Эксперимент. Счастливая и успешная Вероника решает на неделю стать идеальной домохозяйкой — простой эксперимент, который вскрывает в её браке пугающую трещину. За считанные дни безобидная игра оборачивается холодным расчётом, где её любовь оказывается лишь фоном для чужой роскошной жизни
Солнечный свет, игриво переливающийся в высоких окнах городских фасадов, казался сегодня особенно ласковым и теплым. Анна шла домой, и ее шаги были легки, а сердце переполняла тихая, сияющая радость. Она несла это чувство, как драгоценный сосуд, бережно и осторожно, и её улыбка, обращенная к случайным прохожим, была искренним отражением внутреннего света. Сегодняшний день преподнес ей щедрые дары: значительную премию за успешное завершение сложнейшего проекта и, как апофеоз признания, неделю внеочередного оплачиваемого отдыха. Эти несколько недель упорного труда, бессонных ночей и творческого напряжения теперь обрели материальную форму и обещание долгожданной передышки.
Семь дней. Целых семь дней, выкроенных из бесконечного потока дел, казались ей целой вечностью. Она уже мысленно рисовала картины этого маленького отпуска: неторопливое утро с книгой в руках, долгие прогулки по парку, где только-только начинала пробиваться первая робкая зелень, и, конечно, время, посвященное им двоим. Она представляла, как будет радовать Марка, своего супруга, маленькими сюрпризами, изысканными ужинами, атмосферой безмятежного покоя, которой так не хватало в их буднях, наполненных графиками и встречами. Мысль о том, чтобы подарить ему эту неделю полностью, без оглядки на срочные звонки и электронные письма, согревала её изнутри.
Войдя в квартиру, наполненную привычной тишиной, Анна сняла пальто и неспешно принялась наводить лёгкий порядок, расставляя по местам разбросанные журналы, поправляя подушки на диване. В воздухе витало ощущение предвкушения. Потом она направилась на кухню, и мысль, ясная и простая, озарила её:
— А приготовлю-ка я сегодня для Марка его любимый борщ. Он так тепло отзывался о нём недавно.
И, напевая под нос мелодию, что сама собой родилась в голове, она погрузилась в ритуал приготовления: нарезку овощей, их шипение на сковороде, медленное томление на огне. Ароматы свеклы, томатов и укропа постепенно наполнили пространство, создавая уютную ауру ожидания.
Вскоре послышался звук ключа в замке, и затем — мягкий щелчок входной двери. Анна стремительно вышла в прихожую, её лицо озаряла улыбка. Она коснулась губами щеки супруга и отступила на шаг, её глаза, яркие и живые, лучились безудержным счастьем.
— Ого, какое настроение! — воскликнул Марк, слегка оторопев от такого пылкого приема. — И даже умудрилась наготовить? — добавил он, с appreciative curiosity вдыхая соблазнительные запахи, доносившиеся из кухни.
Обычно их возвращение домой совпадало по времени, но сегодня она не только пришла раньше, но и успела создать целый пир.
— Успела, — легко кивнула Анна.
Ей едва сдерживалось желание тут же, с порога, поделиться прекрасными новостями, но он опередил её.
— Тебя что, раньше отпустили? Какие-то неприятности? Или, может, снова в командировку собираешься?
Тон его голоса был отстраненным, вопросы звучали скорее как формальный допрос, лишенный обычной теплоты. Анна решила, что причина лишь в усталости, в тяжелом дне. Желая разрядить обстановку, добавить легкости, она с игривой улыбкой произнесла:
— Нет, дорогой, всё чудесно. Просто я уволилась. Ты же так часто говорил, что женщине лучше посвящать себя дому, создавать уют. Вот теперь я полностью свободна!
Марк на миг замер, и на его лице промелькнула тень, словно от быстро пробежавшей тучи. Но почти мгновенно он овладел собой и произнес ровным, почти бесцветным голосом:
— Уволилась? Что ж, это даже к лучшему. Хоть уставать меньше будешь. А с финансами мы как-нибудь справимся. Ладно, я пойду освежусь, поем позже.
Анна лишь растерянно кивнула в ответ. Эта реакция была столь неожиданной, что оставила в душе лёгкий, но цепкий осадок недоумения.
— Странно, — думала она, возвращаясь к плите. — Ведь он всегда настаивал, что предназначение женщины — в семье, в домашнем очаге, что мужчина должен быть опорой и добытчиком.
