Она выбрала мужа-инвалида вместо миллионера из прошлого, решив, что первая любовь — это всего лишь красивая сказка. А когда спустя годы эта сказка пришла к ней сама, оказалось, что гордость и принципы — плохое топливо
Судьбы переплетение
С самого раннего детства Вероника была настоящим солнышком. Её русые волосы вились мелкими кудряшками, которые игриво подпрыгивали при каждом движении головы, и прохожие на улице непременно оборачивались, чтобы лишний раз взглянуть на эту чудесную девочку. Когда ей исполнилось десять, она стала собирать свои непослушные локоны в высокий хвост, перевязывая его небесно-голубой лентой, и в таком виде выходила во двор, где её уже заждались подружки.
Каждое лето Вероника отправлялась в деревню к бабушке в Зареченск — маленький поселок, утопающий в зелени и окруженный бескрайними полями. Три летних месяца тянулись бесконечной чередой счастливых дней, наполненных жарким солнцем, прохладной водой в излучине реки и звонкими играми в казаки-разбойники на пустыре за бабушкиными огородами.
Подружки тихо завидовали её удивительным кудрям, осторожно касались их кончиками пальцев и смотрели на Веронику с восхищением, словно на ожившую фарфоровую куклу. И только Димка — её ровесник, мальчишка, загоревший до угольной черноты после первых же солнечных дней, — проезжая мимо на велосипеде, звонко крикнул: «Беляночка!» — и умчался прочь, оставив после себя лишь шлейф дорожной пыли.
Вероника тогда страшно обиделась. Во-первых, она терпеть не могла, когда к ней приставали с глупыми прозвищами, а во-вторых, какая же она беляночка, если волосы у неё русые, с золотистым отливом? Но возразить Димке она не успела — мальчишка исчез за поворотом так же стремительно, как и появился. Это была их первая встреча, запомнившаяся ей надолго.
В то незабываемое лето Вероника то и дело натыкалась взглядом на Димку, который с утра до вечера пропадал на импровизированном футбольном поле, организованном местными мальчишками на выгоне. Иногда он мельком смотрел в её сторону с притворным равнодушием, а затем неожиданно расплывался в лукавой улыбке и негромко бросал, проходя мимо: «Эй, ты, кудрявая беляночка». Вероника в ответ лишь презрительно крутила пальцем у виска и демонстративно отворачивалась, показывая всем своим видом, насколько ей безразличен этот нахальный мальчишка.
Так прошло три года. Каждое лето судьба сводила их в Зареченске: они играли в одной компании, купались в реке, участвовали в шумных дворовых турнирах, но делали вид, что совершенно не замечают друг друга. Димка больше никогда не называл Веронику «беляночкой». Да и сама девчонка изменилась — заметно вытянулась, превратившись из угловатого подростка в стройную девочку-тростинку, перестала перевязывать волосы лентами, теперь собирала их в аккуратный пучок, закрепляя модной заколкой-крабом.
Когда им обоим исполнилось по пятнадцать и в местном доме культуры открылась первая в их жизни дискотека, Вероника с тайным любопытством поглядывала на смуглого Димку, который, в свою очередь, тоже иногда бросал заинтересованные взгляды на светловолосую девушку. Всё чаще они оказывались в одной компании, и каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, оба заметно смущались и отводили глаза. Вероника даже не заметила того момента, когда они перестали быть просто знакомыми и превратились в друзей. Возможно, это случилось в тот день, когда Димка подтянул тяжёлую рыбацкую лодку на песчаный берег, чтобы Вероника могла перейти на другой берег, не замочив новые босоножки. А может быть, чуть позже, когда он осторожно принёс на раскрытых ладонях горсть лесной земляники, крупной и ароматной, и протянул ей со словами: «Это тебе, попробуй, самая сладкая». Так или иначе, тем летом они стали неразлучны. Оказалось, что можно часами разговаривать ни о чём и обо всём на свете, смеяться до колик в животе, удивляться бескрайнему звёздному небу, которое почему-то именно в этом возрасте начинаешь замечать по-настоящему, впервые осознавая всю его бесконечную глубину.
В городе они не общались — им даже в голову не пришло обменяться адресами или номерами телефонов. В те годы мобильников ни у кого не было, да и домашний телефон имелся далеко не в каждой семье. Так что почти весь учебный год они жили каждый своей жизнью, и Вероника иногда ловила себя на мысли, что скучает по тому нахальному мальчишке с вечно растрёпанными чёрными волосами.
