Pofu.ru - Всё обо всём! - Part 21

Толстосум позвал свою уборщицу на светский раут, чтобы указать ей «её место». Но когда она вошла в зал, все ахнули: перед ними была настоящая богиня, затмившая всех присутствующих

Толстосум позвал свою уборщицу на светский раут, чтобы указать ей «её место». Но когда она вошла в зал, все ахнули: перед ними была настоящая богиня, затмившая всех присутствующих

1939 год. Её называли белой голубкой, а по селу ползли грязные сплетни. Примеряла платье за прилавком, а парень уронил корзину с яйцами. Увидел то, чего не должен был. Она смеялась ему в лицо, называя мальчишкой. Через сорок лет стояла на его пороге в слезах, а он, наконец, повёл себя как мужчина

1939 год. Её называли белой голубкой, а по селу ползли грязные сплетни. Примеряла платье за прилавком, а парень уронил корзину с яйцами. Увидел то, чего не должен был. Она смеялась ему в лицо, называя мальчишкой. Через сорок лет стояла на его пороге в слезах, а он, наконец, повёл себя как мужчина

«Эта нищая колхозница моей квартиры не получит!» — громко заявила свекровь, обращаясь ко всем гостям. Отец невесты медленно поднялся со своего места, подошел к микрофону и улыбнулся. Гул в зале стих

«Эта нищая колхозница моей квартиры не получит!» — громко заявила свекровь, обращаясь ко всем гостям. Отец невесты медленно поднялся со своего места, подошел к микрофону и улыбнулся. Гул в зале стих

1933 год. Всё село ржало, когда брошенная мной беременная соперница приползла в мой дом за помощью. Я дала ей ночлег, а она отплатила мне историей, после которой мы обе пошли топиться в одну прорубь, взявшись за руки

1933 год. Всё село ржало, когда брошенная мной беременная соперница приползла в мой дом за помощью. Я дала ей ночлег, а она отплатила мне историей, после которой мы обе пошли топиться в одну прорубь, взявшись за руки

Он думал, что женился на удобном коврике для ног, но эта «тряпка» вдруг взметнулась в яростном танго, а его дорогие розы теперь валяются в луже у подъезда, куда она выбросила их вместе с его никому не нужным прощением

Он думал, что женился на удобном коврике для ног, но эта «тряпка» вдруг взметнулась в яростном танго, а его дорогие розы теперь валяются в луже у подъезда, куда она выбросила их вместе с его никому не нужным прощением

Инспектор с презрением разорвал мои права прямо на трассе. В ответ я молча достала и показала ему своё удостоверение. Он побледнел: перед ним был сотрудник Управления собственной безопасности

Инспектор с презрением разорвал мои права прямо на трассе. В ответ я молча достала и показала ему своё удостоверение. Он побледнел: перед ним был сотрудник Управления собственной безопасности

Официант швырнул мне меню: «Здесь дорого, бабуля!». Я сняла темные очки, и он выронил поднос: это был мой внук, а я купила этот ресторан

Официант швырнул мне меню: «Здесь дорого, бабуля!». Я сняла темные очки, и он выронил поднос: это был мой внук, а я купила этот ресторан

Свекровь считала меня дойной коровицей, соседка — падшей, и все они хотели, чтобы я сгнила в той деревне, но теперь я им вежливо улыбаюсь с того самого места

Свекровь считала меня дойной коровицей, соседка — падшей, и все они хотели, чтобы я сгнила в той деревне, но теперь я им вежливо улыбаюсь с того самого места

В 1923-м он украл зерно у колхоза, а его сын написал донос на отца. Они уехали из села с клеймом предателей, но нашли нечто большее, чем справедливость

В 1923-м он украл зерно у колхоза, а его сын написал донос на отца. Они уехали из села с клеймом предателей, но нашли нечто большее, чем справедливость

1945 г. Он ушёл защищать Родину, а вернулся к другой. Четыре года я грела очаг и растила сыновей, пока он в тепле грел другую. И знаете, что я сделала с его «победой»?

1945 г. Он ушёл защищать Родину, а вернулся к другой. Четыре года я грела очаг и растила сыновей, пока он в тепле грел другую. И знаете, что я сделала с его «победой»?

Как я из-за платочка рыдала тридцать лет, пока старая карга не призналась, что подложила его в гроб своей дочери — а та, оказывается, давно ждала моего визита на кладбище, чтобы всё исправить

Как я из-за платочка рыдала тридцать лет, пока старая карга не призналась, что подложила его в гроб своей дочери — а та, оказывается, давно ждала моего визита на кладбище, чтобы всё исправить

Она сбежала в глушь от долгов покойного мужа. Ночные скрипы половиц свели ее с ума, пока священник не прислал «мастера». Его шрамы оказались страшнее всех ее кошмаров. И он объяснил, что дом стонет не просто так

Она сбежала в глушь от долгов покойного мужа. Ночные скрипы половиц свели ее с ума, пока священник не прислал «мастера». Его шрамы оказались страшнее всех ее кошмаров. И он объяснил, что дом стонет не просто так