«Мам, голод!» — кричала я, превращая свекровь в банкомат с человеческим лицом. Их квартира, кредиты и даже гараж — всё шло в мой карман, пока я не нашла в их сейфе фото мужа
С первых же дней знакомства с семьей своего избранника, Виолетта безошибочно угадала, какая участь ей уготована. Родители Артема, Сергей Петрович и Людмила Федоровна, показались ей людьми крайне простодушными, словно созданными для того, чтобы безропотно отдавать все, что имеют, а после тихо сойти в могилу, оставив нажитое более ловким и предприимчивым родственникам. Если Сергей Петрович обладал внутренним стержнем и мог резко пресечь ее вечно ноющие просьбы, то его супруга, обожавшая своего единственного сына до беспамятства, представляла собой мягкую и податливую натуру — такую, что любая, даже самая невероятная ложь, воспринималась ею как чистая правда. Еще до официальной регистрации брака Виолетта, применяя известный психологический прием, стала называть свекровь не иначе как «мамочкой», сладко растягивая vowels в этом слове.
Замуж за Артема она выходила, уже вынашивая под сердцем ребенка. Что в жизни молодых было неизменным, так это хроническое отсутствие средств, ведь заработки супруга едва покрывали самые насущные нужды. Однако тратить эти скромные деньги на прозаичную еду казалось Виолетте верхом нерациональности — ей был необходим новенький ноутбук для комфортного просмотра фильмов, и телефон с продвинутой камерой, ведь старый аппарат уже не годился для создания достойных снимков подрастающего наследника. И вообще: то платье внезапно выходило из моды, то колготки загадочным образом рвались, то требовалась легкая, прогулочная коляска, складывающаяся словно зонтик. Истратив всю зарплату мужа в первые же дни после ее получения, Виолетта брала телефон и набирала номер Людмилы Федоровны.
— Ма-а-мочка, здравствуйте… У нас здесь настоящая катастрофа — в холодильнике пусто, даже крошки хлеба не осталось, а в кошельке звенят жалкие пятьдесят копеек… Ваш внучек плачет от голода, Артем с работы вернется — а я и накормить-то его не смогу!
Свекровь на другом конце провода тяжело вздыхала, корила невестку за легкомыслие и мотовство, сравнивала с ветреной бабочкой, но при этом уже натягивала пальто, проверяла содержимое сумки и спешила на автобусную остановку, а оттуда — в ближайший супермаркет, чтобы закупить полный набор продуктов. Ведь если доверить это Виолетте, она принесет лишь пакеты с чипсами, пельменями и йогуртами с яркими этикетками… Деньги она тоже оставляла, но не для невестки — сердце ее сжималось от жалости к сыну и маленькому внуку. Что оставалось делать? Ждать помощи от матери Виолетты было бессмысленно — та проживала в тесной коммуналке и находила утешение в бутылке, взять с нее было нечего.
Однажды, в начале их семейного пути, Виолетта гостила у подруги и увидела у той посудомоечную машину. Молодой маме внезапно до слез возненавиделось мыть тарелки и чашки собственными руками. Но приобретать столь дорогую технику за свои кровные казалось расточительством.
— Ма-а-мочка… — всхлипывая, жаловалась она в телефонную трубку. — Почему я расстроена? Да нашего малыша жалко! Ваш внук растет сам по себе, я не могу им как следует заняться. А почему? Да вся эта бесконечная посуда, будь она неладна! Стою у раковины, как прикованная. Мечтаю хоть о какой-то посудомойке… Сколько бы времени освободилось! Может, и подрабатывать удалось бы через интернет, а так — сидим, пересчитываем последние пятьдесят копеек…
Свекровь ворчала, напоминая о необходимости жить по средствам, но после многократных и настойчивых просьб, тайком от мужа, приобрела вожделенный агрегат, а заодно оставила и привычную сумму на продукты.
Время текло неспешно, ребенок подрастал. Мальчика, которого назвали Марком, устроили в детский сад, но Виолетта, несмотря на стесненные обстоятельства, не торопилась искать работу. К тому времени в семье появилась еще одна невестка — Анастасия. Родители радовались: пара сложилась замечательная, оба целеустремленные, у Насти прекрасная карьера и достойный доход, второй сын, Денис, тоже не отставал. Виолетта же мгновенно сообразила, что новая родня может стать для нее дополнительным источником благ. Приступила она к обработке Анастасии по отработанной схеме.
