Из-за своего забытого телефона ей пришлось волочиться обратно в офис, где, прилипнув к щели у двери начальника, она услышала такое, что волосы зашевелились

Анастасия Веснина никогда не считала себя мстительным человеком. Да и некогда было. Сорок два года жизни выковали из неё сталь — спокойную, рациональную, сверкающую холодом расчёта. Она просчитывала ситуации на пять шагов вперёд, как гроссмейстер, который уже видит мат на доске, едва соперник коснулся пешки. Именно это и сделало её незаменимой. Железной леди. Правой рукой директора и живым костяком «Киберсферы».

Пятнадцать лет. Десятки проектов. Вся её жизнь — этот кабинет, эти экраны, эта тихая, всепоглощающая ответственность. В тот майский вечер она задержалась. Свет из её окна горел долго, упрямо, как маяк в опустевшем офисе. Презентация нового продукта для банков — через неделю. Двадцать миллионов бюджета висели на волоске, и малейшая ошибка грозила обрушить всё. Она провела здесь почти четырнадцать часов, и только когда стрелки на часах сомкнулись на половине десятого, она позволила себе выдохнуть. Пора.

В машине, в тишине салона серебристого седана, она потянулась к карману за телефоном. Нужно было позвонить Марине, дочка наверняка волнуется. Но карманы куртки были пусты. Сумка на пассажирском сиденье — тоже. Анастасия замерла, лёгкая досада скользнула по лицу. И тут память, отточенный инструмент, щёлкнула, как затвор: кабинет Кирилла. Днём. Она положила телефон на край его дубового стола, увлеклась спором о деталях, схватила планшет… и ушла.

Охранник Геннадий, добряк, уже зевал у своего поста. Увидев её, округлил глаза.
— Анастасия Сергеевна? Забыли что?
— Телефон, Геннадий Петрович. В кабинете у Кирилла Викторовича.
— А он ещё там, свет горит, — кивнул охранник, пропуская её через турникет. — Засиделись, видать.

На седьмом этаже было тихо, мертво. Только из-под тяжёлой двери директорского кабинета сочилась тонкая, ядовитая полоска света. Анастасия уже взялась за ручку, привычным жестом — и застыла. Голоса. Из-за двери. Кирилл. И… Лилия. Её личная помощница. Голос Лилии, обычно сладкий и подобострастный, сейчас визжал от восторга.
«Всё правильно, — доносился голос Кирилла, сдавленный, возбуждённый. — Везде ставь её фамилию и подпись. Через неделю мы с тобой станем миллиардерами, а эта дура поедет на зону».
Хохот Лилии пронзил дверь — пронзительный, торжествующий, истеричный.
— Кирилл, ты гений! — выдохнула она. — Кто бы мог подумать, что эта надменная Веснина окажется такой простофилей!
«У неё есть доступ ко всем финансовым документам, — продолжал Кирилл, Анастасия слышала его шаги, быстрые, нервные. — Её электронная подпись на всех платёжных поручениях. Аудиторы найдут, что деньги ушли на фиктивные счета, все следы — к ней. А мы уже будем далеко».
— Швейцария встретит с распростёртыми объятиями! — мурлыкала Лилия. — Кирюша, мы купим виллу на озере!
— Не торопись тратить деньги, которые ещё не получила, — оборвал он, но в голосе уже звучала неподдельная, пьянящая победа. — Ты уверена в документах?
— Абсолютно. Каждая запятая. Её подпись, её полномочия, её переписка. У совета директоров не останется сомнений.
— Отлично. Значит, в четверг, после презентации, экстренное заседание. Объявляем о хищении, показываем доказательства, вызываем полицию. К вечеру Веснина будет в наручниках. Через месяц — за решёткой. А через два… мы будем пить дорогое вино под швейцарским солнцем.
И снова этот смех. Хихиканье, от которого кровь стынет в жилах.

Анастасия прислонилась спиной к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле, глухой, частый стук. В ушах стоял звон. Сто двадцать восемь миллионов. Подделка. Обвинение в хищении. Тюрьма. Она вдохнула, и воздух обжог лёгкие. Это был не страх перед срывом сделки. Это был животный, первобытный ужас. Полное крушение. Тюремная роба. Лицо Марины, искажённое болью и стыдом. Вся её жизнь, выстроенная камень за камнем, — превращалась в пыль.

Страх сжал её, сдавил виски — и отпустил. Всего на несколько секунд. А потом… потом холод. Ледяной, абсолютный. И в этом холоде зажглась ярость. Острая, как бритва. И знакомый, давно забытый азарт. Её мозг, её оружие, уже щёлкал, как счетная машинка, анализируя, сортируя, строя цепочки. Пятнадцать лет в аду корпоративных войн не прошли даром.

Она медленно, без единого звука, отпрянула от двери. Развернулась. Её каблуки, обычно отбивавшие чёткий ритм, теперь бесшумно скользили по паркету. Она шла к лифту, и на её губах, в уголках рта, которые только что были скованы ледяным ужасом, дрогнула тень. Едва заметная. Не улыбка. Оскал.
«Я вам устрою райскую жизнь», — прошептала она так тихо, что слова умерли, не долетев до стен пустого, тёмного коридора.

Телефон можно было забрать завтра. Или даже послезавтра. Теперь у Анастасии была задача, которая перевешивала всё. Задача, требовавшая каждого нейрона, каждого года опыта, всей её знаменитой хватки. Она сидела в машине, не двигаясь, пальцы всё ещё сжатые на руле, и смотрела на освещённые окна седьмого этажа. Там, в этом золотом прямоугольнике света, только что решили её судьбу. Но они ошиблись, решив её без неё самой. В голове, холодной и ясной, уже начинала складываться мозаика. Картина врага.

Кирилл Волков. Сорок восемь. Директор последние пять лет. Амбициозная акула в дорогом костюме. Жадный до всего: денег, власти, признания. Но осторожный, как крыса в трюме. Пришёл со стороны, когда старый директор, её почти наставник, ушёл на покой. Первые три года — образцовый менеджер. Рост, прибыли, бонусы. Но потом… потом пошли странности. Дорогущие подрядчики-однодневки. Непонятные консалтинговые услуги за миллионы. Бюджеты проектов, которые таинственно раздувались, как зловещие пузыри.

И Лилия. Лилия Соколова. Тридцать два. Три года в компании, последние полтора — личная тень Кирилла. Красивая, как ядовитая орхидея. Хитрая, беспринципная, с глазами, в которых никогда не было настоящей улыки. Анастасия вспомнила, как та просочилась в компанию без конкурса, по блату, сразу на тёплую должность. И с самого начала между ними витало это — липкое, непристойное электричество. Совместные ужины под видом сверхурочных, слишком частые командировки, её смех, доносившийся из-за его двери в неурочное время.

Анастасия завела двигатель. Мягкий рокот наполнил салон. Она медленно выехала с парковки, оставив за спиной освещённую крепость «Киберсферы». Завтра начнётся игра. Игра на выживание, где проигрыш означал не просто увольнение. Он означал решётку, позор, разбитую жизнь дочери. Ставки были беспредельно высоки. Выше, чем всё, за что она боролась все эти пятнадцать лет.

Дома её ждала только Марина. Их квартира пахла тишиной и прошлым. Каждый уголок был памятником другой жизни, которая рассыпалась в прах. Фотографии на стене: она, Дмитрий и маленькая Марина, залитые счастьем, которого, как оказалось, не хватило надолго. Книжная полка, где всё ещё стояли его любимые детективы. Кресло у окна, в котором он любил копаться в этих книгах, пока она дорабатывала презентации. Пять лет с развода. Иногда казалось, что вечность. Иногда — что вчера. Боль от той потери была глухой, старой, но живой. Они не смогли. Она не смогла. Работа поглотила всё, время друг для друга испарилось, остались только усталость, гордыня и взаимные упрёки. Он ушёл первым. Она даже не попыталась удержать — слишком была уверена, что справится одна, что карьера — достаточная замена семье. Глупая, слепая ошибка.

На следующее утро её глаза сами открылись в шесть, хотя будильник молчал до семи. Сон был тревожным, обрывистым: листы бумаги с чёткой подписью «А. Веснина» превращались в решётку, а за ней хохотало лицо Кирилла. Но, поднявшись, она не чувствовала ни усталости, ни растерянности. Только холодную, сфокусированную энергию. Мозг, уже настроенный на войну, методично выдавал план.

Марина ещё спала. Семнадцатилетняя, почти взрослая, но в позе всё ещё угадывался тот самый маленький ребёнок. До школы — почти час. Анастасия беззвучно приготовила завтрак, вдохнула горький аромат свежего кофе и уткнулась в экран ноутбука.

Сначала — карта катастрофы. Она вошла в корпоративную сеть, в самое сердце проекта «Сфинкс». Двадцать миллионов. Прорывной продукт. Восемь банков на низком старте. Успех сулил сотни миллионов прибыли. Её пальцы летали по клавишам, открывая платёжки, договоры, отчёты. Да, её электронная подпись красовалась везде. Так и должно быть по статусу. Но… три платежных поручения, датированных последним месяцем, вызвали в памяти глухую пустоту. Она их не видела. Не подписывала. Сумма: 127 800 000 рублей. Получатель: «Техногрупп Солюшнс». Анастасия стиснула зубы. Такого подрядчика в проекте не было и близко. Она открыла детали. «Оплата за разработку модуля безопасности». Компания-получатель зарегистрирована три месяца назад.

Вот он. Тот самый механизм, о котором они вчера так самодовольно болтали. Фиктивная фирма, отмыв денег, и все ниточки — к ней. Её подпись. Её полномочия.
«Умно, — выдохнула она беззвучно. — Но не идеально».

Она углубилась в детали, как хирург, ищущий метастазы. Даты платежей. Все три — в рабочие дни, но… в определённые часы. Анастасия рванула к своему электронному календарю.
Первый платёж. 15 апреля, 14:30. Встреча с ключевыми клиентами в бизнес-центре на окраине. Десять свидетелей.
Второй. 22 апреля, 16:45. Тренинг для новых сотрудников в конференц-зале. Весь отдел кадров в качестве алиби.
Третий. 3 мая, 11:20. И она… она была в самолёте, летела на конференцию в другой город. Билеты, посадочный талон, регистрация на мероприятии — всё есть.
Первая зацепка. Трещина в их идеальной схеме. Кто-то воспользовался её цифровой подписью, когда она физически не могла этого сделать. Значит, был доступ. Значит, остались следы.

