Перейти к содержимому
Осень 1946 года. Её называли «бесплодной коровой» и «пустоцветом». Но эта бесплодная почва взрастила чужих детей, превратив свою одинокую избу в дом, где настоящая мать оказалась не та, что родила, а та, что не побоялась взять на себя чужой грех, чужую кровь и чужое дитя

Осень 1946 года. Её называли «бесплодной коровой» и «пустоцветом». Но эта бесплодная почва взрастила чужих детей, превратив свою одинокую избу в дом, где настоящая мать оказалась не та, что родила, а та, что не побоялась взять на себя чужой грех, чужую кровь и чужое дитя

Эксперимент. Счастливая и успешная Вероника решает на неделю стать идеальной домохозяйкой — простой эксперимент, который вскрывает в её браке пугающую трещину. За считанные дни безобидная игра оборачивается холодным расчётом, где её любовь оказывается лишь фоном для чужой роскошной жизни

Эксперимент. Счастливая и успешная Вероника решает на неделю стать идеальной домохозяйкой — простой эксперимент, который вскрывает в её браке пугающую трещину. За считанные дни безобидная игра оборачивается холодным расчётом, где её любовь оказывается лишь фоном для чужой роскошной жизни

Когда „Горько!“ запустило в моём животе бомбу, а свадебное платье Софии превратилось в холст для моих „шедевров“ — наше село до сих пор спорит, сколько бутылок самогонки тётки Вероники нужно, чтобы повторить этот исторический провал…

Когда „Горько!“ запустило в моём животе бомбу, а свадебное платье Софии превратилось в холст для моих „шедевров“ — наше село до сих пор спорит, сколько бутылок самогонки тётки Вероники нужно, чтобы повторить этот исторический провал…