— Настенька, милая… Как ваша жизнь? Хорошо, наверное? А мы тут в полной нищете прозябаем, сынок последнюю конфетку доедает. В кошельке, как всегда, пятьдесят копеек лежит…
Анастасия, искренне потрясенная, сделала им денежный перевод, затем второй… А на третий раз задала неудобный вопрос:
— А почему бы тебе, Виолетта, не выйти на работу? Ребенок в саду, свекровь всегда готова помочь.
Виолетта ощутила глубокое оскорбление:
— За кого ты меня принимаешь? Я что, ненормальная, чтобы за гроши горбатиться? У меня нет диплома о высшем образовании, куда я пойду? В супермаркет? Или на почту? Нет уж, увольте!
Анастасия едва не лишилась дара речи от такой откровенности, ее тонкие брови поползли вверх от изумления:
— В таком случае, Виолетта, я не буду больше давать тебе денег. И, пожалуйста, не проси.
— Вот как! Если с моим ребенком случится голодный обморок, вся вина ляжет на тебя! Жадина! Для родного ребенка поскупиться — это уже ни в какие ворота не лезет!
Однако на этом попытки поживиться за счет семьи брата мужа не прекратились — Виолетта изобретала все новые, более изощренные способы. Сколько еще раз предстояло Анастасии услышать эту сакраментальную фразу о пятидесяти копейках!
Например, соберутся они все вместе в кафе, а когда приходило время рассчитываться, Виолетта с театральным вздохом открывала свой кошелек и вновь произносила заклинание о пятидесяти копейках.
— Мы вам потом обязательно отдадим, — обещала она, делая скорбное лицо.
Естественно, никто и никогда ничего не возвращал, и совместные встречи постепенно сошли на нет, как и односторонние приглашения — звать в гости теперь приходилось только Анастасии с мужем. Виолетта же являлась с пустыми руками, ни разу не подарив племяннику даже скромной безделушки.
Или на даче, у озера: Анастасия с мужем и сыном отлучались к ларьку за мороженым, а Виолетта тут же подталкивала своего Марка вслед за ними, приговаривая, что и ему пить захотелось. У мальчика, разумеется, не оказывалось при себе ни гроша, а сок он уже выбрал… Приходилось платить, не обижать же ребенка. И множество подобных мелких историй возникало на их пути.
Супруг Виолетты не блистал умом — это признавали все. Но именно такой муж ей и был нужен: тихий, покладистый, безответный, которого можно было вертеть как угодно, а он лишь радовался, что его не прогоняют прочь… Часто Артем не понимал, чего же хочет от него супруга — а хотела она больше денег и больше страстей в жизни. Работал он скромно на складе, довольствуясь небольшим окладом, и мысль о переменах повергала его в ужас. В быту от него тоже было мало толку, даже водить машину он не умел, хотя права имелись. Да и машины-то у них не было. И тогда Виолетта решила простимулировать его самым жестоким из возможных способов.
Она завела себе любовника. И не просто завела, а переехала к нему, предварительно перетащив в его квартиру все самое ценное, а потом, воспользовавшись отсутствием мужа, вывезла из родного гнезда абсолютно все, оставив лишь старый диван и пустой шкаф. Все это имущество, разумеется, было приобретено на средства Артема и его родителей. Виолетта выскребла даже продукты, оставив холодильник и полки сиять девственной пустотой.
— Как ты уже, наверное, догадался, я ушла от тебя и забрала нашего сына, — холодно сообщила она ему по телефону. — Я встретила другого, обеспеченного мужчину, на развод подаю сама. Мне осточертела эта жизнь в бедности, эти унизительные просьбы о деньгах, ведь ты — слабак и ничтожество, не способный обеспечить свою семью.
Артем погрузился в пучину отчаяния, его накрыла черная депрессия, он начал пить.
Он пытался звонить Виолетте, но трубку брал ее новый избранник и грубо заявлял, что эта женщина теперь его, а Артему стоит проваливать. Виолетта же вторила ему на заднем плане, крича, что сына он больше не увидит, у мальчика будет новый отец. Родители, втайне благодаря судьбу за избавление от наглой невестки, всеми силами старались утешить сына, и даже, преодолевая внутреннее содрогание, уверяли его, что Виолетта еще одумается и вернется.