Из комнаты вышла Марина, растрёпанная, сонная, прекрасная. Потянулась, и тёплая улыбка осветила её лицо.
— Мам, ты чего так рано? — голос был хриплым от сна. — У тебя же сегодня вроде как выходной, ты обещала.
Работа. Дочка. Проект, который действительно «горел», но теперь совершенно в новом, зловещем смысле. Анастасия с глухим щелчком закрыла ноутбук.
— Извини, солнце, но мне правда нужно срочно разобраться с кое-чем. — Голос её звучал ровнее, чем она чувствовала себя внутри.
— Опять твой «Сфинкс», — вздохнула Марина, наливая себе сок. Она села напротив, пристально рассматривая мать. — Мам, ты вообще спишь нормально? У тебя такие тёмные круги. И ты какая-то… вся натянутая, как струна. Может, взять отпуск? Хотя бы неделю?
— Через неделю презентация. Потом отдохну, обещаю, — Анастасия встала и обняла дочь, прижавшись щекой к её мягким волосам. В этом объятии была и просьба о прощении, и клятва. — Потерпи ещё немного.
— Хорошо, — Марина прижалась в ответ. — Потом у нас будет целое лето. Обещаешь?
— Обещаю.
— Слушай, а папа звонил вчера. Приглашает меня на эти выходные в Питер. Можно?
Анастасия внутренне напряглась. Дмитрий. Бывший муж, отец Марины. Успешный, упрямый, уехавший в Санкт-Петербург строить новую жизнь. Их общение свелось к редким, хотя и тёплым, встречам с дочерью. В его голосе по телефону всегда звучала лёгкая, невысказанная укоризна. И сожаление.
— Конечно, можно, — кивнула Анастасия, заставляя губы сложиться в улыбку. — Передай ему привет. И скажи… скажи, что я благодарна, что он так поддерживает с тобой связь.
— Мама, — Марина вдруг положила ложку, её лицо стало серьёзным. — А почему вы с папой развелись? Я всегда хотела спросить, но боялась. Вы же… вы же любили друг друга.
Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Анастасия медленно села обратно за стол, её взгляд утонул в родных, доверчивых глазах дочери.
— Любили? Да, — её голос дрогнул. — И я думаю, в глубине души… до сих пор любим. Но любви, Мариш, мало. Нужно ещё уметь быть вместе. Слышать друг друга не тогда, когда удобно, а всегда. Идти на компромиссы, ломать себя, уступать… Мы с твоим отцом не смогли. Я слишком ушла в работу. Он слишком нуждался во внимании, в подтверждении, что он — главное. Мы начали ранить друг друга, отдаляться. И в какой-то момент… стало проще разойтись, чем продолжать мучить и мучиться.
— А сейчас… — Марина произнесла это шёпотом, полным надежды, которая резанула по сердцу. — Сейчас вы бы смогли? Если бы попробовали заново?
— Не знаю, дорогая. Прошло пять лет. Мы оба изменились. Возможно, стали мудрее. Но прошлое… его не вернёшь. Его можно только принять и отпустить.

Марина ушла в школу, оставив за собой тишину, в которой эхом звенел её вопрос. Анастасия с силой провела ладонью по лицу, сгоняя нахлынувшую слабость. Не время. Сейчас не время. Она вернулась к ноутбуку, но не открыла его сразу. Сначала — блокнот, старый, кожаный. Она вынула ручку и начала писать, чётко, почти печатными буквами.
План.
Доказательства. Найти неопровержимую связь между Кириллом, Лилией и «Техногрупп Солюшнс». Не цифровые следы — их могут стереть. А что-то осязаемое. Переписка. Договорённости. Свидетели.
Поддержка. Кто в совете директоров не в восторге от Волкова? Акционеры? Нужен союзник с весом. Без него её слово — против слова генерального.
Иллюзия. Самое важное. Они должны быть уверены в своём успехе. Она должна играть роль ничего не подозревающей лошадки, которую ведут на убой. Чтобы они расслабились. Совершили ошибку.

Она отложила блокнот и взяла телефон. Не тот, забытый в кабинете Кирилла, а старый, запасной, который пылился в ящике. Вставила в него новую, купленную на днях сим-карту. Пальцы, холодные и твёрдые, набрали номер из памяти.
Глеб Орлов. Частный детектив. Корпоративный сыщик с репутацией бульдога, который, вцепившись, не разожмёт челюстей. Они пересеклись три года назад на деле об утечке данных. Тогда она, впечатлённая его настойчивостью и хакерскими талантами, помогла ему получить доступ к системным логам. С тех пор иногда перезванивались, обменивались профессиональными шутками. Он был одним из немногих, кому она доверяла.
Сигналы пошли долгие. Наконец, хрипловатый, бодрый голос:
— Алло?
— Глеб, привет. Это Анастасия. Веснина.
— Анастасия! Давно не слышались. У тебя новый номер? — В его голосе мгновенно появилась настороженность. Он умел слышать не слова, а музыку за ними. — Что стряслось? По тону — дело пахнет жареным.
— Да, новый. И пахнет не жареным, Глеб. Пахнет тюрьмой. Меня подставляют. Хищение ста двадцати восьми миллионов. Фальсификация. Если не разберусь — сяду.
На той стороне повисла секундная, тяжелая пауза.
— Чёрт возьми, Анастасия. Ладно. Встречаемся сегодня. Объясни всё с начала. По телефону такое не обсуждают.
— Восемь вечера. Кафе «У Мартина», где в прошлый раз.
— Буду. И, Анастасия… держись. Мы что-нибудь придумаем.

Положив телефон, она почувствовала первый проблеск чего-то, отдалённо напоминающего надежду. Но расслабляться было рано. Следующий шаг — копнуть глубже в «Техногрупп Солюшнс». Она снова погрузилась в пучину баз данных, публичных реестров. Компания-призрак. Создана три месяца назад. Гендир — некий Вадим Сорокин. Его профиль в соцсетях вызвал у неё горькую усмешку. Мужчина под пятьдесят, с лицом, на котором жизненные тяготы смешались с внезапным благополучием. Фотографии у дорогих тачек, в ночных клубах, на пляжах Дубая. Ни одного снимка в офисе, за компьютером. Типичный «подставной директор», марионетка.

Она копала дальше. Адрес — банальный офисный центр с почасовой арендой. Ни сайта, ни сотрудников, ни следов реальной деятельности. Только один жирный контракт с «Киберсферой». Чистейшая схема обналички.
Проверив Сорокина глубже, она наткнулась на судимость: мелкое мошенничество десять лет назад, условный срок. Идеальная кандидатура для грязной работы — уже скомпрометирован, жаден, не брезгует. Кирилл и Лилия знали, кого искать. Они были тщательны. Но не безупречны.

В офис Анастасия приехала к десяти. Обычно она была здесь без пяти девять, но сегодня специально позволила себе небольшую задержку. Пусть Волков думает, что у неё всё как обычно. Что вчерашний вечер не принёс ничего, кроме усталости от переработок. В лифте её нагнала Лилия. Помощница директора сияла, как отполированный до блеска клинок. Бежевый костюм, сидящий безупречно, идеальные волосы, и на шее — новое, дерзко сверкающее колье. Дорогое. Очень.
— Анастасия Сергеевна, доброе утро, — голос Лилии был сладким, как сироп, и таким же липким. — Шеф вас искал. Хотел уточнить кое-что по презентации. Зайдёте?
— Конечно. Через пять минут, только в кабинет загляну, — ответила Анастасия с той же нейтральной, деловой вежливостью.

Лифт открылся на седьмом. Лилия поплыла в сторону директорского кабинета, а Анастасия свернула в свой. Ей нужно было несколько минут. Всего несколько. Чтобы собрать себя в кулак, загнать обратно холодную ярость и надеть привычную, удобную маску преданного и немного уставшего профессионала.
Её кабинет был её крепостью. Панорамное окно, захватывающее дух вид на городской ландшафт, строгий порядок на столе. Дипломы на стене — вехи её пути. Пятнадцать лет. Всё, что она умела, всё, чем гордилась, могло превратиться в пыль и клеймо преступницы за считанные дни. Она сделала несколько глубоких, беззвучных вдохов, чувствуя, как лёгкие наполняются ледяным воздухом кондиционера. Потом расправила плечи. Маска легла идеально.

Кирилл Волков поднялся ей навстречу, широко и приветливо улыбаясь. Высокий, подтянутый, с проседью у висков, добавлявшей ему солидности и шарма. Дорогой костюм, часы, сто́ящие как хорошая иномарка. Пять лет назад она видела в нём лидера. Теперь видела лишь хищника, прикрывающегося глянцевым лоском. Рядом, на диване, пристроилась Лилия, делая вид, что погружена в планшет.
— Анастасия, садись, — жестом пригласил он, и его голос звучал тёпло и доверительно. — Нужно обсудить кое-что важное.
Анастасия села, сохраняя открытую, внимательную позу.
— Через неделю презентация, — начал Кирилл, складывая руки на столе. — Событие века для нас. Всё готово?
— Абсолютно. Продукт протестирован, демо-версия работает безупречно, все материалы выверены до последней запятой. Восемь банков подтвердили участие. Мы готовы.
— Отлично, — кивнул он, и его взгляд стал чуть более пристальным. — А как с финансовой частью? Все платежи ушли?
Первый зонд. Он проверял воду.
— Все подрядчики получили оплату строго по графику, — чётко ответила Анастасия, глядя ему прямо в глаза. Без тени сомнения. — Последний транш был на прошлой неделе. Никаких задержек, никаких претензий.
— Включая… Техногрупп Солюшнс? — Он произнёс название небрежно, но Анастасия заметила, как на мгновение замерли его пальцы, лежавшие на столе.
— Конечно. Модуль безопасности от них интегрирован. Качество работы хорошее, наши программисты претензий не имеют.
В глазах Кирилла мелькнуло что-то — мгновенное, но узнаваемое. Глубокое, животное облегчение. Он поверил. Он купился на её безупречную игру ничего не подозревающего исполнителя. Она видела, как чуть расслабились его плечи.
— Прекрасно, — сказал он, и его голос стал ещё теплее, почти отеческим. — Тогда у меня к тебе ещё одна, очень важная просьба. Мне нужен полный финансовый отчёт по проекту. Детальный, с разбивкой всех расходов. Совет директоров хочет видеть полную прозрачность перед одобрением следующего этапа. Срок — к среде. За день до презентации. Справишься?
«Конечно, — подумала Анастасия, чувствуя, как внутри всё сжимается в твёрдый, холодный узел. — Именно этого ты и ждёшь. Полный отчёт, где вся «прозрачность» будет указывать на меня».
— Конечно, Кирилл. Сделаю, — произнесла она вслух, её голос звучал ровно и деловито.
— Это очень, очень важно, — он встал и подошёл к окну, глядя на раскинувшийся внизу город. — Знаешь, я много думаю о будущем компании после «Сфинкса». И я вижу в этом будущем тебя на гораздо более высокой позиции.
Анастасия тоже поднялась, делая вид, что собралась уходить.
— Спасибо, приятно это слышать.
— Я серьёзно, — он повернулся к ней, и на его лице была такая искренняя, тёплая улыбка, что её мог бы позавидовать любой актёр. — Компания растёт. После успешной презентации мы обсудим твоё повышение. Возможно, создадим новую должность — исполнительного директора. И ты будешь первым кандидатом. Ты заслужила это. Всем своим трудом и преданностью.
«Идиотка, — услышала бы она за своей спиной, если бы обладала суперслухом. — Клюнула на пряник. Скоро получит кнут».
— Спасибо, Кирилл. Я постараюсь оправдать доверие, — сказала она, слегка склонив голову. И, словно вспомнив, добавила, указывая на край стола: — А, вот и мой телефон. Кажется, я оставила его здесь в прошлый раз.
Она взяла гаджет. Кирилл лишь кивнул, уже делая вид, что погружён в бумаги на столе. Выходя, Анастасия краем уха уловила едва слышный, подавленный хихик Лилии. Звук был похож на ядовитый шёпот змеи.

Вернувшись в свой кабинет, Анастасия закрыла дверь и позволила себе тонкую, ледяную усмешку. Исполнительный директор. Обещание райских кущ, брошенное в пропасть. Классика. Сначала — мед, потом — нож. Он играл хорошо. Очень. Но он играл в свою игру, думая, что она даже не знает правил. А она уже изучала доску, просчитывала ходы и готовила свою собственную, сокрушительную комбинацию. Ей оставалось только сделать вид, что она всё ещё пешка. До поры до времени.