Наконец наступило лето, когда Веронике и Димке исполнилось по семнадцать. Оба только что окончили школу и приехали в деревню всего на несколько дней, чтобы попрощаться с детством. Вероника превратилась в настоящую красавицу: стройная, светловолосая, с удивительными глазами цвета лесного ореха. Димка же стал высоким юношей, модно подстриженным, с уверенным взглядом и лёгкой улыбкой, которая заставляла биться быстрее не одно девичье сердце. На дискотеке они танцевали каждый медленный танец, и ни с кем другим, только друг с другом.
— Куда думаешь поступать? — спросил Димка, когда они вышли на крыльцо клуба подышать свежим воздухом.
— В педагогический, на исторический факультет, — ответила Вероника, поправляя выбившуюся из причёски кудряшку.
— Понятно… А я в политехнический собрался. Знаешь, у нас в городе, похоже, все парни идут в «полит», а девчонки — в пединститут. И выходит, что все невесты из педагогического, а все женихи — из политеха, — Димка вдруг смутился, осознав, что сказал лишнее, и густо покраснел в полумраке летнего вечера.
Вероника, не давая ему опомниться, быстро продиктовала свой городской адрес, разделяя каждое слово небольшой паузой, словно заучивая его наизусть.
— Тогда и мой запиши, на всякий случай, — предложил Димка, достав из кармана джинсов огрызок карандаша.
Вероника старательно вывела на билете из кинотеатра, который случайно оказался в кармане, его адрес, а затем, собрав всю свою смелость, спросила:
— А когда ты ко мне приедешь?
Димка задумался, словно производил в уме какие-то сложные вычисления:
— Так… Нас на две недели отправляют в совхоз на уборку урожая… Получается, недельки через три смогу заглянуть. Так что не скучай, ладно? — И он резко наклонился, поцеловав Веронику в щёку, так и не решившись на большее.
Август того года выдался дождливым, и серая слякоть плавно перетекла в промозглый сентябрь. Вероника сидела на лекциях, с упоением впитывая знания по любимой истории, а на неинтересных предметах смотрела в окно на желтеющие листья и под монотонный голос преподавателя мечтала о встрече с Димкой. Ей казалось, что три недели тянутся бесконечно долго, и каждый день она отсчитывала их с нетерпением. Но когда, по расчётам Вероники, Димка должен был наконец появиться, он почему-то не пришёл. Целую неделю она отказывалась от всех приглашений подруг, сидела дома и при каждом звонке в дверь опрометью бросалась в прихожую.
— Кого же ты всё время ждёшь? — недоумевала Галина Петровна, Вероникина мама. — Бежишь, словно угорелая, даже сантехника вон напугала в прошлый раз…
Вероника разочарованно возвращалась в свою комнату — это оказывались то брат, то подружки, то соседка, то почтальон, но только не Димка.
— Ну вот, наконец-то и нам телефон установят, — объявила однажды Галина Петровна, снимая трубку городского таксофона, который наконец подключили к их дому.
— Неужели нельзя было раньше это сделать? — с досадой бросила Вероника. — У всех давно уже есть телефоны, только мы как какие-то… как ненормальные, без связи сидим.
— Это что ещё за слова? — нахмурилась мать. — Ты понятия не имеешь, что такое настоящие трудности. Вашему поколению досталось всё на блюдечке, а ты ещё недовольна.
— Я не то хотела сказать, — Вероника почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Просто с телефоном было бы удобнее. Я бы могла…
— Вот и будет удобнее, — Галина Петровна поправила выбившиеся из пучка волосы. — Завтра установят, так что звони хоть круглые сутки.
«Завтра уже поздно, — подумала Вероника, уходя в свою комнату. — Если бы раньше, если бы…»
На следующий день её внезапно осенило: «А чего я сижу и жду у моря погоды? Собраться и поехать в политехнический самой, найти его там!» Вероника так воодушевилась этой мыслью, что прогуляла последнюю пару, лишь бы успеть до окончания занятий.
— Дмитрий Петровский? — переспросили в деканате, просматривая журналы. — Так он отчислился ещё две недели назад. Ещё когда студенты в совхозе были. Уехал вместе с родителями в другой город, говорят, отцу предложили хорошую должность, вот и забрали сына.
