28.09.2023
966 просмотров

Из холодильника не смей ничего браmь – мы эmи продукmы на свои деньги покупали, — оmчеканила дочь.

— Из холодильника не смей ничего брать – мы эти продукты на свои деньги покупали. — отчеканила дочь.

– Но как же так, Наташа? Я, получается, на весь день у тебя остаюсь, что мне тогда есть?

– С собой надо было прихватить. Ладно, нам пора. А то из-за тебя и мы не успеем. – Наталья закрыла за собой дверь, оставив бабушку и внука наедине.

Владелец Ольга Брюс

Владелец Ольга Брюс

Арина Григорьевна мирно спала на диванчике, как вдруг громко зазвонил телефон. Женщина аж подскочила от неожиданности. На другом конце провода послышался голос дочери Натальи.

– Мам, нужно с Толиком посидеть, приезжай через два часа, – не здороваясь, проговорила Наталья. – Нам с мужем нужно уехать по делам, а сына оставить не с кем.

Старушка согласилась и поспешила собираться. С трудом встав с постели, привела себя в порядок, набрала гостинцев для внука и потопала тяжёлым шагом к автобусной остановке. Ехать, в лучшем случае, полтора часа, поэтому стоило поторопиться. Забравшись в душный автобус, бабушка присела и, обмахивая лицо платочком, судорожно посматривала на часы – боялась опоздать к любимой дочке.

Когда Арина добралась до квартиры Натальи, та встретила её недовольным взглядом и с брезгливостью в голосе сказала:

– Ты на семь минут опоздала.

– Наташенька, ты же знаешь, к тебе ехать долго. Да и я уже немолода, ходить стало совсем трудно…

– Значит, такси надо было вызывать, – огрызнулась женщина и, сказав мужу, что пора выходить, добавила. – Так, мы приедем часов в десять вечера. Внимательно следи за Толиком и в квартире прибери – у меня нет на это времени. А из холодильника не смей ничего брать – мы эти продукты на свои деньги покупали.

Арина Григорьевна удивлённо спросила:

– Но как же так, Наташа? Я, получается, на весь день у тебя остаюсь, что мне тогда есть?

– С собой надо было прихватить. Ладно, нам пора. А то из-за тебя и мы не успеем. – Наталья закрыла за собой дверь, оставив бабушку и внука наедине.

Арина не понимала, что случилось с её дочерью, ведь она никогда слова плохого о ней не сказала, ни разу в жизни не наказала за шалость. Мысль о том, чтобы ударить свою девочку, женщине даже в голову не приходила. Очень сильно любит Арина Григорьевна свою Наташу.

Так получилось, что Наталья была поздним ребёнком – Арина родила девочку в сорок четыре. Радости женщины не было предела – так сильно она ждала маленькое чадо, так надеялась, что рано или поздно станет матерью. И вот Наташа появилась на свет. Женщина баловала ребёнка, покупала девочке всё самое лучшее, удовлетворяла любую прихоть – так проявлялась забота о единственной дочери. С возрастом Наталья становилась всё более капризной. Чувствуя власть над ни в чём не отказывающей мамой, помыкала ей, как вздумается.

– Мам, я с подружками гулять иду, – тогда ещё юная девушка надевала увесистые серьги и красовалась перед зеркалом.

– Наташенька, куда ты собралась? Уже поздно, а тебе завтра в школу, – Арина Григорьевна собиралась ложиться спать.

– Без тебя разберусь, – огрызнулась дочь, надевая ботинки. – Вернусь не скоро. А ты пока погладь школьную форму.

Не успела мать что-либо сказать, как девушка выскочила из квартиры. Арина попыталась вернуть её, но, выйдя на улицу, никого не обнаружила – дочери и след простыл. Всю ночь Арина не находила себе места, смотрела в окно и ждала дочку. Казалось, она выплакала все слёзы. Дождалась она ребёнка лишь под утро. Наталья вернулась – вернее, приползла – домой в шесть утра в нетрезвом виде. Взволнованная мама встретила девочку и, не ругая, отвела в кровать. Конечно, в таком состоянии дочь в школу не пошла.

И таких ситуаций, когда Наташа плевала на мнение матери и её авторитет, было предостаточно. Но женщина привыкла. Главное – сделать дочь счастливее, остальное неважно.

Выполнив все указания дочери, Арина Григорьевна дождалась возвращения Наташи и зятя. Как обычно, не получив никакой благодарности за услугу, старушка поздним вечером направилась ловить последний автобус, чтобы вернуться в маленькую двухкомнатную квартиру. Вернувшись, уставшая, прилегла на старый, облезлый диван и осмотрела комнату: серый, потрескавшийся потолок, облезлые стены, мебель – чуть ли не ровесница Арины, потёртый пол… В квартире, на памяти старушки, ни разу не делался ремонт: все деньги уходили на прихоти Наташи, а сейчас, с имеющейся пенсией, о ремонте Арина могла только мечтать.