Вечером того же дня, когда сумерки спустились на город, окрасив небо в густой индиго, Анастасия встретилась с Глебом Орловым. Кафе было уютным, полупустым, с приглушённым светом. Детектив ждал её за столиком в углу, сливаясь с тенями в своей вечной кожаной куртке.
— Рассказывай, — бросил он, когда официант поставил перед ними две чашки чёрного кофе. — По телефону прозвучало так, будто мир рушится. Хищение в сто двадцать восемь миллионов — это не опечатка в отчёте, Анастасия.
И она рассказала. Сжато, без лишних эмоций, как если бы докладывала о сбое в системе. Подслушанный разговор, фиктивная «Техногрупп Солюшнс», документы с её подписью, их план с позором и тюрьмой. Глеб слушал, не перебивая, лишь изредка делая короткие пометки в потрёпанном блокноте. Его лицо было каменным.
— Значит, — резюмировал он, отложив ручку, — деньги уплыли на левый счёт. И все бумаги кричат, что это твоя воля. Твоя электронная подпись.
— Да, но я не ставила её на этих платёжках, Глеб. Их подделали. Кто-то получил доступ к моему сертификату.
— Доказать это в суде будет адом, — нахмурился он, постукивая пальцами по столу. — Электронная подпись — это закон. Если экспертиза признает её подлинной, а не скопированной, ты будешь крайней. Понимаешь?
— Понимаю, — её голос прозвучал твёрдо. — Поэтому мне нужны другие улики. Настоящие. Связь между Волковым, этой Соколовой и фирмой-призраком. Финансовые потоки, переписка, свидетели. Всё, что выстроит цепочку прямо на них.
— Это время. И деньги. Мне понадобятся люди: аналитики, возможно, спец по цифровым следам. Сроки?
— Неделя. Максимум. В среду у меня дедлайн на отчёт, а в четверг — презентация и, судя по всему, то самое заседание совета, где меня и выставят преступницей.
Глеб задумался, его взгляд стал рассеянным — она знала, что он уже прокручивает варианты, оценивает риски.
— Неделя — это не срок, это анекдот для такого дела. Но… попробуем. Что касается денег: триста пятьдесят тысяч. Аванс — половина.
— Согласна. Сегодня же переведу сто семьдесят пять. Вторую часть — по результату.
— Договорились. Начну с «Техногрупп». Пройдусь по владельцам, прослежу, куда деньги пошли дальше. Если они не сразу в швейцарский банк отгрузили, найдём след. Параллельно попробую получить доступ к метаданным их звонков, почте. У тебя есть доступ к корпоративной переписке Кирилла?
— Нет. Но… я могу попытаться его получить. Систему безопасности несколько лет назад проходила моими руками, знаю, где могут остаться «чёрные ходы».
— Отлично. Это сильно упростит задачу. И скинь мне всё, что есть по проекту: все платёжки, договоры, служебку. Всё.
— Пришлю ночью на защищённый ящик. Будет несколько гигабайт.

Они договорились о новой встрече через три дня и разошлись. Глеб растворился в вечерней толпе, а Анастасия осталась на мгновение одна, чувствуя, как от сделанного шага по телу разливается странное, холодное облегчение. Но оно было мимолётным. План А запущен. Нужны были планы Б, В и все остальные буквы алфавита. Одна ошибка — и свободой ей придётся любоваться через решётку.

Дома пахло учебниками и жареной курицей. Марина сидела за кухонным столом, уткнувшись в конспекты, окружённая морем стикеров с формулами. Интегралы, производные — последний рывок перед экзаменами.
— Мам, ты поздно, — дочь подняла на неё усталые глаза. — Я приготовила ужин. В духовке. Твоё любимое, с овощами.
— Спасибо, родная, — Анастасия поцеловала её в макушку, вдыхая знакомый запах шампуня и молодости. — Как дела?
— Нормально. Завтра контрольная по математике, вот дожимаю. Кстати, папа звонил. Просил передать, чтобы ты ему перезвонила. Говорит, дело важное. Он… как-то странно звучал. Встревоженно.
Лёгкий холодок пробежал по спине Анастасии. Дмитрий не был из тех, кто звонит просто так. Их общение давно свелось к чётким, деловым разговорам о Марине. Последний раз они говорили месяц назад, обсуждая её летний отдых.
— Хорошо, позвоню завтра, — сказала она, но внутри всё уже насторожилось.

Любопытство, смешанное с тревогой, оказалось сильнее. Через десять минут, когда Марина снова погрузилась в учебники, Анастасия вышла на балкон и набрала номер.
— Дмитрий? Марина передала, что ты звонил.
— Анастасия, привет, — голос бывшего мужа прозвучал необычно сжато, без привычной лёгкой иронии. — Да. Мне нужно с тобой увидеться. Лично. И как можно скорее. Это касается твоей работы.
— Моей работы? — Анастасия непроизвольно сжала телефон. — Что ты имеешь в виду? Какое отношение…
— По телефону не могу. Я свободен завтра с обеда. Могу вылететь первым рейсом. Встретимся?
— Дмитрий, ты меня пугаешь. Что происходит?
— Завтра всё объясню. Поверь, это критически важно. Это… может касаться твоей свободы.
Последняя фраза повисла в ночном воздухе, словно удар грома среди ясного неба. Твоей свободы. Те же слова, что крутились у неё в голове последние сутки. Откуда он мог знать? Откуда?
— Хорошо, — её собственный голос прозвучал отдалённо. — Завтра, час дня. Ресторан «Элегия». Помнишь?
— Помню. До завтра, Анастасия. И… будь осторожна.

Он положил трубку. Анастасия долго стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу балконной двери. Тревога клубилась внутри, обрастая вопросами. Какое отношение её бывший муж, далёкий от ИТ-индустрии, мог иметь к заговору Кирилла? Или она чего-то не знала? Что-то упустила?

Анастасия легла спать глубокой ночью, когда за окном уже давно погасли огни. Часы показывали два. Она провела эти часы в тисках тихого, методичного безумия, готовя тот самый финансовый отчёт для Кирилла. Но это был не просто отчёт. Это была ловушка, замаскированная под отчётность. В неё она вплела все данные, включая роковые платежи на «Техногрупп Солюшнс». Со стороны казалось, что это просто скрупулёзная работа заместителя директора, подтверждающая каждый потраченный рубль.
Но внутри текста, в датах, в технических спецификациях, в незначительных деталях комментариев она оставила следы. Не кричащие несоответствия, а тихие, едва уловимые шероховатости. Даты, когда она физически не могла находиться у компьютера. Технические термины, использованные не в её манере. Мелкие детали по контрагентам, о которых она, как куратор, должна была знать, но которые были сформулированы чуть иначе. Это был тончайший баланс. Кирилл, пробежав глазами, должен был увидеть то, что хотел: полное подтверждение её «вины». А эксперт, вглядевшись, мог бы найти нити, ведущие к подлогу. Она вплетала в документ крошечные зёрна сомнения, которые могли прорасти только в условиях тщательной, независимой проверки.

Следующее утро, вторник, началось с гнетущего чувства, что песок в часах стремительно убывает. Пять дней. Всего пять дней до развязки. Анастасия приехала в офис к восьми, когда пустые коридоры гудели тишиной. Ей нужна была эта ранняя, мёртвая тишина. Запершись в кабинете, она открыла ноутбук. Корпоративная сеть «Киберсферы» была крепостью. Но Анастасия когда-то помогала чертить её планы. Три года назад, во время модернизации, главный программист, параноидальный гений, на всякий случай оставил в системе «чёрный ход» — мастер-ключ для экстренных случаев. Он думал, что об этом знает только он. Он ошибался.
Через двадцать минут холодного, расчётливого взлома, сердце её колотилось не от страха, а от адреналина охотника. Она получила доступ к резервным копиям почты Кирилла. Это было преступление. Чистой воды киберпреступление. Но когда тебя самого готовятся упечь за решётку по надуманному обвинению, понятия «законно» и «незаконно» стираются, оставляя лишь одно — «необходимо».
Она погрузилась в переписку за последние три месяца, отсеивая всё с помощью ключевых слов: «Техногрупп», «Сорокин», «Лилия», «перевод», «офшор». Первые полчаса были пустыми. Кирилл был чист в корпоративной почте. Все письма по проекту выглядели стерильно-профессионально. И тогда она изменила тактику. Искала не по контрагентам, а по тону. И нашла.
Письмо, отправленное с личного ящика Кирилла месяц назад. Адресат: Георгий Левин. Тема: «Консультация». Текст был скупым и красноречивым: «Георгий, нужна помощь в создании офшорной структуры под значительную сумму. Требуется максимальная скорость и полная конфиденциальность. Обсудим детали при встрече. Готов хорошо оплатить и услуги, и твоё молчание.»
Анастасия быстро погуглила имя. Георгий Левин. Финансовый консультант с тёмной репутацией, мастер по серым схемам и международным переводам. Его имя мелькало в нескольких громких расследованиях, но доказательств никогда не находилось. Идеальный посредник. Ниточка! Тонкая, почти невидимая, но она была! Дальше — больше. В глубинах резервных копий она отыскала ещё несколько писем, осторожных, но несущих тот же смысл. Все — через личную почту. Кирилл был хитер, но не безгрешен. Его цифровой след вёл прямо к Левину.
Пальцы Анастасии летали по клавиатуре. Скриншоты. Сохранение на зашифрованную флешку. Отправка копии Глебу на защищённый ящик. Затем — тщательная зачистка. Она стёрла логи своего доступа, замела следы, как самый опытный хакер. Система должна была остаться «чистой».

В полдень, когда адреналин ещё дрожал в кончиках пальцев, зазвонил телефон.
— Анастасия, я в городе. Можем встретиться сейчас?
— Да, — её голос звучал ровнее, чем она чувствовала. — Через полчаса, я на обед выйду. «Элегия», как и договаривались.

Ресторан находился в десяти минутах езды. Это место было пропитано их общим прошлым. Здесь он когда-то, с дрожащими руками, достал кольцо. Здесь они праздновали первые успехи. И здесь же, за столиком у окна, пять лет назад поняли, что им больше не о чем говорить. Дмитрий уже ждал. Он почти не изменился: всё та же прямая спина, тот же пронзительный, умный взгляд. Лишь серебра в висках прибавилось, да у глаз легли лучики морщин — от смеха или забот, она уже не знала.
— Привет, — Анастасия села напротив, отодвинув меню. — Ты меня серьёзно заинтриговал. И напугал.
— Анастасия, я не буду ходить вокруг да около, — Дмитрий наклонился через стол, его голос стал тихим и плотным. — Я знаю, что в «Киберсфере» происходит нечто грязное. И знаю, что это как-то связано с тобой. Вернее, что тебя пытаются в это втянуть.
Сердце Анастасии совершило резкий, болезненный скачок, но лицо её осталось каменной маской.
— Откуда тебе это известно?
— Я — акционер «Киберсферы», — спокойно, как о погоде, произнёс он. — Не напрямую. Через цепочку компаний. У меня около двенадцати процентов. Приобрёл четыре года назад, когда ваши акции начали расти как на дрожжах.
Анастасия застыла, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Двенадцать процентов. Дмитрий был одним из теневым хозяев «Киберсферы». Он все эти годы держал руку на пульсе её жизни, её карьеры, и она даже не подозревала.
— Почему ты мне не говорил? — вырвалось у неё, и голос предательски дрогнул, выдавая смесь потрясения и обиды. — Все эти годы… почему скрывал?
— Потому что не хотел, чтобы между нашими личными делами и твоей работой возникали тени, — ответил он, глядя прямо на неё. Его взгляд был твёрдым, но в глубине глаз читалось что-то неуловимо мягкое. — После развода я хотел, чтобы ты добилась всего сама. Без моего участия, без намёка на протекцию. Покупка акций была инвестицией. Но… это был и способ оставаться рядом. Следить за твоими успехами. Гордиться тобой. Пусть даже издалека.