Дома Веронику даже не обрадовал новенький телефонный аппарат, установленный на тумбочке в прихожей. Зачем он теперь, если Димки больше нет в городе? Что могло так срочно сорвать его родителей с насиженного места, она не представляла, но от осознания, что он уехал, не попрощавшись, хотелось выть от тоски и обиды.
Прошло двадцать пять лет
— Когда ты уже научишься свои вещи на место класть? — ворчала Вероника на мужа, разбирая утренний беспорядок на кухне. — Вечно мне потом искать твои инструменты по всей квартире!
— За столько лет могла бы и привыкнуть, — отозвался из ванной Андрей, собирая сумку на работу.
Сегодня ему предстояло выехать на дальний объект — строительство жилого комплекса на окраине города, практически в чистом поле, где даже перекусить было негде. Он всегда брал с собой «подсаку» — так в их семье называли термос с горячим чаем и домашние бутерброды, которые Вероника старательно собирала каждое утро.
Андрей появился в жизни Вероники, когда она училась на третьем курсе педагогического. Она заметила его на студенческой дискотеке — светловолосый парень с открытым взглядом не сводил с неё глаз весь вечер. За те три минуты медленного танца, которые они провели вместе, Вероника узнала, что Андрей уже работает на стройке, что он родом из соседнего города и что он не привык отступать от намеченной цели.
В тот вечер он проводил её до дома, ничего не пообещав, просто сказал: «Спокойной ночи», — и ушёл. А на следующее утро она увидела его под окнами — он стоял, засунув руки в карманы джинсовой куртки, и смотрел на её окна. Потом это повторилось на следующий день, и ещё, и ещё.
— Смотри-ка, какой настойчивый, — удивлялась Галина Петровна, выглядывая из-за шторы. — Вон уже третью неделю караулит тебя каждый день. Ты бы вышла к нему, что ли, или на чай пригласила.
Через год Вероника и Андрей поженились. Их брак пришёлся на тяжёлые девяностые, когда зарплаты задерживали месяцами, прилавки в магазинах пустели, а будущее казалось туманным и непредсказуемым. Они брали кредиты, отдавали долги, экономили на всём, на чём только можно, и в эти же годы у них родились двое детей — сын Павел и дочь Екатерина.
И вот теперь, когда годы пролетели как одно мгновение, когда она изучила все привычки мужа до мельчайших подробностей, когда каждый день казался копией предыдущего, Вероника вдруг поймала себя на странной мысли: а любила ли она Андрея все эти двадцать пять лет? Или просто жила с ним по привычке, по инерции, боясь что-то менять? Нет, конечно же любила, иначе как объяснить то тепло, которое разливалось в груди, когда он, вернувшись с работы, обнимал её и говорил: «Ну, как ты, моя хорошая?».
Однажды на работе коллеги за чаем делились историями о том, как находили одноклассников в социальных сетях. Вероника, никогда особо не интересовавшаяся интернетом, вдруг загорелась этой идеей. Ей безумно захотелось найти тех, с кем не виделась много лет, кого потеряла из виду. Но она честно призналась себе, что ищет не однокурсников и не школьных друзей, а всего одного человека — своего друга детства Дмитрия Петровского. В последнее время мысли о нём всё чаще посещали её, и ей стало невыносимо любопытно: как сложилась его жизнь, где он сейчас, помнит ли её?
Вероника уже начала осваивать интернет, надеясь отыскать хоть какие-то следы Димки, но даже предположить не могла, что судьба преподнесёт ей встречу гораздо раньше. Её давняя подруга Наталья пригласила на день рождения. Андрей, как всегда уставший после работы, отказался идти, сославшись на головную боль. Вероника, зная его нелюбовь к шумным застольям, не стала настаивать и отправилась одна.
— Серёжка задерживается, — словно извиняясь, сообщила именинница, поправляя скатерть на праздничном столе. — Говорит, со старым знакомым заедет, вместе учились. А мне что? Пусть, места всем хватит.
— Знакомьтесь, Наташа, это Дмитрий Николаевич, — Сергей ввёл в комнату высокого, статного мужчину с благородной сединой на висках и смуглой кожей. — Мы в школе вместе учились, а теперь вот судьба снова свела в родном городе.
Дмитрий Николаевич галантно поцеловал имениннице руку и вручил роскошный букет алых роз.
— Ой, да что вы, напрасно беспокоились, — засмеялась Наталья, принимая цветы.
