


1947 год. Двое босоногих пацанов откопали в мёртвом доме карту, и теперь клад с царскими червонцами сам плывет им в руки — вот только деревня уже выставила за ними дозор

Лето 1946. Вернулся с войны, а моя невеста уже беременна от моего брата. Но самое страшное — я даже не уверен, что этот нахал в нашей постели действительно мой брат

Деревня Большие Росы, лето 1943 года. Немой деревенский дурачок украл у Бога язык, а потом с диким рёвом засунул его обратно, чтобы устроить немцам кровавую баню

Осень 1947 года. Я украл жизнь мертвого друга, чтобы выжить, но его немая вдова с первого взгляда раскусила мой наглый обман

Этот блокадный заморыш при всём классе объявил меня безграмотным деревенским дуболомом. Я мечтал закопать его в сугробе, но через сутки уже тащил этого очкарика на горбу через ледяную реку, пока стая волков дышала нам в спину

Сын расстрелянного кулака вернулся в Заозёрье за отцовским кладом, но стоило ему открыть сундук, как вся деревня захлебнулась

Закопали её живьем шестнадцать лет назад. Но она вернулась с того света, чтобы лично задушить главного святого этой деревни. Председатель думал, что его ордена спасут от правды, но ошибся в расчетах

Этот чекист променял партийный билет на краденое зерно и стал глухим от звона собственной совести, потому что предпочел накормить «врагов народа» горячим хлебом, а не расстрелять их по уставу