Слова ударили её с неожиданной силой. Комок подкатил к горлу, горячий и колючий. Все эти годы он был рядом. Невидимой тенью на совещаниях акционеров, молчаливым наблюдателем её побед. Это знание обожгло.
— Но последние полгода я стал замечать странности, — продолжил Дмитрий, его голос стал деловым, острым. — В финансовых отчётах появились дыры. Непрозрачные транзакции, раздутые бюджеты, подозрительные контрагенты. Я нанял людей. Они провели тихую проверку. И… следы вели к тебе. Фиктивные платежи, документы с твоими подписями. Всё выглядело так, будто ты — организатор схемы.
— Дмитрий, это не я, — выдохнула Анастасия, и в её глазах читалась такая беззащитная боль, что он невольно сжал кулаки. — Это Кирилл Волков. И его помощница, Лилия. Они подставляют меня. Создали фирму-пустышку, вывели сто двадцать восемь миллионов, всё оформили на меня. Я сама слышала, как они обсуждали план, несколько дней назад, случайно.
Он не отвечал несколько секунд, просто смотрел, изучая каждую морщинку усталости на её лице, каждый оттенок искренности во взгляде. Потом медленно, очень медленно кивнул.
— Я верю тебе. Всегда верил. Именно поэтому я здесь. Мои аудиторы тоже нашли нестыковки. Даты, детали — всё кричит о подделке. Ошибки, которых профессионал твоего уровня не допустил бы. Но официально… доказывать будет адски сложно. Кирилл прикрылся хорошо. Картина выстроена убедительно.
— Я знаю, — кивнула Анастасия, чувствуя, как от его веры внутри что-то оттаивает, давая силы. — Я уже начала действовать. Наняла частного детектива. Получила доступ к переписке Кирилла. Есть зацепки. Он связан с консультантом по офшорам, Георгием Левиным. След ведёт на Кайманы.
— Сколько у нас времени?
— До четверга. На совете директоров после презентации они планируют всё обнародовать. Обвинить публично, вызвать полицию. Разрушить всё.
— Тогда действуем быстро, — без лишних слов Дмитрий достал планшет. На экране засветились схемы, графики. — У меня есть план. И ресурсы для его выполнения.

План был дерзким, почти авантюрным, но выстроенным с холодной логикой. Как крупный акционер, он имел право инициировать внеочередное собрание совета и потребовать независимого аудита. Но поднимать шум раньше времени было самоубийственно — Кирилл мог уничтожить улики или нанести удар первым.
— Мы должны дождаться презентации, — объяснял Дмитрий, водя пальцем по экрану. — Проект будет представлен, инвесторы в восторге, всё на пике. Это момент, когда Кирилл решит обвинить тебя. Максимальный эффект, максимальный урон репутации. И именно тогда мы нанесём ответный удар. К этому моменту у нас должны быть железные доказательства. А я, как неожиданный союзник-акционер, выступлю на твоей стороне. Это будет для него шок. Он не знает о моём участии.
— А если доказательств не хватит? — тихо спросила Анастасия.
— Тогда мы проиграем, — честно ответил Дмитрий, не отводя взгляда. — Но я не собираюсь проигрывать. Слишком многое на кону. Мои инвестиции, твоя свобода. Будущее нашей дочери. Я не позволю жадному ублюдку всё это разрушить.

Анастасия смотрела на него, и прошлое вдруг нахлынуло волной. Пять лет молчания, редкие, натянутые встречи у школы. Тяжёлый развод, полный взаимных упрёков и невысказанных обид. Она кричала, что он не понимает её амбиций. Он обвинял её в том, что карьера стала её единственной семьёй. Они расстались, искалечив друг друга, казалось, навсегда.
А теперь они сидели здесь, за столиком их прошлого, и были союзниками. Командой. Почти семьёй.
— Спасибо, — прошептала она, и это слово вырвалось само, без её воли. — Я… не ожидала твоей помощи. Честно говоря, думала, ты будешь даже рад моим проблемам. После всего…
— Анастасия, — он перехватил её взгляд, и в его глазах не было ни капли прежней обиды. — Я никогда не желал тебе зла. Даже когда было больно. Даже когда злился. Ты — мать моей дочери. Ты человек, которого я когда-то любил больше всего на свете. — Он сделал паузу, и воздух между ними сгустился. — Если быть до конца честным… я до сих пор люблю. Просто мы не смогли быть вместе. Но это не значит, что я могу спокойно смотреть, как тебя уничтожают.
Анастасия почувствовала, как предательская влага застилает глаза. Она резко моргнула.
— Мы — родители Марины, — продолжил он, и его голос приобрёл новую, стальную твердость. — И как бы ни сложилась наша личная история, я не позволю, чтобы мать моей дочери села в тюрьму за чужое преступление. Это сломает её. Ей нужна ты. Вся её жизнь впереди. И она должна видеть свою мать свободной.
Он взял её руку. Его ладонь была тёплой, знакомой, и в этом жесте не было ничего, кроме поддержки и решимости. Они сидели так, держась за руки, и в тишине между ними было больше понимания и настоящей близости, чем за все последние годы их брака. Иногда, чтобы увидеть главное, нужно пройти через огонь.

Они сидели ещё почти час, обсуждая ходы, как два полководца перед решающим сражением. Дмитрий говорил чётко, методично: он подключит своих аудиторов, которые начнут незримо препарировать финансовые потоки. Он выйдет на других крупных акционеров, осторожно зондируя почву, готовя коалицию, которая сможет противостоять Кириллу в нужный момент.
— У меня есть связи с тремя держателями крупных пакетов, — говорил он, его пальцы быстро скользили по экрану планшета, выстраивая цифровую схему власти. — Вместе мы контролируем около тридцати процентов голосов. Это не контрольный пакет, но достаточно, чтобы заблокировать любое поспешное решение. Я попытаюсь убедить их в твоей невиновности. А если не смогу убедить словами… у нас будут доказательства. Твой детектив работает с одной стороны, мои люди — с другой. Мы зажмём Волкова в тиски, и ему некуда будет бежать.

Вернувшись в офис после этой встречи, Анастасия ощутила под ногами не зыбкий песок отчаяния, а твёрдую почву. Она больше не была одна. У неё за спиной стоял могущественный, умный союзник. Человек, который, как выяснилось, всё ещё любил её, несмотря на груз прошлых обид и разочарований. Эта мысль согревала изнутри, придавая сил даже страшнее, чем кофеин.

Следующие два дня пролетели в вихре лихорадочной активности. Анастасия шлифовала презентацию проекта «Сфинкс» до зеркального блеска, вкладывая в каждый слайд не только профессионализм, но и холодную ярость — это было её оружие, её щит. Параллельно шла невидимая война. Она координировала действия с Глебом и Дмитрием, чувствуя себя дирижёром сложнейшей, опаснейшей симфонии.

Глеб прислал первые результаты. Они были многообещающими, как первый луч света в тёмном тоннеле. Выяснилось, что деньги «Техногрупп Солюшнс» не застыли на счёте, а отправились в путешествие. Через цепочку из трёх офшорных компаний на Кайманах. И одна из этих компаний, «Алый парус Инвест», принадлежала родному брату Лилии Соколовой, Антону.
— Это первая живая нить, связывающая паутину, — сказал Глеб при встрече в среду вечером, его обычно невозмутимое лицо светилось азартом охотника. — Брат формально — менеджер в конторе с зарплатой в тридцать тысяч. Откуда у него офшор с капиталом в миллионы? Очевидно, подарочки сестры.
Анастасия делала пометки в блокноте, её сердце билось ровно и сильно. Цепочка выстраивалась. Кирилл консультировался с Георгием Левиным, сорок два звонка за три месяца — не о погоде же говорили. Кирилл встречался с подставным директором Сорокиным в ресторане «Империал» за неделю до регистрации фирмы — и остался в памяти официанта благодаря непомерным чаевым. Официант был готов дать показания.
— И ещё кое-что, — добавил Глеб, перелистывая файлы на своём ноутбуке. — Лилия Соколова за последние два месяца купила машину за три ляма, внесла первый взнос за элитную квартиру и прикупила бриллиантов на полмиллиона. При официальной зарплате в сто двадцать тысяч. Понятно, что девушка не отличается скромностью и уже начала тратить награбленное.

К вечеру четверга у Глеба должен был быть готов итоговый отчёт — тяжёлый, увесистый кейс с неопровержимыми уликами. Теперь всё зависело от финальной партии.

В среду вечером, ровно в назначенное время, Анастасия перешагнула порог кабинета Кирилла, неся в руках ту самую, тщательно подготовленную папку с финансовым отчётом. Кирилл сидел за своим массивным столом, Лилия склонилась над его плечом, что-то показывая на планшете. Они выглядели как идеальный тандем — успешный босс и его преданная правая рука.
— А, Анастасия, — Кирилл поднял взгляд, и на его лице расплылась улыбка удовлетворённого паука, увидевшего, как муха сама идёт в паутину. — Отчёт готов?
— Да, Кирилл. Всё, как вы просили. Детальная разбивка всех расходов по проекту «Сфинкс». Даты, суммы, обоснования. — Она положила тяжёлую папку на стол с тихим, но весомым стуком.
Он открыл её, начал медленно листать. Лилия, не скрывая любопытства, впилась взглядом в страницы. Анастасия наблюдала за ними, следя за малейшими изменениями в их выражениях. Она видела, как их глаза выискивают знакомые цифры, названия, и как в этих взглядах зажигаются искорки торжества. Они видели то, что хотели видеть: красивую, официальную упаковку для своего подлога.
— Отлично, — наконец произнёс Кирилл, закрывая папку с глухим шлёпком. Его голос был бархатным от скрытого удовольствия. — Всё очень… подробно. Именно то, что нужно совету директоров. Большое спасибо, Анастасия. Отличная работа.
— Пожалуйста. Если понадобятся какие-то уточнения, я всегда на связи.
— Не понадобится, — отрезал Кирилл, и в его глазах мелькнуло что-то ледяное и окончательное. — Всё предельно ясно.
Он удовлетворённо кивнул, отодвигая папку в сторону, как отодвигают ненужный уже инструмент.
— Завтра большой день. Презентация в два часа, заседание совета директоров — в пять вечера. Всё будет хорошо, Анастасия. Верь в себя.
— Спасибо, Кирилл, — она ответила с лёгким, почти незаметным наклоном головы. — Я уверена, что всё пройдёт… как надо.

Выходя из кабинета, Анастасия задержала шаг на секунду. За массивной дверью, приглушённо, но отчётливо, прозвучал сладкий, ядовитый голос Лилии: «Совсем ничего не подозревает…» Кирилл в ответ лишь хмыкнул — звук самодовольства и абсолютной уверенности.
Анастасия позволила уголкам губ дрогнуть в едва уловимой, холодной улыбке. Да, завтра будет большой день. Но не тот, о котором они мечтали, попивая вино в кабинете. Завтра их выстроенный на лжи мир рухнет, а у неё, против всех шансов, появится возможность начать всё заново.

Вечером она превратила свой домашний кабинет в штаб-квартиру. На столе лежала толстая, увесистая папка — плод трудов Глеба и аудиторов Дмитрия. В ней — не бумаги, а оружие. Распечатки переписок, схемы денежных потоков, заявления свидетелей, скриншоты. Рядом — флешка с цифровыми копиями, каждый файл зашифрован и продублирован. Она репетировала речь перед зеркалом, оттачивая каждую фразу до бритвенной остроты, продумывала контраргументы, предвосхищала их ходы.

За ужином Марина смотрела на неё с немым вопросом в глазах.
— Мам, с тобой всё в порядке? Ты какая-то… другая. Всю неделю. Что случилось?
— Просто очень много работы, солнышко, — Анастасия потянулась через стол, чтобы погладить дочь по щеке. Прикосновение было ласковым, но рука не дрожала. — Завтра важная презентация. А потом… потом всё наладится. Ты увидишь. Всё будет хорошо.
— Папа звонил, — тихо сказала Марина, и в её глазах вспыхнула надежда, которую было больно видеть. — Велел передать, что он в тебя верит. Мам… а вы правда не могли бы попробовать снова?
Вопрос повис в воздухе, наполненный ароматом домашней еды и детской веры в чудо. Анастасия задумалась. Могли ли они? После всех ран, молчания, после пяти лет жизни параллельными курсами? Готова ли она простить? Готов ли он измениться?
— Не знаю, Марина. Жизнь иногда даёт второй шанс тем, кто не боится им воспользоваться. Но готовы ли мы оба… это очень большой вопрос.

