Мы приперлись на юбилей к богатым с красивым покрывалом, которое порвала собака, но им было плевать, потому что они потребовали денег в конверте и заткнуться. А знаете, что мы сделали
Утро в доме Светловых напоминало встревоженный улей, в который случайно запустили струю холодного дыма. Суета началась ни свет ни заря, едва первые лучи солнца несмело позолотили верхушки старых лип за окном. Елена, хозяйка дома, металась между кухней и гостиной с грацией и скоростью теннисного мячика, отскакивающего от стенки. В одной руке она держала скалку, в другой – флакон с лаком для волос, и при этом умудрялась на ходу делать пометки в блокноте, висящем на холодильнике.
– Алексей, бога ради, не стой столбом! – крикнула она в коридор, где её супруг, грузноватый мужчина с добрыми глазами, безуспешно пытался натянуть носок, балансируя на одной ноге. – Лучше скажи матери, что её идея с подарком – полный провал!
В гостиной, на старом диване с вытертыми подлокотниками, восседала Таисия Фёдоровна. Она царственным жестом поправила сползающие очки и водрузила на колени огромный свёрток, перевязанный атласной лентой.
– Леночка, не порочи вещь, – с достоинством произнесла она. – Я этот комплект выбирала с душой. Покрывало – вон, какое плотное, итальянское, можно сказать. А подушки! Лебяжий пух, не иначе.
Алексей, наконец, справившись с носком, вошёл в комнату, потирая ушибленный о тумбочку локоть.
– Таисия Фёдоровна, ну кому сейчас нужно это рукоделие? – мягко, но с ноткой отчаяния начал он. – У Грановских вся квартира в стиле хай-тек, минимализм. А мы к ним с рюшами и вышивкой. Они же подумают, что мы с луны свалились.
– С луны не с луны, а спать все люди ложатся, – парировала тёща. – Дмитрий, поди, не на голом полу спит. Опять же, Ольга, супруга его, мне на днях звонила, хвасталась, что гостиную обставили. Значит, диван там имеется. Куда ж покрывало? Правильно, на диван.
– Мама, мама, – Елена влетела в комнату, взъерошенная, с полотенцем на плече. – Я в салон красоты опаздываю из-за ваших дискуссий! У меня через час укладка, а у меня ещё брови не тронуты!
– Ты ж вчера только ходила к этому, как его… к стилисту, – удивился Алексей.
– Так то вчера, а сегодня – новый день! На юбилей нужно сиять, а не просто быть чистой! – отрезала Елена. – И вообще, что с подарком решили?
– А мы с мамой за то, чтобы дарить, – вмешалась из-за двери старшая дочь, вмешиваясь в разговор. – Полина, которой только что исполнилось семнадцать, выплыла из своей комнаты в махровом халате и с маской из огурцов на лице. – Покрывало красивое, бабушка молодец.
– А ты, Полина, иди уроки учи, – строго сказала Елена. – Не твоего ума дело.
– Моё, не моё… Вы Илью спросите, что он думает, – фыркнула Полина, кивая на брата.
Илья, тринадцатилетний любитель компьютерных игр, оторвался от телефона ровно на секунду.
– А мне всё равно. Только если мы из-за споров никуда не поедем, я буду сидеть в танчиках до посинения. Мне только в плюс.
Пудель по кличке Рич, белая пушистая тучка на тонких ножках, почувствовав всеобщее напряжение, заливисто тявкнул и принялся нарезать круги вокруг журнального столика.
– Рич, цыц! – прикрикнул Алексей. – Илья, убери собаку, она нам тут всю конспирологию поломает.
– Не трогайте Рича, он тоже член семьи, – вступилась Таисия Фёдоровна. Она любовно погладила покрывало. – Хороший подарок, душевный. Сами же вы меня попросили выбрать. Кричали в один голос: «Мама, вы берите, у вас вкус!» А теперь назад?
– Мы погорячились, мама, – вздохнула Елена, устало садясь в кресло. – Просто Грановские… Они теперь другие. Дмитрий Григорьевич – фигура. Ольга вокруг него вьётся, друзей важных натащит. А мы… мы для них так, родственники из провинции, хоть и живём в одном городе.
– Пять лет не звали, – буркнул Алексей, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. – А тут вдруг вспомнили. Дай, думают, позовём бедных Светловых, пусть подивятся на нашу роскошь.
– Ну что ты такое говоришь? – всплеснула руками Елена. – Может, просто повода не было? А тут юбилей!