А Вероника, наблюдавшая эту сцену из гостиной, почувствовала, как земля уходит из-под ног. Черты лица гостя, его манера держаться, его имя — всё это было до боли знакомым, вызывая в памяти далёкое, почти забытое лето.
— А это моя лучшая подруга Вероника Сергеевна, — представила Наталья. — Можно просто Вероника, здесь все свои.
Дмитрий Николаевич замер, пристально глядя на неё. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, которую никто не решался нарушить.
— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич, — неожиданно спокойно произнесла Вероника, хотя сердце её колотилось где-то в горле. — Столько лет прошло… Какими судьбами в нашем городе?
— И имя знакомое, и внешность… — Дмитрий нахмурился, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание. — А вот где мы встречались, никак не припомню.
— Вероника Данилова, деревня Зареченск, каждое лето у бабушки гостила, — подсказала она, и в голосе её вдруг проступили нотки той самой девчонки, которая когда-то обижалась на глупое прозвище.
— Боже мой! Вероника! — воскликнул Дмитрий, и его лицо озарилось искренней радостью. — Конечно же! Кто ещё мог оказаться здесь? Та самая Вероника с кудряшками!
— Да, я помню, как вы обещали прийти ко мне в гости, а потом внезапно исчезли, — сказала Вероника, и в её голосе проскользнула едва заметная укоризна.
— Было-было, — Дмитрий виновато развёл руками. — Отцу тогда неожиданно предложили новую должность в другом городе. Пришлось собираться в считанные дни. Честно говоря, в той суматохе я так и не смог забежать попрощаться. А потом… Новая жизнь, новый институт, новые знакомства, работа, семья… Всё завертелось. Ты замужем?
— Да, уже двадцать пять лет. Сын и дочь взрослые, сами уже скоро своих детей заведут, наверное.
— Знаешь, ты почти не изменилась, — Дмитрий смотрел на неё с неподдельным восхищением. — Те же светлые волосы, та же улыбка, тот же взгляд… Я очень рад тебя видеть. Очень.
— А ты как, Дима? Как жизнь сложилась?
— Почти вся жизнь в командировках, — усмехнулся он. — Вот и сейчас приехал в ваш город на два месяца. Работа, знаешь ли, не спрашивает, хочешь ты или нет.
За праздничным столом Вероника и Дмитрий сели рядом, и, поздравив именинницу, они так увлеклись разговором, что не заметили, как разошлись остальные гости. Воспоминания нахлынули потоком, и они говорили без остановки, словно пытаясь наверстать четверть века, прожитые порознь.
Когда вечер подошёл к концу, Дмитрий предложил проводить Веронику. По дороге он уговорил её заехать к нему в гостиницу, чтобы продолжить разговор в более уютной обстановке, и она, удивляясь собственной смелости, согласилась.
Они сидели в номере, пили красное вино и говорили, говорили, говорили… О детстве, о юности, о том, как сложилась их жизнь, о мечтах, которые сбылись и не сбылись. Казалось, между ними больше не существует барьеров.
— А у меня сын Павел, внук уже есть, — рассказывал Дмитрий, теребя в руках бокал. — Работы много, иногда хочется чего-то для души, для себя. Всю жизнь для других — для родителей, для сестры, для семьи… А иногда думаю: плюнуть на всё и уехать куда-нибудь на край света. На остров, например, — он взял Веронику за руку и, наклонившись, коснулся губами её пальцев. — С тобой, Вероника, хоть сейчас уехал бы.
Вероника вздохнула, чувствуя, как в груди не хватает воздуха. Она хотела что-то возразить, но слова застряли в горле, потому что ей не хотелось прерывать его в этот момент.
— Знаешь, чем старше я становлюсь, тем чаще вспоминаю тебя, — продолжал Дмитрий. — И ругаю себя за то, что не зашёл тогда попрощаться. Ты ведь была моей первой любовью, Вероника. Самой настоящей.
— Но у тебя был мой адрес, — тихо сказала она, и в голосе её прозвучала давно затаённая боль. — Ты мог просто написать.
— Вероника, прости меня, пожалуйста, — Дмитрий виновато опустил глаза. — С этим переездом я потерял твой адрес. Точнее, он затерялся среди вещей, а потом, когда нашёлся, было уже поздно. Я не знал, как объяснить своё молчание.