Ночь была долгой и почти без сна. В темноте за закрытыми веками прокручивались кадры завтрашнего дня. Презентация. Она должна быть безупречной — это долг перед компанией, перед командой, которая верила в «Сфинкс». Но истинное сражение начнётся позже, в строгом зале заседаний совета директоров. Там решится всё.

Утром четверга она встала до рассвета. Контрастный душ обжёг кожу, смывая последние следы сомнений. Тёмно-синий костюм, строгий, безупречный, сел на неё как вторая кожа. Она посмотрела в зеркало. Сорок два года. Серебристые нити у висков, которые она так тщательно маскировала. Лучики морщин у глаз — следы не только усталости, но и прожитых лет, принятых решений. Но глаза… глаза горели холодным, стальным огнём. Они были глазами человека, готового идти до конца.

Презентация началась ровно в два. Большой зал, залитый светом, был полон. Деловые костюмы, оценивающие взгляды, тихий гул важных разговоров. Здесь были те, от кого зависело будущее компании. Кирилл открыл мероприятие. Он был великолепен — уверенный, обаятельный, лидер, ведущий своих людей к новым горизонтам. Анастасия слушала, и в душе шевелилось что-то горькое: как легко этот блеск, эта харизма, могут быть фальшивой мишурой, скрывающей гнилую сердцевину.
Потом слово взяла она. Подойдя к трибуне, она на секунду ощутила привычное предстартовое волнение — сжатие в желудке, сухость во рту. Но как только её взгляд скользнул по рядам внимательных лиц, волнение испарилось. Его место заняла ясность. Хрустальная, ледяная ясность. Она знала этот продукт, как свои пять пальцев. Она верила в него.
Её голос, ровный и убедительный, заполнил зал. Она говорила о «Сфинксе» не как о наборе функций, а как о революции. О безопасности, которая не тормозит, а ускоряет. О скорости, которая не жертвует надёжностью. Демонстрация прошла безупречно — программа работала, как швейцарские часы, вызывая одобрительный шёпот и кивки.
«Сфинкс — это не просто инструмент, — говорила Анастасия, её глаза встречались с глазами потенциальных клиентов. — Это страховка от хаоса. Это мост в будущее, по которому ваши деньги пройдут без потерь и сомнений».
Вопросы сыпались один за другим, технические, каверзные. Она парировала их легко, аргументированно, с лёгкой улыбкой, которая внушала уверенность. Она не просто продавала продукт — она вселяла веру. И видела, как эта вера рождается в глазах банкиров. Когда она закончила, зал взорвался аплодисментами. Не вежливыми, а искренними, продолжительными. Успех был осязаем, как запах дорогого кофе в перерыве.

Кирилл сиял, как новогодняя ёлка. Он пробился к ней сквозь толпу поздравляющих, его лицо было маской неподдельного восторга.
— Блестяще, Анастасия! Просто блестяще! Ты превзошла все ожидания. Я горд, что в моей команде есть такой профессионал.
— Спасибо, Кирилл. Команда постаралась, — скромно ответила она, но внутри всё замерло в ожидании.
— Увидимся на совете директоров в пять, — он дружески, почти отечески, хлопнул её по плечу. — Там обсудим твоё повышение. Я не шучу. После такого триумфа ты заслуживаешь большего. Исполнительный директор — это звучит, согласись?
Повышение. Слово повисло между ними, горькой, чудовищной иронией. Через несколько часов этот человек, с таким восхищением хлопавший её по плечу, планировал выставить её воровкой, сорвать с неё всё — репутацию, свободу, будущее — и присвоить плоды её труда. Но в груди у Анастасии не было страха. Там было спокойствие самурая перед последней битвой. Она была готова. Более чем готова.

В половине пятого зал заседаний совета директоров начал наполняться. Просторная, строгая комната с видом на вечерний город, огромный стол из полированного дерева, пахнущий дорогой кожей и властью. Анастасия узнавала почти всех. Аркадий Борисович Тихонов, председатель, седовласый и проницательный. Эльвира Васильевна Морозова, с её вечной невозмутимостью и острым умом бухгалтера. Игорь Николаевич Баранов, старый друг, с которым они когда-то начинали с нуля. Их взгляды встречались, и в его глазах она читала немой вопрос и поддержку.
И были новые лица. Среди них — Дмитрий. Он вошёл не спеша, в безупречном костюме, с дипломатом в руке. Их глаза встретились на долю секунды — никаких эмоций, только короткий, почти незаметный кивок. Но в этом кивке была целая вселенная: «Я здесь. Всё под контролем». Она почувствовала, как внутри закрепляется последний, недостающий оплот спокойствия.

Кирилл Волков занял место во главе стола, излучая уверенность победителя. Лилия устроилась по правую руку, словно верный оруженосец, разложив перед собой папки с триумфальным для неё исходом. На её лице играла едва сдерживаемая, сладкая улыбка. Она уже чувствовала вкус дорогого швейцарского шоколада на языке.
Анастасия села напротив, положив на колени свой портфель. В нём лежала не просто папка. Там лежала бомба замедленного действия. Её сердце билось ровно и мощно, как барабан перед атакой.

— Итак, господа, начнём, — голос Кирилла прозвучал бархатно и властно. — Сегодняшняя презентация проекта «Сфинкс» стала триумфом. Мы открываем двери в новый эшелон рынка. Контракты на полмиллиарда уже на горизонте. Это наш общий успех.
В зале пробежал одобрительный ропот, лица светились. Кирилл позволил паузе затянуться, наслаждаясь моментом, прежде чем перейти к главному.
— Однако, — его голос внезапно потерял теплоту, став металлическим, — есть вопросы, которые омрачают эту радость. Вопросы финансовой дисциплины. Вопросы, граничащие с преступлением.
Воздух в зале мгновенно сгустился. Улыбки сползли. Кирилл сделал театральную паузу, добиваясь максимального эффекта.
— Лилия, покажите отчёт.
Лилия встала, щёлкнула пультом. На экране всплыла таблица с цифрами. Её голос, выверенный и чёткий, зазвучал как похоронный марш. Она вела аудиторию по столбцам расходов, подводя к кульминации с мастерством опытного прокурора.
— Обратите внимание на эту строку, — её лазерная указка замерла на роковой сумме. — Оплата компании «Техногрупп Солюшнс» за модуль безопасности. Сто двадцать семь миллионов восемьсот тысяч рублей.
— Это колоссальная сумма для одного модуля, — нахмурился Аркадий Борисович, снимая очки. — Не могли бы вы пояснить?
— Конечно, — улыбка Лилии стала ещё слаще. — Выбор этого подрядчика и все согласования проходили под личным контролем нашего заместителя директора, Анастасии Сергеевны Весниной. Все документы подписаны ею. Все платежи инициированы ею. Она курировала этот вопрос полностью.
Десятки глаз, тяжёлых и подозрительных, устремились на Анастасию. Она чувствовала их на себе, как физическое давление.
— Да, это так, — её собственный голос прозвучал удивительно спокойно и ясно в наступившей тишине. — Финансовая часть проекта входила в мои обязанности.
— Проблема, — перебил Кирилл, его голос приобрёл лезвийную остроту, — в том, что «Техногрупп Солюшнс» — компания-призрак. Никакого модуля они не разрабатывали. Работу выполнила наша внутренняя команда. А деньги… деньги уплыли в офшоры и бесследно исчезли. Мы столкнулись с хищением. С хищением на почти сто двадцать восемь миллионов рублей.
В зале взорвалось. Возмущённые восклицания, требования объяснений, гул голосов — всё смешалось в хаос. Анастасия сидела неподвижно, островком спокойствия в центре бури. Она видела, как торжество загорается в глазах Кирилла и Лилии. Они уже праздновали.
— Это не просто хищение! — Кирилл перекричал шум, вставая. — Это спланированная операция! И все нити ведут к одному человеку — Анастасии Весниной! Она использовала доверие компании, которое копилось пятнадцать лет, чтобы обокрасть её!
— Это абсурдное обвинение, Кирилл, — парировала Анастасия, не повышая голоса. — У тебя нет доказательств.
— О, доказательства есть! — Он сделал властный жест в сторону Лилии. Та, с торжествующей походкой, начала раздавать заранее подготовленные папки членам совета.
Анастасия тоже взяла экземпляр. Листала. Да, её электронная подпись красовалась на платёжках. Да, переписка, искусно смонтированная, выглядела убедительно. Кирилл не пожалел сил на фасад. В зале воцарилось гнетущее молчание, прерываемое шелестом бумаг.
— Я требую немедленного отстранения Анастасии Весниной от должности и передачи всех материалов в правоохранительные органы! — провозгласил Кирилл, и в его голосе звучала неподдельная, праведная ярость.
Хаос вспыхнул с новой силой. Голоса разделились: одни требовали крови, другие призывали к осторожности, третьи, как Игорь Баранов, горячо вступались за Анастасию, ссылаясь на её безупречное прошлое. Кирилл и Лилия обменялись взглядами — взглядами победителей, которые вот-вот поставят финальную точку.

И в этот момент, когда кажется, что чаша весов уже качнулась в бездну, раздался голос. Негромкий, но настолько властный и чёткий, что перекрыл весь шум.
— Господа. Прошу тишины.
Все замерли. Говорил Дмитрий. Он медленно поднялся со своего места, его взгляд обвёл собравшихся.
— У меня есть информация. Критически важная информация по данному вопросу.
Все замолчали, словно ток отключили. Десятки глаз, полных недоумения и внезапного интереса, устремились к незнакомцу, осмелившемуся переломить ход заседания. Кирилл нахмурился, его брови сошлись в одну гневную линию. Он изучал лицо Дмитрия, пытаясь понять, кто этот человек и какую роль он может играть.
— Меня зовут Дмитрий Веснин, — его голос, не повышаясь, заполнил тишину, каждое слово падало чётко, как гвоздь. Он встал во весь рост, и в его позе читалась неоспоримая уверенность. — Я представляю группу акционеров, совокупно владеющую двенадцати процентами акций «Киберсферы». Мы провели своё, независимое расследование ситуации вокруг проекта «Сфинкс». И наши выводы… кардинально расходятся с версией, озвученной господином Волковым.
Кирилл побледнел так, что даже под матовым тональным кремом проступила серая желтизна. Лилия судорожно сжала планшет, её ногти, идеально покрытые лаком, побелели. Они не просто не ожидали такого — они не могли этого вообразить. В их сценарии не было места для акционера-призрака с собственной правдой.
— Что вы имеете в виду? — строго спросил Аркадий Борисович, его старческие, но острые глаза заинтересованно сузились.
— Я имею в виду, — отчеканил Дмитрий, открывая свою папку, — что обвинение против Анастасии Сергеевны Весниной является тщательно сфабрикованной ложью. А настоящими организаторами хищения ста двадцати восьми миллионов рублей являются Кирилл Викторович Волков и его помощница, Лилия Викторовна Соколова. И у меня есть неопровержимые тому доказательства.
Зал взорвался вторично, но на сей раз гул был иным — не праведным гневом, а шоком, смешанным с жгучим любопытством. Это была уже не драма с предсказуемым концом, а триллер с неожиданным поворотом.
— Это клевета! — закричал Кирилл, вскакивая. Жилы на его шее набухли. — Я генеральный директор! Я не позволю…
— Садитесь, Кирилл Викторович, — ледяной тон Аркадия Борисовича перебил его, как пощёчина. — Господин Веснин, вам предоставляется слово. Пожалуйста, ваши доказательства.