Когда-то, в начале их совместного пути, Анна уже занимала promising должность в reputable компании. Со временем её усердие и талант были отмечены повышением, и её доход, и без того стабильный, значительно вырос. Марк не раз намекал, а потом и прямо просил её оставить карьеру, но Анна не могла представить себя в роли, ограниченной лишь стенами квартиры. Она находила fulfillment в своей работе, в решении complex задач, в чувстве профессиональной состоятельности.
— И какие у тебя теперь планы? — спросил он позже, за ужином, отодвигая пустую тарелку.
Анна внимательно посмотрела на него. Лгать не хотелось, но и понять истинную причину его холодности было необходимо. Что на самом деле скрывалось за его прежними словами? Были ли они искренним убеждением или лишь удобной формой утешения?
— Ну, а что мне делать? — её улыбка была немного грустной. — Ты же хотел, чтобы я занималась уютом. Вот им и займусь.
Марк коротко кивнул и удалился в спальню. Растянувшись на кровати, он уставился в потолок. Да, он произносил эти слова — о доме, о семейном покое. Особенно когда она жаловалась на перегрузки и несправедливость. Это был его способ утешить, показать, что у неё всегда есть выбор и его поддержка. Но в глубине души он был абсолютно уверен: она никогда не воспользуется этой hypothetic возможностью. Её работа была частью её самой.
А теперь что? Квартира, правда, их общая, но ипотека выплачена во многом благодаря её доходу. Машина, кредит на которую они недавно закрыли, тоже была formalized на неё. Её зарплата существенно превышала его собственную. Выходит, семейный бюджет сократится вдвое. А ведь у него были планы: новая модель телефона, о которой он давно мечтал, мощная игровая консоль, стильные часы, подчеркивающие статус…
— Нет, не выдержит она этого, — успокоил он себя мыслью. — Через пару дней затоскует по офису и начнёт рассылать резюме.
Убежденный в этом, он повернулся на бок и вскоре заснул.
Однако дни текли неспешно, как вода в тихой заводи, а Анна и не думала нарушать их плавный ход. Она с наслаждением погрузилась в ритм отпуска: читала давно отложенные книги, пересаживала цветы, открывала для себя новые рецепты. Она решила сохранить молчание, стать тихим наблюдателем, чтобы увидеть, к каким берегам приведёт их это неожиданное течение.
На четвертый день Марк вернулся домой с неестественно-оживлённым выражением лица:
— Дорогая, я кое-что для тебя нашёл! А ты чего выглядишь такой расслабленной? Вот, отличные вакансии. Нужно немедленно отправить туда своё резюме.
Анна смотрела на него, испытывая смесь жалости и холодного любопытства.
— Ну что ты застыла? Поднимайся с дивана, бери ноутбук, — торопил он, и в его голосе звучала неприкрытая нервозность.
Она без возражений подчинилась.
— Что ж, — размышляла она про себя, — посмотрим, как далеко зайдет это странное представление.
Спустя короткое время он нетерпеливо спросил:
— Отправила?
— Отправила, — тихо подтвердила она.
На следующий день его звонки раздавались несколько раз: он интересовался, не пришел ли ответ от работодателей. Его беспокойство было столь интенсивным, словно решалась судьба важнейшего контракта. А после обеда он позвонил с приказом немедленно собираться. Он, мол, нашёл «идеальный вариант» и нужно срочно ехать на собеседование.
Анна решила довести игру до финала. Она села в машину, они доехали до невзрачного офисного здания на окраине. Войти внутрь она отказалась, предпочтя подождать в холле, а затем сообщила, что её кандидатура «не подошла».
— Да что же это такое! Почему тебя нигде не принимают? — в его голосе прорвалось раздражение, граничащее с гневом.
Он отвёз её домую и уехал по своим делам. А она, проведя несколько минут в полной тишине, подошла к его рабочему столу и открыла ноутбук. Раньше она никогда не нарушала это негласное личное пространство, но теперь её вела потребность понять, найти разгадку. Первая же строка в истории поиска поразила её, как удар: «Как мотивировать жену выйти на работу». Горькая усмешка тронула её губы. Она продолжила изучать цифровые следы. Переписок с другими женщинами, подозрительной активности в соцсетях она не обнаружила. Зато перед ней открылась иная, безмолвная исповедь: десятки вкладок с сайтами luxury автомобилей, последними моделями дорогих смартфонов, элитных швейцарских часов, мощных игровых систем.
