Pofu.ru - Всё обо всём!

КТО ОНА? ВЕДЬМА ИЛИ АНГЕЛ? В поселке Залесье ее боялись. Говорили, что бес помогает ей растить сад, а мужики уходят от нее с дрожью в коленях. Но когда в ее дом вошел убийца, вернувшийся из тюрьмы, случилось то, о чем до сих пор шепчутся старухи. Это рассказ о женщине со свечой в руке, о расплате, которая приходит в самую темную ночь, и о вишневом дереве, проросшем сквозь пепел. Дочитайте до конца — последняя фраза заставит вас выдохнуть

КТО ОНА? ВЕДЬМА ИЛИ АНГЕЛ? В поселке Залесье ее боялись. Говорили, что бес помогает ей растить сад, а мужики уходят от нее с дрожью в коленях. Но когда в ее дом вошел убийца, вернувшийся из тюрьмы, случилось то, о чем до сих пор шепчутся старухи. Это рассказ о женщине со свечой в руке, о расплате, которая приходит в самую темную ночь, и о вишневом дереве, проросшем сквозь пепел. Дочитайте до конца — последняя фраза заставит вас выдохнуть

«СЕЛЬДЬ». Так они называли новую машинистку — некрасивую, тихую, незаметную. Клавдия Матвеевна пришла в отдел, где за полтора года сгинуло двенадцать женщин. Трех начальников, которые боялись даже друг друга, объединяло одно: их подчиненные исчезали навсегда. Но Клавдия пришла не ради зарплаты. Ее дочь Варвара была тринадцатой. И теперь у «Сельди» была только одна цель — выжить в этом осином гнезде, вскрыть тайные подвалы за рекой и заставить убийц заплатить сполна. Эта история заставит вас задержать дыхание

«СЕЛЬДЬ». Так они называли новую машинистку — некрасивую, тихую, незаметную. Клавдия Матвеевна пришла в отдел, где за полтора года сгинуло двенадцать женщин. Трех начальников, которые боялись даже друг друга, объединяло одно: их подчиненные исчезали навсегда. Но Клавдия пришла не ради зарплаты. Ее дочь Варвара была тринадцатой. И теперь у «Сельди» была только одна цель — выжить в этом осином гнезде, вскрыть тайные подвалы за рекой и заставить убийц заплатить сполна. Эта история заставит вас задержать дыхание

Две вдовы. Девятнадцать и двадцать один. Две скамейки у двух могил. Одна приходила на рассвете — говорить с мужем, будто он жив. Другая — в сумерки, молча сжимая пальцы до хруста. Их разделяло всё: характер, взгляды на жизнь, память о любви. Но объединяло одно — сигареты, которые кто-то зажигал на могилах по ночам. Сигареты, которые тлели слишком быстро. Словно их курили невидимые губы

Две вдовы. Девятнадцать и двадцать один. Две скамейки у двух могил. Одна приходила на рассвете — говорить с мужем, будто он жив. Другая — в сумерки, молча сжимая пальцы до хруста. Их разделяло всё: характер, взгляды на жизнь, память о любви. Но объединяло одно — сигареты, которые кто-то зажигал на могилах по ночам. Сигареты, которые тлели слишком быстро. Словно их курили невидимые губы

Замерзший, голодный мужчина за стеклом кафе смотрел на её чебурек так, будто это последняя еда в мире. Она не смогла пройти мимо. Она вышла на улицу, чтобы накормить его, а попала в западню. Но он поперхнулся её добротой раньше, чем успел задушить её саму. После этого случая следователь Громов понял: некоторые ангелы выглядят совсем не так, как мы думаем

Замерзший, голодный мужчина за стеклом кафе смотрел на её чебурек так, будто это последняя еда в мире. Она не смогла пройти мимо. Она вышла на улицу, чтобы накормить его, а попала в западню. Но он поперхнулся её добротой раньше, чем успел задушить её саму. После этого случая следователь Громов понял: некоторые ангелы выглядят совсем не так, как мы думаем

Пятилетняя Катя сбежала от бабушки в холодный октябрь, чтобы помирить маму и папу. Она не знала, что за углом её уже ждет «добрый дядя» в форме, а в соседнем подъезде — старик со страшной собакой. Единственная, кто заметил неладное в переполненном автобусе — женщина-тренер, которую собственная мать считает «старой девой». Тот день перепутал всех: предатель стал героем, циничный капитан обрел сердце, а разбитое стекло семейного счастья вдруг сложилось в мозаику, которую не купишь за деньги

Пятилетняя Катя сбежала от бабушки в холодный октябрь, чтобы помирить маму и папу. Она не знала, что за углом её уже ждет «добрый дядя» в форме, а в соседнем подъезде — старик со страшной собакой. Единственная, кто заметил неладное в переполненном автобусе — женщина-тренер, которую собственная мать считает «старой девой». Тот день перепутал всех: предатель стал героем, циничный капитан обрел сердце, а разбитое стекло семейного счастья вдруг сложилось в мозаику, которую не купишь за деньги

Она думала, что изменила мужу с красивым незнакомцем. А на самом деле предала человека, который спас ему жизнь. Вероника задыхалась в золотой клетке, пока не встретила Олега. Его руки пахли табаком и свободой. Но когда он зашел в кабинет мужа за зажигалкой, свет упал на фотографию в рамке. В ту же секунду Олег понял, что женщина, которую он держал в объятиях, — жена его командира. Того, кто вытащил его из-под пуль. Дальше — только тишина и выбор, который разобьет им всем сердце