— Дима, — Вероника провела рукой по его волосам, тронутым сединой, как когда-то давно ей хотелось погладить непослушную мальчишечью чёлку. — Обманываешь ты меня. Ничего ты не терял. Просто не написал и всё.
— Вероника, я не хочу клясться, это будет выглядеть по-детски, но адрес я действительно потерял, — его голос звучал искренне. — Ты можешь не верить мне, но я часто о тебе думал. Понимаешь, что-то очень светлое осталось там, в прошлом, в той деревне. То время уже не вернуть, но ты вот она, рядом, настоящая. И такая же прекрасная, как тогда.
— Дима, мне пора домой, — Вероника попыталась встать, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией.
— Хорошо, хорошо, — он поднялся следом. — Я вызову такси и провожу тебя.
— Нет, не нужно, я сама доберусь.
— А мы ещё увидимся? — Дмитрий посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде читалось искреннее желание продолжить встречи. — Я здесь временно, в гостинице, но на днях сниму квартиру. И тогда буду ждать тебя в гости. А завтра, если хочешь, приглашаю тебя в ресторан.
— Ой, Дима, я даже не знаю… — Вероника почувствовала, как кружится голова — то ли от выпитого вина, то ли от нахлынувших чувств, которые она считала давно забытыми. — Ладно, я подумаю и позвоню завтра на работу.
Следующие две недели превратились для Вероники в мучительный водоворот чувств. Она то ругала себя за слабость, то оправдывала тем, что в их с Андреем отношениях давно уже нет той страсти, что была в молодости. Она ведь столько лет мечтала увидеть Димку, и вот мечта сбылась. Он рядом, он говорит ей слова, которые она так хотела услышать четверть века назад, он сжимает её в объятиях, и кажется, что это будет длиться вечно.
Андрей ходил мрачнее тучи, исподлобья поглядывая на часы, когда Вероника задерживалась «на работе». Она почти перестала с ним разговаривать, общаясь лишь по делу — о детях, о быте, о неотложных вопросах. В их доме поселилась холодная отчуждённость, и Вероника чувствовала, как между ними вырастает невидимая стена.
В то утро Андрей ушёл на работу молча, лишь бросив на прощание: «Ну, я поехал». Вероника закрыла за ним дверь с тяжёлым сердцем, но никаких дурных предчувствий у неё не было. А после обеда раздался звонок — Андрей упал с лесов на стройке. Травма оказалась серьёзной: перелом позвоночника, повреждение спинного мозга, долгий и мучительный путь к восстановлению, который мог никогда не привести к полному выздоровлению.
В больницу Вероника ехала с одной только мыслью: «Лишь бы остался жив». Она молила судьбу о чуде, надеясь на лучшее, но, увидев Андрея, бледного, неподвижно лежащего на больничной койке, поняла, что надежды на скорое выздоровление нет. Ещё больше её удручало то, что строительная компания, где работал Андрей, пыталась переложить вину на него самого, намекая, что он нарушил технику безопасности, а значит, никакой материальной помощи семье не будет.
«Деньги — это не главное, — думала Вероника, сидя у постели мужа. — Но как они могут так поступать с человеком, который столько лет отдал этой компании? Я добьюсь справедливости!» Она решила отправиться в офис строительной фирмы, чтобы разобраться в ситуации, даже не ответив на очередной звонок Дмитрия, который настойчиво пытался с ней связаться.
Дверь в кабинет, куда её направили, была приоткрыта, и Вероника услышала резкий, властный голос, заставивший её замереть на пороге:
— Мне плевать на ваши проблемы! Объект должен быть сдан в срок, и точка! Иначе зачем я сюда приехал — нянькаться с вами?!
Она вошла в кабинет и увидела Дмитрия — строгого, подтянутого, с холодным, цепким взглядом, который она никогда раньше у него не замечала. Он сидел за столом начальника, и Вероника вдруг поняла, что он здесь не случайно.
— Вероника? Что случилось? — Дмитрий поднялся из-за стола, и в его голосе прозвучали чужие, железные нотки.
Она опустилась на стул и сбивчиво, путаясь в словах, рассказала о случившемся, о том, что компания пытается обвинить Андрея, который столько лет проработал на стройке и никогда не нарушал технику безопасности.
— Не переживай, — сказал Дмитрий после долгого молчания, и его голос звучал отстранённо. — Все выплаты он получит сполна, я прослежу. Что касается здоровья… Тут уж как Бог даст, не от нас зависит.