Дмитрий кивнул и уверенным шагом подошёл к проектору. Щёлчок — и на большом экране замерцали не аккуратные таблицы Лилии, а сложные схемы, банковские выписки, фотографии документов.
— Позвольте мне показать вам реальный путь денег, — начал он, и его голос приобрёл гипнотическую убедительность.
Он начал с главного — с финансовых потоков. На экране, как по волшебству, зажглась анимированная схема. Красная линия, как ядовитая змея, выползла из «Киберсферы», коснулась «Техногрупп Солюшнс» и, раздвоившись, устремилась дальше, к трём офшорным точкам на карте мира — Каймановы острова.
— Как видите, деньги не испарились, — голос Дмитрия был спокоен и методичен. — Они прошли чёткий, прослеживаемый путь. Со счёта фирмы-призрака средства были распределены между тремя офшорами: «Алый парус Инвест», «Сигма Трейдинг Групп» и «Волжские просторы Холдинг».
Он сделал паузу, дав этим названиям прочно засесть в сознании слушателей.
— Обратите внимание на названия. «Алый парус» — отсылка, очевидно, к фамилии Соколова. «Волжские просторы» — к фамилии Волков. Случайность? Не думаю.
Следующий слайд обжёг зал, как вспышка магния. Скан паспорта. Фото невзрачного мужчины — Антон Соколов.
— Компания «Алый парус Инвест» зарегистрирована на Антона Соколова, родного брата Лилии Викторовны. Зарплата брата — тридцать тысяч в месяц. Но он — владелец офшора, через который прошли десятки миллионов. Интересная арифметика.
Лилия, будто получив удар током, откинулась в кресле. Её лицо стало цвета сырого теста, губы беззвучно шевелились. Кирилл сидел, окаменев, но его глаза метались, ища выход.
— Компания «Волжские просторы Холдинг», — продолжил Дмитрий, не давая опомниться, — зарегистрирована на подставное лицо. Но реальный бенефициар… — он снова сделал паузу, и в зале застыл каждый, даже дышать перестали, — двоюродный брат Кирилла Викторовича, Артём Волков. Проживает в Цюрихе.
— Ложь! — хрипло выкрикнул Кирилл, но в его голосе уже не было прежней силы, только паническая хватка. — У меня нет брата в Швейцарии!
— Вот его швейцарский вид на жительство, — невозмутимо парировал Дмитрий, демонстрируя документ. — Вот свидетельство о рождении, подтверждающее родство. Вот фотографии с семейного сбора десять лет назад. Желаете продолжить?
Кирилл сжал челюсти так, что послышался скрежет. Он промолчал, и это молчание было красноречивее любых криков.
— Кроме того, — Дмитрий переключил слайд, и на экране появились выписки по картам, чеки, фото новой машины и квартиры, — Лилия Викторовна за два месяца совершила покупок на тринадцать с половиной миллионов. При зарплате в сто двадцать тысяч. Вопрос «откуда?» висит в воздухе.
Лилия не отвечала. Она уставилась в стол, её плечи мелко дрожали. Весь её гламурный лоск, вся надменность — испарились, оставив лишь испуганную, загнанную в угол женщину.
— Также у меня есть свидетель, — продолжил Дмитрий, обрушивая новый удар, — официант ресторана «Империал». Он подтверждает встречу Кирилла Викторовича с Вадимом Сорокиным, номинальным директором «Техногрупп», за неделю до регистрации фирмы. О чём, как не о схеме, они могли вести столь конфиденциальную беседу?
Кирилл попытался что-то сказать, но Дмитрий властно поднял руку.
— Я ещё не закончил. У нас есть техническое доказательство подлога. Экспертиза установила: три ключевых платёжных поручения были подписаны электронной подписью Анастасии Сергеевны не с её рабочего устройства, а с компьютера системного администратора Виктора Полякова. Того самого, который по личному указанию Кирилла Викторовича три месяца назад якобы «обслуживал» её компьютер. Господин Поляков дал письменные показания. Он подтверждает, что скопировал сертификат подписи по приказу Волкова.
На экране появились скучные, но убийственные технические логи с датами, временем и IP-адресами, а рядом — заявление испуганного администратора.
— И, наконец, — финальный аккорд Дмитрия прозвучал негромко, но абсолютно сокрушительно, — переписка. Личная переписка Кирилла Викторовича с Георгием Левиным, специалистом по офшорным схемам. Обсуждение создания структуры для «значительной суммы». Дата — за два месяца до первого платежа в «Техногрупп». Совпадение? — Дмитрий оглядел зал, и в его взгляде читался холодный триумф. — Опять же, вряд ли.
— Господа, перед вами не просто сумма и не просто подписи. Перед вами полная, изощрённая картина преступной схемы, — голос Дмитрия звучал как приговор. — Кирилл Волков и Лилия Соколова создали фирму-фантом. Компрометировали электронную подпись Анастасии Весниной. Провели через неё почти сто двадцать восемь миллионов. И перевели эти деньги в офшоры, которые контролируют их же родственники. А затем… затем они планировали завершить спектакль, выставив Анастасию виновницей, используя эти же, ими же созданные, документы. Это не хищение по наитию. Это продуманная, циничная диверсия с целью уничтожить невиновного человека и скрыться.

В зале стояла гробовая тишина. Давление этой тишины было почти физическим. Все взгляды, тяжёлые и неумолимые, были прикованы к Кириллу и Алле. Он казался статуей, высеченной из серого мрамора страха. Она — маленькой, сжавшейся птичкой, попавшей в стекло.
— Это… это провокация, — выдавил наконец Кирилл, но его голос был пустым, лишённым всякой убедительности. Тень металась в его глазах. — Все эти «доказательства»… их могли сфабриковать. Господин Веснин — заинтересованное лицо. Бывший муж. Конечно, он будет защищать её любой ценой!
— Конечно, я заинтересован в её защите, — парировал Дмитрий, и в его спокойствии была стальная мощь. — Но я также, как владелец двенадцати процентов акций, кровно заинтересован в том, чтобы мои инвестиции не уплывали в карманы мошенников. Все представленные мной материалы прошли проверку у независимых экспертов. Я готов прямо сейчас предоставить их контакты. Готов к любой, самой тщательной сторонней аудите.

И тут слово взяла Анастасия. Она поднялась. В руках у неё была её собственная, смертоносная папка. Её голос, после ледяной тишины, прозвучал с невероятной ясностью и силой.
— Господа, позвольте мне добавить. После того как я узнала о заговоре, я провела собственный анализ. Вот тот самый финансовый отчёт, который господин Волков просил меня подготовить. — Она стала раздавать копии. — Обратите внимание на даты трёх ключевых платежей в «Техногрупп». Первый — пятнадцатого апреля. В это время я находилась на стратегической встрече с клиентами на другом конце города. Вот протокол, подписи. Второй — двадцать второго апреля. Я вела четырёхчасовой тренинг для нового набора. Есть запись. Третий — третьего мая. Я была за тысячу километров отсюда, на конференции в Новосибирске. Билеты, посадочный талон, фото с мероприятия. — Она сделала паузу, и её взгляд, острый как скальпель, вонзился в Кирилла. — Я физически не могла находиться за своим компьютером в эти моменты. Кто-то другой использовал мою подпись. И теперь мы все знаем — кто.

Аркадий Борисович долго молчал, перелистывая страницы, сопоставляя факты. Его лицо было суровым.
— Господа, — наконец произнёс он, и в его голосе звучала тяжесть неподдельного отвращения. — Картина более чем ясна. Мы имеем дело не с ошибкой, а с преднамеренным, отточенным преступлением. С попыткой уничтожить честного сотрудника. Я предлагаю немедленно отстранить Кирилла Волкова и Лилию Соколову от всех должностей. Инициировать полное независимое расследование. И передать все собранные материалы в правоохранительные органы.
— Поддерживаю, — чётко сказала Эльвира Васильевна Морозова.
— Я тоже, — твёрдо добавил Игорь Николаевич.
— Ставлю на голосование, — поднял руку Аркадий Борисович. — Кто за отстранение Кирилла Волкова и Лилии Соколовой и начало уголовного дела?
Руки поднимались одна за другой. Тяжело, неохотно, но неотвратимо. Четырнадцать из семнадцати. Подавляющее большинство.

Кирилл медленно поднялся. Он был похож на человека, только что получившего невидимый удар в солнечное сплетение. Всё его величие, весь лоск испарились, оставив серое, опустошённое лицо. Он смотрел на лес поднятых рук с немым, животным непониманием. Как так? Лилия не рыдала громко. Она просто закрыла лицо ладонями, и сквозь её тонкие, ухоженные пальцы просочились беззвучные, прерывистые всхлипы. Её мир рухнул в одно мгновение.
— Заседание окончено, — голос председателя прозвучал как похоронный колокол. — Господин Волков, госпожа Соколова, прошу вас покинуть здание. Служба безопасности сопроводит вас. Вам будет запрещён доступ в офис и ко всем корпоративным ресурсам до окончания следствия.
К ним подошли двое охранников — те самые, что обычно почтительно кивали у лифта. Теперь их лица были непроницаемы. Кирилл, двигаясь как автомат, начал складывать вещи в портфель. Его руки предательски дрожали. Проходя мимо Анастасии, он замер. Его взгляд встретился с её взглядом. В его глазах бушевала адская смесь: бешенство, панический страх, и — что было, пожалуй, страшнее всего — внезапное, вымученное уважение к тому, кого он считал пешкой.
— Ты выиграла, — прошипел он так тихо, что услышала только она.
— Я всегда выигрываю, когда играю честно, Кирилл Викторович, — так же тихо, но абсолютно чётко ответила она. — А вы проиграли в ту самую секунду, когда решили, что можно предать и обмануть.
Их увели. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. В зале повисла тяжёлая, вымотанная тишина, пахнущая потом, адреналином и расплатой.

После формального окончания в зале остались лишь несколько человек: Анастасия, Дмитрий, Аркадий Борисович и Эльвира Васильевна. Праздновать было рано. Воздух всё ещё был отравлен последствиями.
Аркадий Борисович снял очки и устало протёр переносицу.
— Анастасия Сергеевна, вы понимаете масштаб катастрофы, — начал он, его голос был лишён эмоций, лишь глубокая усталость. — Независимо от того, кто виновен, компания понесла чудовищный удар. Сто двадцать восемь миллионов — это дыра. Репутация, которую мы копили годами, трещит по швам. Если информация попадёт в прессу… инвесторы, клиенты… Это может обрушить всё.
— Я понимаю, — кивнула Анастасия, её собственная усталость внезапно накатила с новой силой, но внутри горел стальной стержень ответственности. — Я готова сделать всё, что в моих силах, чтобы вернуть средства и спасти репутацию компании. Это моя обязанность. Как руководителя проекта. И как человека, чьё имя было вписано в эту аферу.
— И как вы собираетесь это сделать? — спросила Эльвира Васильевна, её взгляд был пристальным и неумолимым. В её глазах читался один главный вопрос: что дальше?
Анастасия открыла свой ноутбук, резким движением подключила его к проектору. Экран снова ожил, но теперь на нём не было карт офшоров. Там был простой, чёткий план действий.
— У меня есть план, — сказала она, и голос её звучал не как просьба, а как заявление. — Деньги ушли в три конкретные офшорные компании. Как наглядно показал Дмитрий Михайлович, эти компании контролируются родственниками Волкова и Соколовой. Связи есть, транзакции свежие, счета, скорее всего, ещё активны. Если действовать немедленно и агрессивно — через правоохранителей и международные финансовые институты — есть реальный шанс эти счета заблокировать, а деньги вернуть.
— Это займёт месяцы, если не годы, — мрачно возразил Игорь Николаевич, потирая переносицу. — Офшорные острова — не наши друзья. Они не горят желанием делиться.
— Не обязательно полагаться только на официальные каналы, — уверенно вмешался Дмитрий, снова вставая. В его позе читалась привычная власть человека, который знает, как решать сложные задачи. — У меня есть выходы на специалистов по возврату активов. Адвокаты с доступом к регуляторам в тех же юрисдикциях. Если мы предоставим следствию нашу базу — а она железная — и параллельно запустим международный юридический прессинг, процесс можно ускорить в разы. Я готов финансировать этот фронт работ. Как акционер, я кровно заинтересован в возврате средств.