Она думала, что изменила мужу с красивым незнакомцем. А на самом деле предала человека, который спас ему жизнь. Вероника задыхалась в золотой клетке, пока не встретила Олега. Его руки пахли табаком и свободой. Но когда он зашел в кабинет мужа за зажигалкой, свет упал на фотографию в рамке. В ту же секунду Олег понял, что женщина, которую он держал в объятиях, — жена его командира. Того, кто вытащил его из-под пуль. Дальше — только тишина и выбор, который разобьет им всем сердце

Она стояла в тамбуре электрички, в грязных лохмотьях, но с глазами… Боже, какие у неё были глаза! В них плескался такой океан отчаяния, что у видавшей виды Елены Ивановны подкосились ноги. Внутри неё что-то щёлкнуло. Забыв про возраст, про страх, про приличия, она вскочила и бросилась за девочкой, даже не зная, что скажет. Она просто знала: если она сейчас отвернётся, то никогда себе этого не простит

Она стояла в тамбуре электрички, в грязных лохмотьях, но с глазами… Боже, какие у неё были глаза! В них плескался такой океан отчаяния, что у видавшей виды Елены Ивановны подкосились ноги. Внутри неё что-то щёлкнуло. Забыв про возраст, про страх, про приличия, она вскочила и бросилась за девочкой, даже не зная, что скажет. Она просто знала: если она сейчас отвернётся, то никогда себе этого не простит

Она мечтала стать стройной, избавиться от ненавистных килограммов и насмешек. И у неё получилось. Вот только тайный поклонник, каждую ночь писавший ей самые нежные стихи, любил её прежнюю. Только пышную. Только настоящую. А теперь он уходит навсегда, потому что для него в этом мире больше нет той, кого он боготворил

Она мечтала стать стройной, избавиться от ненавистных килограммов и насмешек. И у неё получилось. Вот только тайный поклонник, каждую ночь писавший ей самые нежные стихи, любил её прежнюю. Только пышную. Только настоящую. А теперь он уходит навсегда, потому что для него в этом мире больше нет той, кого он боготворил

Дурешка, которую прятали от мира, оказалась храбрее всех столичных интриганов. Пока муж метался между долгом и страстью к светской красавице, она просто ждала и верила. Но когда алчные родственники решили избавиться от неё ради наследства, тихая Агафья совершила невозможное. Бег через замёрзшие болота, встреча с императрицей и финал, где даже золото теряет цену перед простым человеческим «спасибо». Читайте, если любите истории, где тепло пробивается сквозь самые лютые морозы

Дурешка, которую прятали от мира, оказалась храбрее всех столичных интриганов. Пока муж метался между долгом и страстью к светской красавице, она просто ждала и верила. Но когда алчные родственники решили избавиться от неё ради наследства, тихая Агафья совершила невозможное. Бег через замёрзшие болота, встреча с императрицей и финал, где даже золото теряет цену перед простым человеческим «спасибо». Читайте, если любите истории, где тепло пробивается сквозь самые лютые морозы

«Я беременна», — сказала Лена, перебив бесконечный монолог свекрови о коте МЧС. В трубке повисла тишина. А через час сияющая жена накрыла праздничный стол в честь годовщины, чтобы услышать от мужа: «Этот ребенок некстати». Но настоящий ад ждал их не в прихожей, а за закрытой дверью комнаты художника, где в эту же ночь заварилась интрига, способная уничтожить всех. Глаза этой «спасительницы» оказались холоднее, чем у змеи

«Я беременна», — сказала Лена, перебив бесконечный монолог свекрови о коте МЧС. В трубке повисла тишина. А через час сияющая жена накрыла праздничный стол в честь годовщины, чтобы услышать от мужа: «Этот ребенок некстати». Но настоящий ад ждал их не в прихожей, а за закрытой дверью комнаты художника, где в эту же ночь заварилась интрига, способная уничтожить всех. Глаза этой «спасительницы» оказались холоднее, чем у змеи

Он подал нищенке 500 рублей и увидел её татуировку. Эскиз он рисовал сам 20 лет назад для той единственной, которую потерял. Но та девушка была красавицей, а перед ним стояла бездомная с мутными глазами. Когда он позвал её по имени, она сбежала. А через месяц вернулась… чистая, трезвая, с ужасом в глазах. И рассказала, кого встретила в тот вечер в тумане за вокзалом. Это история о том, как одна милостыня спасла две души, и о том, что даже у самой черной бездны есть дно

Он подал нищенке 500 рублей и увидел её татуировку. Эскиз он рисовал сам 20 лет назад для той единственной, которую потерял. Но та девушка была красавицей, а перед ним стояла бездомная с мутными глазами. Когда он позвал её по имени, она сбежала. А через месяц вернулась… чистая, трезвая, с ужасом в глазах. И рассказала, кого встретила в тот вечер в тумане за вокзалом. Это история о том, как одна милостыня спасла две души, и о том, что даже у самой черной бездны есть дно

Вечер 1941 года. Запах малинового варенья и пороха не смешиваются, но в то лето они висели в воздухе одновременно. Он появился как призрак из прошлого, чтобы разрушить идиллию, а спас всех. В этой истории есть всё: первая детская ревность, запретная любовь, и мужской поступок, от которого ком в горле. Когда закроете последнюю страницу, обнимите своих родителей. Просто так

Вечер 1941 года. Запах малинового варенья и пороха не смешиваются, но в то лето они висели в воздухе одновременно. Он появился как призрак из прошлого, чтобы разрушить идиллию, а спас всех. В этой истории есть всё: первая детская ревность, запретная любовь, и мужской поступок, от которого ком в горле. Когда закроете последнюю страницу, обнимите своих родителей. Просто так