– Повод всегда есть, было бы желание, – отрезал Алексей.
Спор грозил перерасти в затяжную фазу, но тут вмешались обстоятельства. Рич, утомлённый беготнёй и игнорируемый Ильей, решил самостоятельно исследовать яркий свёрток. Улучив момент, когда Таисия Фёдоровна отвлеклась на реплику зятя, пудель вцепился зубами в угол покрывала и с чувством выполненного долга затряс головой.
Треск разрываемой ткани прозвучал как выстрел.
– Ах ты, негодник! – заорал Алексей, вскакивая.
– Батюшки-светы! – заголосила Таисия Фёдоровна, увидев, что край покрывала безнадёжно испорчен, а одна из подушек и вовсе лишилась угла.
– Илья! – хором закричали Елена и Алексей.
Илья, наконец, отложил телефон и уставился на картину разорения. Рич, почувствовав себя виноватым, поджал хвост и шмыгнул под диван, откуда донёсся его жалобный, заунывный скулёж.
– Ну, поругай сам себя, разбойник, – беззлобно, но строго сказал Алексей, заглядывая под диван. – Всё, мама, нет подарка.
Таисия Фёдоровна молча поднялась, лицо её сделалось каменным. Она взяла с полки коробку со швейными принадлежностями, водрузила на нос очки и с суровой решимостью приступила к штопке. В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и монотонным движением иглы.
Елена почувствовала, как к горлу подступает комок. Стало до слёз жаль мать, которая так старалась. Алексей виновато кашлянул.
– Таисия Фёдоровна, – мягко сказал он, присаживаясь рядом на корточки. – Ну, простите дурака. Это же просто ткань. Не убивайтесь так.
– Мам, – подхватила Елена, – мы это дарить не будем. Мы что-то другое придумаем. Может, правда, лучше сертификат в хороший магазин?
– Да какой сертификат, – глухо отозвалась старушка, не поднимая головы. – Они же важные, им всё не так.
Тишину разорвала трель телефона. Елена вздрогнула, глянула на экран и замахала руками.
– Тсс! Ольга Грановская! – Она глубоко вздохнула и приняла вызов, стараясь придать голосу радостное оживление. – Оленька, дорогая, здравствуй! Да, да, конечно, готовимся, завтра будем!
Голос из динамика, звонкий и уверенный, был слышен, казалось, всем, даже Ричу под диваном.
– Лена, я вот чего звоню, – без предисловий начала Ольга. – Мы тут посоветовались с Димой и решили: вы, пожалуйста, никаких подарков не покупайте. Правда-правда! Лучше деньгами. Ну, сами понимаете, квартира большая, у нас всё есть. А то надарят всякой всячины, а девать некуда. Так что, если вам не трудно, конвертиком. Так практичнее, правда?
У Елены лицо пошло красными пятнами. Она судорожно кивнула, хотя собеседница её не видела.
– Да-да, конечно, Оленька, мы поняли. Без проблем.
– И ещё, Лен, – голос Ольги стал ещё более конфиденциальным, хотя громкость не убавилась. – Ты Лёше своему скажи, чтобы анекдотов там всяких не травил. Ну, ты понимаешь, у Димы друзья солидные, люди серьёзные. А он начнёт про Вовочку или про Штирлица… Ну, сама понимаешь, не комильфо.
– Да, конечно, я скажу, – выдавила из себя Елена. – Он будет паинькой.
Попрощавшись, она нажала отбой и медленно опустила руку с телефоном. В комнате было слышно, как муха бьётся о стекло.
Алексей первым нарушил молчание. Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.
– Ну, что я говорил? «Не трави анекдоты». Мы для них – клоуны, что ли? Анекдоты рассказывать на потеху публике?
Таисия Фёдоровна воткнула иглу в ткань с такой силой, что та чуть не сломалась.
– Деньгами, значит, – прошептала она. – А я тут со своим итальянским покрывалом… Как есть, чужие.
– Мам, не чужие, – попыталась успокоить её Елена, но голос её дрожал. – Просто… просто они такие.
– Какие – «такие»? – не унимался Алексей. – Слушай, Гал… Лена! А может, ну её, эту поездку? Переведём деньги на карту, поздравим по телефону, и всё. Скажем, что не можем, дела.
– И что скажем? – Елена растерянно посмотрела на мужа.