Вероника только сейчас заметила, как холёны его руки с аккуратным маникюром, как строго и дорого он одет, как по-хозяйски он сидит в этом кабинете. Этот Дмитрий был совершенно не похож на того мальчишку, который когда-то называл её беляночкой.
— Надо же, как жизнь повернулась, — с кривой усмешкой сказал Дмитрий. — Кто бы мог подумать, что именно здесь мы пересечёмся…
— Андрей всю жизнь на стройке работает, — тихо ответила Вероника, чувствуя, как между ними вырастает пропасть.
Она долго не могла осознать, как так вышло, что Дмитрий оказался руководителем той самой компании, где трудился её муж, и как теперь всё переплелось в тугой узел. Встречи на съёмной квартире прекратились сами собой, но Вероника всё ещё нуждалась в его поддержке, хотя бы просто в человеческом общении, в возможности выговориться.
— Вероника, ты уже две недели сама не своя, — как-то сказал Дмитрий, когда они встретились в нейтральном месте. — Ну что тебя тревожит? Все компенсации он получит, сама говоришь, что идёт на поправку.
— Понимаешь, — Вероника с трудом подбирала слова, — он не может ходить. Врачи дают надежду, но когда это произойдёт — неизвестно. Может быть, через месяц, а может быть, никогда.
— Послушай, — Дмитрий взял её за руку, и его голос стал вкрадчивым, — ты же сама говорила, что хочешь уйти от мужа, что вас давно ничего не связывает. А сейчас ты хочешь обречь себя на жизнь с нелюбимым человеком, да ещё с инвалидом?
— Нет, что ты, — Вероника выдернула руку. — Я не могу его бросить. Я должна быть с ним.
— Вот и я всю жизнь думал, что должен, — горько усмехнулся Дмитрий. — А сейчас мы с женой на грани развода, и я нисколько не жалею. Лучше оборвать одним махом, чем мучиться годами. Не подумай, что я жестокий, просто времени у нас мало. Мне скоро уезжать, так что решай в ближайшие три дня: со мной или без меня.
— Дима, разве можно требовать такого решения сейчас? — Вероника смотрела на него с недоумением и болью.
— А когда, Вероника? — в его голосе прозвучала неподдельная тоска. — Четверть века прошло. У нас ещё есть шанс быть счастливыми.
Она закрыла глаза и вдруг отчётливо представила свой побег с Дмитрием: Андрей, брошенный в больнице, дети, которые никогда не поймут её поступка, и она сама, пытающаяся оправдать себя перед собственной совестью. Рядом с ней сидел человек, которого, как ей казалось, она любила всю жизнь, но сейчас его присутствие вызывало лишь холодную отстранённость. Он предлагал ей бросить мужа в самый тяжёлый момент жизни, и от этого предложения Веронике становилось дурно.
— Нет, — твёрдо сказала она, открывая глаза. — Не надо ждать три дня. Я говорю тебе сейчас: нет. Мы больше не будем встречаться. Давай расстанемся по-хорошему, по-дружески.
Лицо Дмитрия окаменело, губы сжались в тонкую линию. Он посмотрел на Веронику сверху вниз холодным, чужим взглядом:
— Ну как знаешь. Передумаешь — позвони.
Вероника смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё замирает, и прошептала одними губами:
— Не позвоню. Прощай.
Образ того Димки, который приезжал на каникулы в деревню, который приносил ей в ладонях землянику и называл беляночкой, она сохранила в сердце как что-то далёкое, тёплое, не имеющее ничего общего с этим чужим, жёстким человеком. И в этот миг она поняла: никогда бы не смогла жить с Дмитрием, и не потому, что он плохой, а потому, что любовь, которую она придумала себе, была всего лишь иллюзией, сотканной из воспоминаний и несбывшихся надежд.
— Отстань от меня, хватит нянчиться! — раздражённо бросил Андрей, когда Вероника попыталась помочь ему пересесть с кровати в коляску. — Я тебя не держу, можешь разводиться хоть завтра. Давно знаю, что не любишь, чего время тратишь? Попрошу сына, пусть заберёт меня к матери, не хочу тебя обременять.