Внезапно, с пугающей ясностью, всё сложилось в единую, безрадостную картину. Анна, всегда умеренная в тратах, вкладывала практически весь свой доход в общий быт. Она исправно выплачивала кредит за автомобиль, которым почти исключительно пользовался Марк, тогда как ей самой приходилось уговаривать его одолжить машину на пару часов. Она никогда не интересовалась, на что он тратит свою зарплату, считая это его личным делом. И теперь она вспомнила: его ergonomic кресло стоимостью как полет на море, его бесшумные часы на запястье, его вечно обновляющиеся гаджеты. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз он дарил ей цветы просто так, но память отказалась выдавать такие моменты. Подарки? Он всегда говорил: «Выбери что-нибудь сама, милая». И потом она, счастливая его вниманием, оплачивала этот «подарок» со своей карты. Нервный, беззвучный смешок вырвался у неё, но она взяла себя в руки. Пришло время для маленького, но красноречивого эксперимента.
На следующий день, за завтраком, она мягко обратилась к нему:
— Мне звонила мама. Ей срочно нужна небольшая сумма. Ты же не откажешь? Тем более у тебя недавно была зарплата. Поможем?
Марк поднял на неё глаза, и в его взгляде вспыхнуло что-то настолько холодное и чуждое, что ей стало не по себе.
— Я тебя содержу, и теперь ещё твою мать должен содержать? — прозвучало с откровенной, неприкрытой злобой.
— Содержишь? — тихо переспросила Анна. — А пустой холодильник — это часть твоей заботы?
— Надо было сказать, что купить! И вообще, у меня нет денег… я уже потратил. Я себе консоль заказал.
— Вот как? — её губы плотно сжались. — Что ещё?
— Ничего! Нет денег, и всё тут. Я заказ оплатил. Сегодня заеду заберу.
— А жить нам на что? — её голос оставался ровным, но внутри всё застыло.
— Ну, какая-то мелочь ещё есть. До следующей зарплаты проживем. Может, и к лучшему — подтянемся, а то ты немного расслабилась.
Анна не верила своим ушам. Эти слова произносил тот самый человек, который ещё недавно говорил о поддержке и понимании.
— Кстати, насчёт твоей квартиры, — сменил он тему, — квартиранты уже нашелись?
— Пока нет, — ответила она.
— Так дай объявление, побыстрее. У тебя теперь полно свободного времени. Ты же домоседка теперь, — прозвучало как указание.
— Нет, Марк, я не буду больше сидеть дома, — выдохнула она, и в этих словах не было уже ни игры, ни надежды. — Я сейчас соберу вещи и поеду к себе.
Она развернулась и ушла в спальню. Он не сделал ни шага, чтобы остановить её. Ни единого слова, жеста. Лишь тишина, тяжёлая и густая, наполнила пространство между ними. Возможно, в глубине души он даже почувствовал облегчение.
Когда она вышла в прихожую с небольшой сумкой, он вышел из гостиной.
— И на что ты собираешься жить? — в его голосе прозвучала насмешка. — Если тебя никуда не берут.
— Тебя это действительно беспокоит?
— Мы ведь всё ещё муж и жена…
— Ты прав, — кивнула Анна, и в её глазах стояла теперь только ясная, холодная решимость. — Только ты как-то уж очень поздно об этом вспомнил. Кстати, ключи от машины, пожалуйста. Она зарегистрирована на меня, и кредит выплачен мною. Доказать это будет несложно.
— Это я, выходит, всё время был у тебя на шее? Или ты искала просто кошелёк, а не мужа? — его голос сорвался на крик, обнажая всю накопившуюся досаду.
Анна лишь покачала головой. Горькая ирония ситуации была теперь для неё очевидна. Невинная шутка обернулась жестоким, но необходимым откровением.
— Я не сидела у тебя на шее. У меня был всего лишь отпуск. В понедельник я возвращаюсь на свою должность. Но это уже не имеет никакого значения. И тебя это больше не касается.
Она повернулась, открыла дверь и вышла, не оглядываясь. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Спускаясь по лестнице, Анна почувствовала не боль, а странную, всеобъемлющую лёгкость, будто сбросила тяжелый, невидимый груз, который долгие годы давил на плечи. Вечерний воздух был свеж и прохладен. Она подняла лицо к небу, где зажигались первые, робкие звёзды. Впереди была её квартира, тихая и ожидающая, её работа, где ценили её ум и dedication, и целая жизнь, которая, наконец, принадлежала только ей одной. Она сделала глубокий вдох, и в её сердце, вытесняя последние следы разочарования, медленно, как рассвет, поднималось чувство безмятежного, нового начала. Дорога перед ней была пуста и чиста, и каждый следующий шаг вливался в мелодию её собственного, заново обретенного пути.