– А что хотим, то и скажем. Что маме плохо, что на дачу срочно надо, что… Да что угодно! Не хочу я идти туда, где меня заранее просят молчать и не быть собой.
– А я? – подала голос Полина, отрывая огурец от щеки. – Я тоже иду?
– А про тебя вообще ни слова не было, – махнула рукой Елена. – Они про нас с папой говорили, и про бабушку. Про детей – молчок.
– Круто, – хмыкнул Илья из-за телефона. – Значит, я тогда вообще никуда не еду, и комп – мой на все выходные?
– Мечтай, – шикнула на него Полина.
– А давайте так и сделаем, – подвёл черту Алексей. Он подошёл к теще и положил руку ей на плечо. – Таисия Фёдоровна, вы только не расстраивайтесь. Слышали? Конвертик им нужен. Вот и пошлём конвертик с утра пораньше, чтобы к обеду дошёл. И дело с концом. А сами… А сами махнём на дачу! Давно там не были, воздухом подышим, шашлыков пожарим. И никаких там «важных людей» и комильфо. Идёт?
Таисия Фёдоровна подняла на зятя глаза, в которых блестели слёзы, но впервые за утро в них мелькнуло что-то живое.
– А ведь и правда, – тихо сказала она. – Правда, Лен?
Елена посмотрела на мужа, на мать, на притихших детей и вдруг почувствовала невероятное облегчение, будто гора свалилась с плеч.
– А ведь и правда, – улыбнулась она. – К чёрту Грановских с их важностью. Поехали на дачу.
Субботнее утро встретило Светловых ослепительным солнцем и бездонным голубым небом. Вчерашние переживания ушли куда-то далеко, растворившись в хлопотах сборов. Машина Алексея, старенький, но надёжный универсал, была загружена под завязку: пакеты с продуктами, корзина с углём, мангал, старые пледы и, конечно же, злополучное, но теперь уже бережно заштопанное Таисией Фёдоровной покрывало вместе с подушками.
– Бабуль, ну зачем ты эту рухлядь тащишь? – ворчала Полина, пытаясь утрамбовать свою сумку с косметикой в салоне, где и так яблоку негде было упасть.
– Не рухлядь, а добротная вещь, – возражала Таисия Фёдоровна, устраивая свёрток у себя на коленях. – На даче, на травке, на этом покрывале сидеть – одно удовольствие. А то вечно старые тряпки стелем.
– Мама, оно же испорченное, – вздохнула с переднего сиденья Елена.
– А мы его красивой стороной постелем, никто и не увидит, – нашлась старушка. – И подушечки мягкие, в самый раз будет после шашлыков прилечь.
Рич, который сидел на руках у Ильи на заднем сиденье, довольно тявкнул, словно одобряя это решение.
– Вот видите, даже Рич «за», – усмехнулся Алексей, выруливая со двора. – Поехали, горе-родственники, в нашу родовую усадьбу!
Дачный участок Светловых находился в получасе езды от города. Это было их родовое гнездо, доставшееся от родителей Таисии Фёдоровны. Небольшой, но крепкий домик с верандой, увитой диким виноградом, десяток соток земли, где Елена с упоением выращивала цветы, а Алексей – экспериментировал с сортами помидоров. Когда машина остановилась у калитки, и они вышли, на них обрушилась благословенная тишина, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков и ароматом нагретой солнцем травы и цветов.
– Красота-то какая! – выдохнула Елена, вдыхая полной грудью. – А вчера я в салон красоты собиралась, волосы портить лаком…
Соседний участок принадлежал пожилой чете Королёвых. Михаил Степанович, бывший учитель физики, и его супруга Вера Алексеевна, всю жизнь проработавшая библиотекарем, были завсегдатаями здешних мест. Увидев машину Светловых, Михаил Степанович, подпоясанный старым ватником, выбрался из малинника и приветственно замахал рукой.
– Светловы! Лёша, Лена! – закричал он. – А мы уж думали, вы совсем городскими стали, забыли про нас, пенсионеров!
– Здравствуйте, Михаил Степанович! – Алексей пошёл к забору. – Какое там забыли! Вот, прорвались. Шашлыки сегодня у нас. Приходите с Верой Алексеевной вечерком, посидим, вспомним молодость.
– Обязательно придём! – обрадовался сосед. – А у нас смородина нынче – завал! Варенья наварили – прорва. Пришлю вам баночку.