«Только бы не вернулась! Неужели мы так легко от нее избавились?» — мысленно крестилась Людмила Федоровна.
Тем временем на дворе стояла прекрасная майская пора, воздух был напоен ароматом цветущих садов. Как было не отметить праздники? Виолетта с любовником тоже отметили, причем так основательно, что уже через неделю тот сам начал названивать Артему с мольбами забрать свою супругу обратно.
— Вещи уже гружу в машину! Забирай свою ненормальную!
— А ты кто ей такой, собственно? — задавал бестолковый вопрос опешивший Артем.
— Был любовником, а теперь — просто несчастный, попавший в переплет!
Мало кто знал, что в состоянии опьянения Виолетта превращалась в фурию: бранилась, лезла в драку, а из ее помраченного сознания вырывались самые чудовищные слова. Новый избранник не пожелал терпеть подобное, а Виолетта, сообразив, что муж ее все-таки не так уж плох, раз мирился с ее выходками, мгновенно разработала гениальный план возвращения в семью.
— Артем, милый! Какой любовник?! Это я хотела преподать тебе урок! Я просто наняла грузчика, чтобы он изобразил моего ухажера, чтобы ты наконец понял, как я тебе дорога! Забирай нас с сыном, мы возвращаемся!
— Не любовник? — скептически переспрашивал Артем. — А где же ты была всю неделю?
— Подруга снимала квартиру после развода и предложила мне пожить вместе! Я в спешке собрала вещи, вызвала машину и переехала к ней, а этого грузчика — ну, того, что перевозил наши коробки, — попросила подыграть. А он, негодяй, слишком вжился в роль или решил в конце меня опорочить!
Артем и верил, и не верил этому наглому вранью, но жену принял обратно — сына-то жалко. Родители встретили эту весть без восторга, но выбора у них не было — это была семья их сына, пусть живут как знают, лишь бы их не впутывали в свои дела. Однако вскоре Виолетта, желая спасти собственную шкуру, сама втянула свекров в грязную и неприятную историю.
Прошло совсем немного времени после возвращения блудной жены. Тему возможной измены старательно обходили, а Виолетта продолжала настаивать на своей невиновности. Но увы! От предполагаемого адюльтера выползли самые неожиданные и неприятные последствия. У Виолетты и Артема обнаружились симптомы одного неприятного заболевания! Но Виолетта не была бы собой, если бы не нашла способ вывернуться:
— Ах ты негодник! — набросилась она на мужа. — Пока я пыталась спасти наш брак, скитаясь по съемным углам, ты умудрился мне изменить?! Воспользовался свободой и еще заразу в дом принес?!
Тут же последовали звонки с рыданиями всем родственникам и подругам, включая Анастасию: представляешь, он мне изменял, такой-сякой, доказательства неопровержимые… Правда, о характере этих доказательств Виолетта благоразумно умалчивала.
Вскоре ситуация стала еще пикантнее: похожие симптомы проявились и у маленького Марка! Виолетта призвала на помощь все свое воображение. Под раздачу попала… свекровь.
— Это вы, мамочка, его заразили! Именно от вас Марк пришел домой с этой ужасной сыпью!
— Ты с ума сошла, Виолетта! Откуда у меня может быть подобное? Да я недавно в больнице обследовалась — все было чисто!
Но Виолетта не отступала — свекровь была виновата, и точка. Желая заручиться поддержкой, она попыталась настроить против Людмилы Федоровны и вторую невестку:
— Хочу открыть тебе глаза на нашу «мамочку»… Мой Марк от нее пришел с заразой, лучше не оставляй с ней своего ребенка.
Но Анастасия отличалась здравомыслием:
— Знаешь, Виолетта… Мой сын почти каждый день бывает у бабушки, и с ним все в порядке, а твой — вдруг! Может, дело не в бабушке?
Анастасия решила предупредить свекровь о сплетнях. Тут-то Людмила Федоровна и поведала ей, что анализы оказались плохими у всех троих, но виноватой почему-то назначили ее…
— Заставляет меня идти пересдавать анализы, будто я в чем-то виновата!