— А может, лучше начнёшь заниматься, как доктор прописал? — Вероника говорила спокойно, хотя внутри всё кипело от обиды. — И не надейся, пока не встанешь на ноги, никуда я от тебя не уйду! Так что, если хочешь от меня избавиться, вставай и иди сам!
Она протянула ему руки, помогая подняться, и Андрей, стиснув зубы, сделал первый неуверенный шаг, опираясь на костыли и на её плечо.
Сын помогал спускать коляску, и Вероника подолгу катала Андрея по парку, ощущая странную лёгкость на душе. Она поняла, что не столько он нуждается в ней, сколько она в нём. Тот друг детства, которого она так ждала и искала, оказался всего лишь красивым миражом, не имеющим ничего общего с реальностью.
«Господи, как я могла, — думала Вероника, глядя на мужа, который с трудом, но всё же шёл по аллее, опираясь на её руку. — Как я могла предать его, что на меня нашло? Никогда, ни за что не скажу ему правду. Пусть я виновата, но он не должен знать. Лучше забыть эти встречи с Дмитрием, как страшный сон, как наваждение, как будто ничего и не было».
— А помнишь, мы гуляли по этому парку, когда только начали встречаться? — неожиданно спросил Андрей, щурясь от яркого солнца.
— Помню, — тихо ответила Вероника. — Я тогда как раз экзамены сдала, и ты пришёл меня поздравить.
— У тебя волосы были распущены, и ветер их развивал, — Андрей говорил медленно, словно вспоминая что-то очень важное. — И я тогда подумал: почему эта девушка до сих пор не снимается в кино? Она же такая красивая, как с картинки…
Вероника остановилась, насмешливо посмотрела на мужа:
— Андрей, ну не говори ерунды! Ни за что не поверю, что ты такие мысли в голове держал, а сейчас вдруг вспомнил! — и она рассмеялась, впервые за долгое время искренне, от души.
— Зря не веришь, — серьёзно сказал Андрей. — Я ведь даже запах твоих духов запомнил в тот момент. Такие цветочные, с нотками жасмина.
Вероника наклонилась и обняла мужа, уткнувшись лицом в его плечо. Она чувствовала его тепло, его дыхание, его руки, сжимающие её талию, и понимала, что именно здесь, в этих объятиях, её настоящее место.
— Андрей, — прошептала она, — ты обязательно встанешь на ноги. Я знаю. И ещё я знаю, что без тебя не могу.
— Эй, родители! — раздался звонкий голос дочери Екатерины, которая появилась на аллее с огромным букетом полевых цветов. — Хватит тут влюблёнными голубками притворяться! У вас уже внуки скоро будут, а вы всё милуетесь!
— Так давай скорее внуков, — усмехнулся Андрей, притягивая Веронику ближе. — А то мы с матерью уже заждались.
Андрей начал ходить самостоятельно ровно через два месяца после того рокового дня. Как раз в то утро, когда Екатерина с мужем пришли объявить радостную новость: они ждут ребёнка.
— Ну вот, Лёша, — Вероника обняла мужа, чувствуя, как слёзы счастья застилают глаза. — Теперь мы с тобой дедушка и бабушка.
— Ну нет, — Андрей обхватил её обеими руками и слегка приподнял, словно в танце, — я, может, и дедушка, а ты у меня всё равно принцесса. Моя белокурая принцесса.
Вероника прижалась к нему, чувствуя, как сердце переполняет тепло и благодарность. Она вспомнила то лето, когда мальчишка на велосипеде крикнул ей «беляночка», и улыбнулась. Судьба подарила ей вторую возможность, и на этот раз она не собиралась её упускать.
— Знаешь, — тихо сказала она, глядя мужу в глаза, — я только сейчас поняла, что такое настоящее счастье. Это когда ты рядом. Когда я слышу твой голос, когда чувствую твои руки. Всё остальное — просто мишура, которой мы сами себя окружаем, боясь признаться, что на самом деле уже давно всё нашли.
Андрей ничего не ответил. Он просто поцеловал её, и в этом поцелуе было всё — и благодарность, и прощение, и надежда на долгие-долгие годы, которые им ещё предстояло прожить вместе.
За окном шумел летний дождь, где-то далеко, в Зареченске, цвели бабушкины яблони, и жизнь продолжалась — такая простая, такая сложная и такая прекрасная в своей удивительной неожиданности. Вероника больше не искала прошлого. Она научилась ценить настоящее, и это, наверное, было самым главным уроком, который преподала ей судьба.