Владелец Ольга Брюс

Владелец Ольга Брюс

«Зато доченька сейчас хорошо живёт, не жалуется», – в мыслях порадовалась за Наташу Арина, вспоминая богатое убранство квартиры зятя.

На следующий день старушка проснулась с головной болью. Арина Григорьевна почувствовала шум в ушах, трудно было встать с постели.

– Давление, – пробурчала она, пытаясь добраться до ящичка с лекарствами.

Рыская среди картонных коробочек и полупустых блистеров, попыталась отыскать нужные таблетки – не нашла.

– Видимо, закончились. – потирая виски, с грустью в голосе произнесла женщина. – Придётся в аптеку идти.

Порылась в маленьком чёрном кошелёчке и, найдя пару мелких купюр и немного мелочи, приуныла.

– Совсем денежек не осталось, – тяжело вздохнула Арина. – А пенсию только через неделю выплатят.

Нехотя женщина позвонила Наталье – было стыдно утруждать единственную дочь, но других вариантов нет. На другом конце провода старушка услышала её недовольный голос:

– Чего тебе?

– Наташенька, здравствуй! – заговорила мать, хватаясь за голову. – Можешь, пожалуйста, дать немного денег – на лекарства не хватает. Я тебе верну, обещаю!

Наталья нахмурилась.

– У нас самих не густо, – сердито проговорила дочь. – И так живём от зарплаты до зарплаты, ещё и тебя обеспечивать? Нет уж, спасибо.

– Может, тогда приедешь, доченька? – взмолилась Арина Григорьевна, постанывая от боли. – Мне так страшно оставаться одной…

– Я занята, не мешай! – рявкнула Наталья, теряя терпение.

Она бросила трубку, оставив мать в недоумении. Просить помощи больше не у кого – остаётся только терпеть, пока недуг сам не отпустит.

Но старушке лучше не становилось. Через сутки Арина просто не смогла встать с постели, появилась жуткая боль по всему телу, от которой не спасало ни одно обезболивающее. Сердце бешено стучало, в ушах стоял звон. Женщина чувствовала себя всё хуже и хуже. Арина Григорьевна понимала: это последние дни её жизни, и проводит она их в одиночестве, а не в окружении близких людей.

На следующий день Наталья приехала к серой пятиэтажке и осмотрелась. Ничего особенного: обычный двор с детской площадкой и припаркованными автомобилями. Только из классической картины выбивались карета скорой помощи и полицейский автомобиль. Любопытство взяло верх, и женщина подошла ко входу в подъезд. На скамейке сидела незнакомая бабушка, державшая трость в руках.

– Наташка, ты, что ли? – старушка узнала Наталью. – Хорошо, что ты приехала. А у нас такое горе, такое горе! Григорьевна-то вчера померла! Я смотрю, а она гулять не выходит, в дверь звоню – не отвечает, пришлось звать на помощь, чтобы дверь выломали. А она там лежит… – плаксиво воскликнула женщина, всхлипнула и громко высморкалась в носовой платочек.

В этот самый момент медики из глубины дома тащили тело старушки на носилках. Наталья увидела бледное, морщинистое лицо матери, и к горлу сразу подкатил ком. Она стояла, остолбенев, и смотрела, как Арину, оставленную дочерью на произвол судьбы, грузят в карету.

«Мама», – единственное слово, засевшее в мыслях Наташи. Женщина осталась стоять в стороне, глядя, как скорая увозит тело. Наконец она пришла в себя и, не обращая внимание на говорливую соседку, пошагала на ватных ногах в подъезд. Дверь квартиры оказалась не заперта.

Осматривая тёмное помещение, Наталья медленно прошлась по коридору. Знакомый интерьер, не менявшийся десятилетиями. Перед глазами возникли воспоминания: Новый год с пышной ёлкой и подарками, уроки готовки на кухне от мамы, совместные игры… Наташа вспомнила, как мама поддерживала её в трудную минуту, помогала с уроками, слушала все жалобы, давала советы. Добравшись до книжного шкафа, достала альбом с поблёкшей обложкой. Арина старалась сохранить каждый момент из жизни дочери: первые шаги, каждый день рождения, первый рисунок… Всматриваясь в снимки стеклянными глазами, Наташа ощущала влагу на щеках. Руки тряслись, а джинсы на коленях стали мокрыми от слёз.

Наталья, пребывая в шоке от случившегося, не выдержала и, рухнув на пыльный ковёр, громко разрыдалась, нарушив мёртвую тишину. Тоска сковала разум женщины, ей стало безумно стыдно за равнодушие по отношению к маме. Только было уже поздно, и Наталья это понимала. Ещё больнее было от того, что не муки совести привели её к родной матери, а жажда наживы.

Наталья собиралась уговорить Арину Григорьевну продать квартиру, а её отправить в дом престарелых.


Оставь комментарий

Рекомендуем