«Странно, — подумала Анастасия, — Виолетта жаловалась только на болезнь ребенка!»
Несколько дней Виолетта изводила свекровь обвинениями, пока в дело не вмешался Сергей Петрович, резко и решительно поставив невестку на место. Нападки мгновенно прекратились, тема была закрыта.
Излечившись от недуга, Виолетта осознала, что жизнь ее не так уж беспросветна. Вот она ловко выкрутилась! Свекры, правда, еще дулись… Она поспешила загладить вину, заодно выискивая новую выгоду. Людмила Федоровна вновь стала «мамочкой» и получила свежую порцию жалоб о пятидесяти копейках, но это было лишь прелюдией. Виолетте наскучило ютиться в маленькой однокомнатной квартире, тем более она принадлежала Артему, а ей хотелось чего-то собственного. И как этого добиться, если работать не хотелось?
— Ма-а-мочка… Марк растет, нам так тесно в одной комнатушке! Ребенку негде поиграть! И как он пойдет в школу без собственного угла?
Тут свекровь проявила несвойственную твердость и, сколько бы невестка ни ныла, отвечала одно:
— А мы чем можем помочь? Откуда у нас такие деньги? Тем более один ребенок — не двое, вам вполне хватает, не выдумывай.
Но Виолетта не привыкла сдаваться и перебирала в голове все возможные варианты. Наконец, она вышла на тему материнского капитала и обратилась за разъяснениями к Анастасии — у той как раз один за другим родились двое детей.
— Скажи, правда, что для улучшения жилья эти деньги дают сразу после рождения второго малыша?
Анастасия подумала, что это шутка.
— Ну да, прямо в родзале и вручают. А тебе-то зачем? — спросила она, и ей стало не по себе за свекров. Виолетта не работала, Артему грозили сокращением. Вся семья висела на шее у пожилых людей, и второй ребенок был бы катастрофой.
— Да так… — уклончиво ответила Виолетта. — Подруга интересуется.
Не прошло и месяца, как Виолетта огорошила свекров известием о новой, «совершенно неожиданной» беременности. Свекры схватились за сердце:
— Как вы будете растить двоих детей на одно пособие?
Виолетта лишь молчала. Ответ был очевиден: за ваш счет, дорогие родители.
На свет появилась девочка, которую назвали Софией. Виолетта получила заветный сертификат и принялась «улучшать жилищные условия». Если продать скромную квартиру Артема и добавить маткапитал, суммы на просторное жилье все равно не хватало — Виолетта это знала и рассчитывала, что супруг возьмет ипотеку. Но в ипотеке Артему отказали — его доходы были слишком малы. Виолетта даже пыталась купить липовую справку, но ничего не вышло.
И тогда ее впервые охватила настоящая паника. Подобно раненой хищнице, она вцепилась в свекровь и не разжимала хватку ни на день: звонила, просила прийти посидеть с внучкой, а сама заводила старую песню: «Как нам тяжело вчетвером в этой клетушке! Духота, дети задыхаются, белье сушить негде!»
Возвращалась Людмила Федоровна домой разбитой и подавленной. Но и дома покоя не было — вновь звонил телефон, и Виолетта начинала:
— Сонечка не может уснуть, ей Марк мешает, тишины не добиться! Мы не высыпаемся, мы сходим с ума, мы зачахнем здесь!
Несколько месяцев изнурительных жалоб сделали свое дело: Сергей Петрович, который всегда твердил, что их никто не просил рожать, пошел оформлять кредит на себя и занимать деньги у знакомых — стало невыносимо жалко сына. Уже к новогодним праздникам молодая семья перебралась в просторную, хотя и требующую ремонта, квартиру. Виолетта ликовала: наконец-то у нее есть собственное жилье! Три четверти, по сути, принадлежали ей, благодаря материнскому капиталу.
Таким же манером им вставили новые окна («так холодно, мы мерзнем, Соня ползает по ледяному полу»), заменили сантехнику и двери. Но этого Виолетте показалось мало, и для полного счастья она затеяла капитальный ремонт.
