самым дорогим

Весна 1945. Продала себя за дрова. Она вышла за него из благодарности, изменила от тоски, но закончила всё под колесами грузовика — и только её дочь спустя годы поняла, чей вклад в её судьбу оказался самым дорогим

Я нашла ту, что родила меня и смылась. Её лицо не изменилось, а вот глаза стали пустыми, как кошелёк бывшего. Я мечтала, что пропавшая мама расплачется от счастья, увидев внуков, но та сделала вид, что не узнала даже себя на фото

Я нашла ту, что родила меня и смылась. Её лицо не изменилось, а вот глаза стали пустыми, как кошелёк бывшего. Я мечтала, что пропавшая мама расплачется от счастья, увидев внуков, но та сделала вид, что не узнала даже себя на фото

Четыре женщины в тесном вагончике посреди суровой стройки. Их спаянность разрушает новая девчонка с гитарой и плакатами о другой, яркой жизни. Горькая ссора из-за денег едва не разлучает их навсегда

Четыре женщины в тесном вагончике посреди суровой стройки. Их спаянность разрушает новая девчонка с гитарой и плакатами о другой, яркой жизни. Горькая ссора из-за денег едва не разлучает их навсегда

Лето 1942. Она сбежала с бухгалтером-трусом, пока её муж гнил в окопах, а я двадцать лет притворялась чужой дочерью. Сквозь слезы, я сожгла в печи все письма с фронта

Лето 1942. Она сбежала с бухгалтером-трусом, пока её муж гнил в окопах, а я двадцать лет притворялась чужой дочерью. Сквозь слезы, я сожгла в печи все письма с фронта

Баня жгла кожу так, будто дьявол подбрасывал в печь свои грехи. Чай с дурманом и старухины байки о войне, курах на кукурузной удочке и любви-обмане свели меня с ума

Баня жгла кожу так, будто дьявол подбрасывал в печь свои грехи. Чай с дурманом и старухины байки о войне, курах на кукурузной удочке и любви-обмане свели меня с ума