Дискуссия растянулась ещё на сорок минут, но тон её изменилась. От шока и отчаяния — к жёсткому, деловому обсуждению тактики. Как синхронизировать действия с полицией и прокуратурой? Как выйти на нужных людей за рубежом? Как залатать дыру в репутации до того, как она станет смертельной?
К концу были приняты четыре ключевых решения, выбитые в камне общего согласия.
Расследование. Немедленный старт уголовного дела против Волкова и Соколовой. Всё, что накопили Анастасия и Дмитрий, — в руки следователей.
Возврат. Дмитрий берёт на себя координацию международной юридической машины по вытягиванию денег из офшоров.
Руководство. Анастасия Веснина назначается временно исполняющей обязанности генерального директора. Ей доверяют вывести компанию из пике.
Тишина. Максимальная конфиденциальность. Никаких утечек в прессу, никаких панических разговоров с клиентами. Пока не будет чёткого плана и первых результатов.

Когда формальности были улажены и остальные участники, уставшие, но с каплей надежды, разошлись, в огромном, опустевшем зале остались только они двое. За окнами в сизых сумерках загорались первые огни. Город жил своей жизнью, не подозревая, какая драма только что разрешилась в этой стеклянной башне.
— Спасибо, — выдохнула Анастасия, подходя к Дмитрию. Слово казалось слишком маленьким, слишком бледным для того, что он сделал. — Без тебя… они бы меня уничтожили.
— Мы справились вместе, — поправил он мягко, беря её руки в свои. Его ладони были тёплыми и твёрдыми. — Ты собрала улики. Ты выдержала их натиск. Ты придумала ход с отчётом. Я лишь дал тебе трибуну и вес как акционера. Это была твоя победа, Анастасия.
Она покачала головой, не отпуская его рук.
— Знаешь, эти последние дни… я постоянно думала. О нас. О том, что мы сломали пять лет назад. Почему не смогли удержать то, что было.
— Я тоже думал. Постоянно, — признался он, и в его глазах мелькнула знакомая, давно забытая боль. — Особенно там, в Питере, в своей идеальной, пустой квартире.
— Расскажи, — попросила она тихо, садясь рядом с ним в одно из кресел. Их плечи почти соприкасались. — Расскажи, как ты жил. Мне нужно это услышать.

Дмитрий откинулся на спинку кресла, его взгляд устремился в темнеющее небо за окном.
— Первый год… был адом, — начал он, и его голос стал глуше, откровеннее. — Я сбежал в Питер, потому что не мог дышать воздухом, в котором везде был твой след. Каждое место в том городе было для меня пыткой. Я зарывался в работу с головой, по шестнадцать часов в сутки, лишь бы не оставаться наедине с мыслями. Но ночью… ночью они наваливались. И я прокручивал всё снова и снова. Где я ошибся. Где сдался.
Он замолчал, собираясь с силами.
— Я понял, что был чудовищным эгоистом. Требовал, чтобы ты была домом, уютом, вниманием. Но не видел, что твоя работа — не карьеризм, а часть тебя. Твоё творчество. Твоя реализация. Я любил тебя, но любил, как ребёнок любит игрушку — хотел, чтобы ты была всегда под рукой, моя. Это была не любовь. Это было владение.
Анастасия слушала, затаив дыхание. В его словах была горькая правда, которую она сама тогда не могла сформулировать.
— На второй год стало чуть легче. Я пошёл к психологу. Он помог разобраться в этом комке обид и претензий. Я научился… отпускать. Принимать твой выбор. Но одиночество никуда не делось. Пробовал встречаться — бесполезно. Все они были не тобой. Всегда в них искал тебя и не находил.
Он повернулся к ней, и его взгляд был полон такой обнажённой тоски, что у неё перехватило дыхание.
— На третий год я купил акции «Киберсферы». Не как инвестор, Анастасия. Как отчаявшийся человек. Это был мой билет в твой мир. Единственный способ оставаться рядом. Я читал квартальные отчёты и представлял, как ты засиделась над ними. Следил за успехами компании и гордился тобой, как безумец, тайком. Это было всё, что у меня осталось. Наблюдать за твоей жизнью из-за стекла.
Слёзы, которые она сдерживала весь этот адский день, подступили к горлу, горячие и неудержимые.
— Четвёртый и пятый год… я просто существовал. Бизнес шёл в гору, денег было больше, чем нужно. Но внутри — пустыня. Я добился всего, о чём мечтал когда-то. И оказалось, что без тебя эти достижения — просто красивые цифры на экране. Они не греют.
— А потом… ты узнал о проблемах в компании, — прошептала она.
— Да. И впервые за пять лет я увидел не беду, а… шанс. Шанс снова быть рядом. Не как муж — я отдавал себе отчёт, сколько воды утекло. Но как друг. Как человек, который может подставить плечо. И я ухватился за этот шанс, как утопающий за соломинку.

Она не смогла больше сдержаться. Тихие, беззвучные слёзы покатились по её щекам, оставляя горькие солёные дорожки. Она не плакала с того дня, когда ставила подпись под разводом.
— Дмитрий, я тоже была несчастна все эти пять лет, — выдохнула она, и это признание, наконец сорвавшееся с губ, было таким же облегчением, как сброшенный тяжёлый камень. — Я строила карьеру, ломала потолки, получала должности. Казалось, весь мир у моих ног. А вечером я возвращалась в пустую квартиру, где не было тебя, и все эти победы превращались в пыль. Я думала, это просто привычка, скука… Но время шло, а пустота внутри не заполнялась. Она росла.
Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, оставляя на коже влажный, солёный след.
— Я часто играла в игру «а что, если». Если бы тогда, пять лет назад, я не уехала в ту чёртову командировку. Если бы мы просто сели и поговорили, как люди, а не как враги. Возможно… всё сложилось бы иначе.
— Возможно, — тихо согласился Дмитрий. — Но прошлое не перепишешь. Его можно только принять и идти дальше. Вопрос… хотим ли мы идти дальше вместе?
Анастасия посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В его серых, усталых глазах она читала всё ту же знакомую боль, ту же усталость от одиночества, и — да, то самое неугасшее чувство, которое пережило и обиды, и годы молчания. Оно было тихим, приглушённым, но живым.
— Хочу, — прошептала она так тихо, что это было почти движение губ. — Но давай… давай не будем рваться вперёд сломя голову. Мы уже сломали её однажды. Давай начнём сначала. Медленно. Будем заново учиться быть вместе.
Уголки губ Дмитрия дрогнули, и на его лице расцвела первая за этот бесконечный, адский день настоящая, тёплая улыбка. Без горечи, без надрыва. Простая и светлая.
— Согласен. Мы слишком торопились разбежаться. Посмотри, к чему это привело. Теперь будем мудрее. У нас… у нас впереди целая жизнь, чтобы всё исправить.

Они просидели в опустевшем зале ещё очень долго, просто держась за руки. Их пальцы переплелись сами собой, найдя друг друга после долгой разлуки. Говорили о Марине, о её предстоящих экзаменах, о том, как строить новое — без спешки, без ожиданий, просто день за днём. И впервые за много лет в груди у Анастасии было не леденящее одиночество, а тихое, щемящее тепло близости. И понимание, что она не одна.

Через два месяца после того заседания, изменившего всё, Анастасия сидела на жёсткой скамье в зале суда. Проходило первое предварительное слушание по делу Кирилла Волкова и Лилии Соколовой. Она была здесь как свидетель и потерпевшая. Несмотря на все усилия, информация просочилась, и на задних рядах теснились журналисты, шелестя блокнотами.
Кирилл сидел на скамье подсудимых между двумя адвокатами. От прежнего харизматичного директора не осталось и следа. Костюм висел на нём, как на вешалке, лицо осунулось и покрылось серыми тенями. Когда его взгляд скользнул по Анастасии, он не выдержал и отвернулся первым, сломленный и опустошённый.
Лилия сидела отдельно. Её адвокат выторговал сделку — полное признание и показания против Кирилла в обмен на снисхождение. Она не выглядела триумфатором. Всё слушание она просидела, уткнувшись в платок, её плечи мелко тряслись.
Прокурор монотонно, но неумолимо зачитывал обвинение. Хищение в особо крупном. Подделка. Мошенничество. Организация преступной группы. Каждый пункт подкреплялся тем самым досье, которое собрали они с Дмитрием и Глебом. Цифры, схемы, выписки — всё складывалось в безупречную, убийственную мозаику.
Адвокаты Кирилла пытались что-то оспорить, но их доводы разбивались о каменную стену доказательств. Они звучали жалко, почти беспомощно.
Когда очередь давать показания дошла до Лилии, она поднялась, едва держась на ногах. Её голос был тонким, дрожащим:
— Я виновата. Признаю. Но… это всё он. Кирилл. Он всё организовал. Обещал рай, новую жизнь. Я была дура, поверила. Он манипулировал мной, играл на чувствах. Я не хотела вредить Анастасии Сергеевне, но он настоял… сказал, иначе никак.
— Ложь! — хриплый, полный бессильной ярости крик Кирилла разрезал зал. — Это ты! Ты всё придумала! Ты меня втянула!
Судья стукнул молотком, восстанавливая порядок. Но яд был уже выпущен. Отчаяние Кирилла лишь подтверждало правду слов Лилии.
Слушание длилось три часа. Допросы, документы, технические детали. В конце судья, недолго совещаясь, постановил оставить обоих под стражей до вынесения приговора. Следующее заседание — через месяц.

Когда Кирилла, закованного в наручники, уводили, он на секунду замер рядом с Анастасией. Охранник дёрнул его за локоть, но он успел бросить ей вполголоса, с каким-то странным, почти профессиональным отстранением:
— Я недооценил тебя. Это была моя главная ошибка.
Анастасия не ответила. Она просто смотрела ему вслед. Жалость? Да, крошечная, горькая капля её была. Когда-то он был блестящим стратегом, талантливым руководителем. Лилия — эффективным и умным организатором. Но они выбрали тёмную, скользкую тропу, решив, что можно украсть чужой успех, вместо того чтобы создавать свой. И теперь платили по счёту, который выставила им собственная жадность.

После суда они с Дмитрием зашли в небольшой, тихий ресторанчик неподалёку. Сидели за столиком у окна, за которым кипела обычная городская жизнь.
— Процесс будет долгим, — сказал Дмитрий, отодвигая меню. — Приговор — не раньше чем через два-три месяца. Но исход предрешён. Доказательств — гора. А показания Лилии добили его окончательно.
— А что с деньгами? — спросила Анастасия, отодвигая тарелку. Мысль о них, этих украденных миллионах, всё ещё висела над ней тяжёлым грузом. — Есть прогресс с возвратом?
— Да, и довольно обнадёживающий, — Дмитрий откинулся на спинку стула, и в его глазах блеснул знакомый азарт стратега. — Мои люди работают с регуляторами на Кайманах. Счета офшорных компаний уже заморожены по международному запросу. Вероятность вернуть основную сумму — около семидесяти процентов. Не всё, конечно. Часть они уже успели спустить, но львиная доля сохранена. Это уже победа.
Он помолчал, а потом улыбнулся, но улыбка была без злорадства, скорее, с холодным удовлетворением.
— Знаешь, что забавно? Брат Лилии, Антон, начал сотрудничать со следствием. Испугался перспективы стать соучастником. Дал показания, как ему передавали деньги, как его «попросили» стать номиналом. Это ещё один гвоздь в крышку гроба для Кирилла.