Деньги на материалы заняли у знакомых, отдавали их целиком с каждой зарплаты Артема. А на продукты средства откуда брать? Правильно…
— Ма-а-мочка… Одна картофелина в холодильнике одинокая лежит, дети кушать просят, а в кошельке, как всегда, пятьдесят копеек…
В этом ремонте «помогли» и Анастасия с мужем — вынужденно. Раздался звонок:
— Мы тут небольшой ремонт затеяли, не мог бы Денис одолжить нам свою дисконтную карту строительного магазина? Может? Чудесно! Будем ждать у входа. Ах, да! Попроси его захватить две банки белой эмали, я потом сразу отдам!
Анастасию смутила странность просьбы — зачем просить привезти краску, если они сами идут в магазин? Но муж выполнил просьбу.
Денис поехал к указанному месту, где его уже ждали Виолетта и Артем с детьми. Отсутствовал он несколько часов. Позже он со смехом рассказывал жене: «Подъехал. Стоят они вчетвером на морозе, с грудным ребенком на руках. Отдал карту, а Виолетта умоляет помочь с выбором, они, мол, ничего не понимают в стройматериалах. Ладно, согласился. Это оказалось нелегко — с двумя детьми, один из которых носился между стеллажей, а второй ревел на руках, да еще с нервной Виолеттой, которая все меняла в последний момент. На кассе у них неожиданно не хватило денег, и Виолетта, заливаясь слезами, попросила доплатить, клятвенно пообещав вернуть завтра же. Куда деваться? Потом упросила отвезти их домой — устали с малышкой. Ну а раз подвез, то и материалы в багажник погрузил, чтобы им не заказывать машину».
Долг за материалы так и не был возвращен, хотя Анастасия осторожно намекала. Виолетта отшучивалась и предпочла забыть об этом, как, впрочем, и о деньгах за краску.
И вот ремонт был закончен, кое-какая мебель обновлена. После окончания декрета Виолетту все же заставили трудоустроиться — Сергей Петрович вышел на пенсию, и денежный поток начал иссякать. Он устроил ее уборщицей в офис, заявив: «Мы вас четверых кормили, хватит бездельничать, не то вообще ни копейки не получите». Работа Виолетте даже понравилась — свои, пусть и небольшие, деньги все же появились… Вроде бы было все! Настало время позаботиться о последнем атрибуте успешности — Виолетта решила, что пора обзаводиться автомобилем.
Для начала она окончила автошколу. Права были получены с четвертой попытки. И вот Виолетта, размахивая вожделенной карточкой перед семьей, восклицала:
— И какой смысл в этих правах без машины? Нужно покупать! У нас двое детей, одни неудобства, если нужно куда-то ехать!
Свекор, услышав это, ответил весьма резко и недвусмысленно, обрубив на корню новую мечту. Его можно было понять — мужчина только-только выплатил кредит за их квартиру и рассчитался с долгами. Он припомнил Виолетте все ее прошлые грехи, за которые им не раз приходилось краснеть. А она-то думала, что старик все простил: и пьяные выходки, и неприятную историю с болезнью, и вложенные в них средства… Как бы не так!
— Только попробуй заикнуться, и денежный ручеек пересохнет! Ни гроша от меня не увидите! Да и денег у вас на машину все равно нет.
Но плохо он знал Виолетту… Кредит на мужа был для нее крайним вариантом. Сначала она пыталась занять денег, в том числе и у Анастасии, уговаривала дилеров отдать автомобиль в рассрочку под честное слово, но везде получала отказ.
Чтобы собрать нужную сумму, Артем, как ни был против этой затеи, оформил на себя два кредита, но средств все равно не хватало. Недостающую сумму Виолетта каким-то чудом нашла. Сказала — одолжила подруга. На погашение ежемесячных платежей уходило более семидесяти процентов его зарплаты, но Виолетта уверяла, что все просчитала и денег хватит. Оставалось десять тысяч плюс ее скромный заработок уборщицы. Разве на это прожить вчетвером? Но ведь есть волшебная мантра для свекрови: «Мамочка… У нас даже молока не осталось, в кошельке пятьдесят копеек…»
Анастасия с мужем позвонили их поздравить с покупкой и спросили, вписан ли Артем в страховой полис. Тот ответил, что не знает, и тут же переспросил жену:
— Вика, а ты меня в страховку вписала?
— Ты что — ненормальный?
Вот так прекрасно! Кредит плати, семью корми, а при малейшем намеке на машину — ненормальный. Виолетта ясно дала понять, что автомобиль — ее и только ее собственность.
Артем, как ни был простодушен, начал задумываться: «Она либо больна, либо хочет выжать из меня все до последней капли, а потом выбросить». По сути, теперь все здесь принадлежало ей: три четверти квартиры, машина… Отбирать у детей имущество он не мог. Если она его выгонит — уйдет к матери ни с чем. Но пока они жили вместе…
Свекор узнал о покупке автомобиля последним. У него уже не осталось сил даже на гнев. Он лишь махнул рукой:
— Что поделаешь, коли ей в голову стукнуло. Пусть сама выкручивается, я предупреждал — денег у меня больше нет.
Позлились свекры, пообижались, но… продолжили понемногу помогать. Тем более Виолетта демонстрировала ответную холодность — раз денег не даете, то и внуков не видать! Свекор предоставил им свой гараж, где теперь регулярно возился с машиной. А что делать? Сына-то они любили, а Виолетту… терпели. Куда деваться, раз они вместе, двоих детей нажили.
И Виолетта их «простила» за скупость. Снова внуки стали бывать у бабушки с дедушкой каждые выходные. Всех, кто шел у нее на поводу, Виолетта признавала хорошими, и лишь Анастасию, вторую невестку, не любила, жалуясь общим знакомым, что та — жадина, злыдня, не женщина, а так… бесчувственная статуя.
— Мой Марк с ними в кино собирался, так они, представляешь, с него за билет потребовали! Ну купили, конечно, но потом привезли ребенка и заявили: «Верните сто восемьдесят рублей»! Разве поймут эти богачи жизнь простых людей? Как прожить, если в кошельке вечные пятьдесят копеек? Никому не пожелаю такого! А они… тьфу! Жадные до последнего! Вечно с нас что-то требуют назад, для них родственные узы — пустой звук!
Концовка
Годы текли, подобно неторопливой реке, сглаживая острые углы, затягивая песком мелкие обиды. Марк и София подрастали, впитывая, увы, не только светлые стороны жизни. Людмила Федоровна и Сергей Петрович постарели, их волосы окончательно поседели, а в глазах поселилась тихая, мудрая усталость. Они по-прежнему помогали, но уже без прежнего рвения, словно исполняя неотвратимый долг. Артем так и остался тихим теневым приложением к бурлящей энергией жене, его душа, казалось, окончательно смирилась с участью вечного добытчика на периферии чужой воли.
Анастасия и Денис, построив свою жизнь на иных — честных и твердых — принципах, постепенно отдалились, создав вокруг своей семьи здоровый, невидимый барьер. Их дом был наполнен иным звучанием — смехом детей, спокойными разговорами, взаимным уважением.
Виолетта же, получив вожделенные атрибуты «счастливой жизни» — квартиру, машину, формальное благополучие, — в глубине души так и не обрела покоя. Вечная тревога и неутолимая жажда большего грызли ее изнутри. Она по-прежнему ловила завистливые взгляды соседок, по-прежнему смаковала истории о своих «победах», но радость от них была недолгой, горькой, как осадок на дне чашки. Ее монологи о «пятидесяти копейках» стали семейной легендой, грустным анекдотом, который с грустью и пониманием пересказывали за праздничным столом, когда ее не было рядом.
Однажды поздней осенью, когда золотые листья кружились в холодном воздухе, Людмила Федоровна, разбирая старые фотографии, наткнулась на снимок молодого Артема и Виолетты в день их свадьбы. Он смотрел на нее с обожанием и надеждой. Она — с хитрой, едва уловимой улыбкой победительницы, только что взявшей нужную высоту. Свекровь долго смотрела на пожелтевшую карточку, а потом тихо вздохнула и убрала альбом на верхнюю полку шкафа, туда, где хранятся вещи, в которые уже не заглядывают. Жизнь, подобно искусному, но беспристрастному садовнику, все расставила по своим местам. Одни ростки, взлелеянные эгоизмом и обманом, дали кривые, горькие плоды. Другие, выращенные в терпении и тихой любви, стойко тянулись к солнцу, неся в своих ветвях покой и тихую, немеркнущую радость. И этот вечный, неспешный круговорот был одновременно и приговором, и благословением.