Они перешли на более лёгкие темы. Марина должна была скоро вернуться из деревни. Нужно было думать о лете.
— Я думал, может, взять всем вместе отпуск, — осторожно предложил Дмитрий. — Съездить куда-нибудь. Отдышаться. Например, в Грецию. Марина как-то говорила, что мечтает увидеть Акрополь.
— Это… хорошая идея, — Анастасия почувствовала, как где-то глубоко внутри разжимается очередной зажим. — Мне правда нужно отключиться. Эти недели вытянули все силы.
— Тогда я беру организацию на себя. Две недели на островах. Море, солнце, никаких звонков.

Слово «всем вместе» и особенно «семейный отдых» повисло между ними, наполненное новым, ещё не до конца осознанным смыслом. Они помолчали, изучая друг друга. Семья. Были ли они ею? Или только стояли на пороге, заново выстраивая мосты через пропасть прошлого?

Летом они улетели в Грецию, как и планировали. Небольшой, уютный городок на побережье, вдали от шумных троп. Две недели, которые стали для них глотком чистого, свежего воздуха после удушья интриг и страха. Для Марины это было маленьким чудом — видеть родителей вместе, смеющихся за одним столом, спокойно разговаривающих. Она ловила их взгляды, полные тихого понимания, и её сердце наполнялось надеждой, которую она уже почти похоронила.
Однажды вечером, когда Марина убежала на молодёжную дискотеку, Анастасия и Дмитрий остались на террасе своей виллы. Закат растекался по небу малиновым и золотым сиропом, море шуршало галькой где-то внизу.
— Знаешь, — начал Дмитрий, негромко, как бы размышляя вслух. — Я много думал этой весной. Если бы не вся эта чудовищная история с Волковым… мы бы, наверное, так и продолжали жить параллельно. Встречались бы у школы, кивали друг другу. И всё.
— Иногда для толчка нужна катастрофа, — тихо согласилась Анастасия, прислонившись к перилам. Она смотрела на уходящее солнце. — Чтобы понять, что на самом деле важно. Что стоит бороться.
Она повернулась к нему. В её глазах, отражавших багрянец заката, стояли слёзы. Не от горя. От чего-то большего.
— Дмитрий, я хочу, чтобы мы попробовали снова. Медленно, осторожно, как и договаривались. Но я хочу верить… что у нас есть будущее. Что мы сможем построить что-то новое. Умнее. Крепче.
— У нас есть будущее, — он сказал это без тени сомнения, твёрдо и ясно. Взяв её руки в свои, он притянул её ближе. — И на этот раз мы всё сделаем правильно. Я больше не буду требовать от тебя невозможного. Я научусь быть рядом с твоими амбициями, а не вопреки им. А ты… может быть, научишься иногда останавливаться и замечать, что я тут есть.
— Научусь, — она улыбнулась сквозь слёзы, и это была самая лёгкая, самая искренняя улыбка за многие годы. — Обещаю.

Они стояли, обнявшись, слушая, как где-то на пляже играет живая музыка и смеются люди. Жизнь, яркая, шумная и прекрасная, продолжалась. И теперь у них была возможность прожить её — вместе.

В конце лета, уже по возвращении, состоялся окончательный суд. Приговор Кириллу Волкову был суров: восемь лет колонии общего режима, конфискация имущества, пожизненный запрет на руководящие должности и гигантская компенсация компании. Лилия Соколова, благодаря сотрудничеству со следствием, получила условный срок — три года, и огромный штраф.
Выйдя из здания суда после оглашения приговора, Анастасия почувствовала не триумф, а тяжёлую, усталую пустоту. И тут её окликнули.
— Анастасия Сергеевна… подождите, пожалуйста.
Это была Лилия. Она стояла на ступенях одна, в простом, почти бесформенном платье, без намёка на былой лоск. Её лицо было опухшим от слёз, глаза — огромными и пустыми. Дмитрий, идущий рядом, насторожился, но Анастасия жестом дала понять, что всё в порядке.
— Я хотела извиниться, — голос Лилии был хриплым шёпотом. — Я знаю, что мои слова ничего не стоят. Но я хочу, чтобы вы знали… я понимаю, какую чудовищную ошибку совершила. Я разрушила свою жизнь. Из-за жадности. Из-за глупости. И мне теперь с этим жить.
Анастасия смотрела на неё. Перед ней была не та ядовитая, самоуверенная красотка, а сломленная, напуганная женщина, потерявшая всё.
— Лилия, — сказала Анастасия спокойно, без злобы, но и без сочувствия. — Я не скажу, что прощаю тебя. Ты пыталась уничтожить мою жизнь, смеялась над этой перспективой. Прощение нужно заслужить. А ты его пока не заслужила.
Лилия опустила голову, будто получив пощёчину.
— Но я желаю тебе найти правильный путь, — продолжила Анастасия. — Ты молода. У тебя ещё есть вся жизнь. Используй эти три года, чтобы понять, что по-настоящему важно. Деньги приходят и уходят. А честь, достоинство, честность… это то, что остаётся с тобой навсегда.
Она развернулась и пошла к машине, не оглядываясь. Лилия осталась стоять на ступенях, одинокая и бесконечно маленькая на фоне громады закона.

Возврат украденных средств занял ещё два долгих месяца бумажной волокиты и международных переговоров.
Благодаря титаническим усилиям международных адвокатов, которых мобилизовал Дмитрий, и под давлением финансовых регуляторов, удалось совершить почти невозможное — вернуть около семидесяти процентов украденной суммы. Остальные деньги растворились в роскошных отелях, дорогих безделушках и авантюрных перелётах. Эта потеря была болезненной, но не смертельной. «Киберсфера» выстоял, продолжив расти, хотя шрам от предательства остался на его финансовой истории навсегда.

Осенью, когда город окрасился в багрянец, совет директоров собрался для главного решения — утвердить постоянного лидера. Анастасия за прошедшие месяцы не просто исполняла обязанности — она вела компанию вперёд. «Сфинкс» стал золотым стандартом для пяти крупнейших банков, ещё три подписали контракты. Прибыль била все рекорды. Аркадий Борисович, открывая заседание, говорил о стабильности и доверии.
— Нам необходимо утвердить кандидатуру генерального директора на постоянной основе, — его взгляд обвёл собравшихся. — У нас есть выбор: искать звезду на стороне или довериться тому, кто уже доказал свою преданность и эффективность в огне. Я предлагаю рассмотреть кандидатуру Анастасии Сергеевны Весниной.
В зале пробежал одобрительный гул. Дмитрий, не как бывший муж, а как крупный, влиятельный акционер, поднял руку.
— Я поддерживаю это предложение полностью. Анастасия доказала не только высочайший профессионализм, но и то, что сегодня важнее любого таланта — безупречную личную честность и мужество. Именно такие люди должны вести компании в новую эпоху.
Голосование было стремительным и единогласным. Семнадцать рук поднялись за неё. В тот миг, когда Аркадий Борисович объявил результат, Анастасия почувствовала не бурю восторга, а глубочайшую, почти физическую тяжесть ответственности. Сотни судеб, тысячи семей — теперь это было на её плечах. Но в этой тяжести была и странная, кристальная ясность. Это было её место.

Вечером того дня Дмитрий пригласил её не на деловой ужин, а в особое место. В «Элегию». За тот самый столик у окна, где двадцать лет назад он, молодой и нервный, доставал из кармана коробочку с кольцом. Официант принёс шампанское. Бокалы наполнились золотистыми пузырьками.
— За новую главу, — поднял бокал Дмитрий, и в его глазах горели огни города и что-то неизмеримо более тёплое.
— За преодоление, — добавила Анастасия.
— За справедливость, которая всё-таки восторжествовала.
— За любовь, — прошептала она уже тише, только для него. — За вторые шансы. И за мудрость, чтобы их не упустить.
Они выпили. Говорили о будущем компании, о планах на Марину, о простых, бытовых вещах, которые теперь казались драгоценными. И тогда Дмитрий, сделав паузу, достал из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Не новую, а ту самую, старую, знакомую до слёз.
— Анастасия, — он открыл её. Внутри, на потёршемся бархате, лежало кольцо. Не то, старое. Новое. Но в его линиях угадывалась эхо прошлого, переосмысленного и очищенного. — Я не хочу спешить. И не буду давить. Но я хочу, чтобы ты знала: мои намерения — на всю оставшуюся жизнь. Не из-за долга. Не ради Марины. А потому что я люблю тебя. Всегда любил. Даже когда мы теряли друг друга из виду. Выходи за меня. Снова.
Анастасия смотрела на кольцо, и мир вокруг поплыл в радужном мареве от нахлынувших слёз. Счастливых. Ошеломлённых.
— Это безумие, — выдохнула она, смеясь и плача одновременно. — Мы уже прошли через это. Мы разбились вдребезги и пять лет собирали осколки по отдельности.
— Именно поэтому, — его голос был твёрдым, а руки, взявшие её ладони, — тёплыми и надёжными. — Мы прошли через это. И поняли, что важнее друг друга у нас нет ничего. Мы стали другими. Мудрее. Терпеливее. Мы научились слушать. Это не будет, как в первый раз. Это будет лучше. Настоящее.
Анастасия закрыла глаза, чувствуя, как вся прошлая боль, все сомнения и страхи отступают, смываемые этой новой, зрелой волной уверенности. Она открыла их и посмотрела прямо в его глаза, видя в них своё будущее — сложное, яркое, общее.
— Да, — сказала она твёрдо и ясно. — Да, Дмитрий. Я выйду за тебя. Снова. И на этот раз — навсегда.
Он надел кольцо на её палец. Оно село идеально. Их поцелуй был долгим, нежным, полным обещаний и тихой, непоколебимой радости. Вокруг кипела жизнь ресторана, но для них в тот момент существовала только эта точка во времени и пространстве — точка начала.

Прошёл ровно год с того майского вечера, когда она, затаив дыхание, стояла у двери кабинета Кирилла Волкова. Год, который перепахал её жизнь до основания. Теперь, сидя в кресле генерального директора, она иногда ловила себя на воспоминаниях о том леденящем ужасе. Но это уже была не боль, а отстранённое, почти философское наблюдение.
Кирилл отбывал срок. Доходили слухи, что он сломлен и морально, и физически. Лилия, выплачивая гигантский штраф, влачила жалкое существование на задворках бизнеса. Их жизни были раздавлены грузом их же выбора. Анастасия не испытывала злорадства. Лишь тихую, печальную досаду от напрасно растраченных талантов и человеческих судеб.
«Киберсфера» под её руководством стал флагманом отрасли, выходя на международные рынки. Работа по-прежнему поглощала её, но теперь это было творчество, а не бегство. Марина, ставшая студенткой престижного вуза, каждые выходные привозила в дом шум, смех и молодую энергию. Дмитрий, запустив совместный технологический проект, доказал, что их союз силён не только в личном, но и в деловом.
Жизнь, настоящая, полная и сложная, продолжалась. Впереди ждали новые вызовы, риски и вершины. Но Анастасия Веснина знала теперь главное. Что бы ни случилось, она не одна. Рядом с ней — семья, выкованная в испытаниях. Рядом — любовь, прошедшая через разлом и закалённая им. И непоколебимая, тихая вера в простую, древнюю истину: добро, пусть и не сразу, пусть ценой невероятных усилий и мудрости, — но побеждает. Правда оказывается сильнее лжи. А любовь — единственная сила, способная поднять из пепла и дать начало чему-то по-настоящему новому и прекрасному. Ибо даже самая тёмная ночь неизбежно уступает место рассвету, который омывает мир чистым светом, даря шанс начать всё с чистого листа, с мудростью прошлого в сердце и надеждой на будущее в душе.

---

Оставь комментарий

Рекомендуем