Через час дача ожила. Алексей колдовал над мангалом, раздувая угли. Елена и Таисия Фёдоровна накрывали на стол под старой развесистой яблоней. Полина, сменив гнев на милость, раскладывала на покрывале нарезанные овощи. Илья, наконец-то получив доступ к «танчикам» в телефоне, блаженствовал в гамаке, а Рич носился по участку, облаивая важных шмелей.
День выдался на славу. К пяти часам вечера, когда солнце уже перестало печь, а воздух наполнился предзакатной мягкостью, стол ломился от яств. Шашлык, замаринованный по особому рецепту Алексея, таял во рту. Молодая картошечка, посыпанная укропом, источала умопомрачительный аромат.
Королёвы пришли не с пустыми руками. Вера Алексеевна принесла пирог с яблоками, а Михаил Степанович – трёхлитровую банку своего фирменного томатного сока.
– Ну, за встречу! – провозгласил Алексей, поднимая гранёный стакан. – Хорошо, что мы не поехали ни на какой юбилей. Честное слово, лучше нашего дачного стола ничего нет!
Их весёлая трапеза была в самом разгаре, когда в кармане у Алексея зазвонил телефон. Глянув на экран, он присвистнул и показал жене.
– Дмитрий Грановский! – шепнул он. – Принимать?
– Давай, – махнула рукой Елена. – Чего уж там.
Алексей нажал на громкую связь.
– Алё, Дим! С юбилеем ещё раз!
– Спасибо, Лёх, – голос Дмитрия звучал устало и немного отстранённо. – Спасибо за поздравление и за перевод. Только… чего вы сами не приехали? Мы вас ждали.
– Да понимаешь, дела, – начал уклончиво Алексей. – На дачу пришлось срочно…
– На дачу, – в голосе Дмитрия послышалась грустная усмешка. – А у вас там, я слышу, весело. Водку пьёте?
– Шашлыки жуём, – честно признался Алексей. – С соседями. А вы чего? Уже разъехались?
– Да только что последние проводили, – вздохнул Дмитрий. – Всё чинно, благородно, скучно до зубного скрежета. Наговорились о политике и ценах на нефть. Лёх, а можно мы к вам? С Ольгой? Надоело всё. Тётя Нина там?
Таисия Фёдоровна, услышав своё имя, замерла с вилкой в руке.
– Тётя Нина здесь, – медленно ответил Алексей, глядя на жену. Елена пожала плечами и кивнула. – Приезжайте, конечно. Диктуй адрес дачный. Только мы люди простые, без церемоний. Ольгу предупреди, чтоб каблуки дома оставила.
– Договорились. Спасибо, Лёха, выручил.
В трубке пошли гудки. Компания за столом переглянулась.
– Ну, дела, – протянула Вера Алексеевна. – Важные гости будут.
– А давайте-ка, пока они едут, мы с вами, Михаил Степанович, вторую партию шашлыка замаринуем, – по-деловому предложил Алексей. – Чует моё сердце, голодные они с этого банкета.
Такси остановилось у калитки Светловых через час с небольшим. Из машины выбрался Дмитрий – высокий, представительный мужчина в дорогом костюме, но с расстегнутым галстуком и усталым, но просветлевшим лицом. Следом, с явной опаской ступая на грунтовую дорогу, вышла Ольга. Её вечернее длинное платье, идеальная укладка и туфли на шпильке смотрелись на фоне покосившегося заборчика и грядок с укропом, как космический корабль, приземлившийся посреди деревенского огорода.
– Оля, туфли сними, – первым делом посоветовала Елена, выходя навстречу. – А то каблуки в землю уйдут, без сапог не вытащишь.
Ольга растерянно посмотрела на неё, потом на мужа. Дмитрий уже стащил пиджак и бросил его в машину, на ходу развязывая галстук.
– Слушай, Лена, а может, у тебя есть какие-нибудь шлёпки? – жалобно спросила Ольга.
Через пять минут Ольга, переобутая в разношенные резиновые сапоги Таисии Фёдоровны, с распущенными волосами и с бокалом домашнего вина в руках, сидела за столом под яблоней. Рядом стояла тарелка с дымящимся шашлыком, и она, забыв про диету и этикет, уплетала его за обе щёки.
– Дима, ты только посмотри на это небо! – говорила она мужу, запрокидывая голову. – Звёзд-то сколько! А воздух… Я в городе забыла, как пахнет ночная фиалка.
– Вот видишь, Оленька, – мягко сказала Таисия Фёдоровна, подкладывая ей ещё салата. – А ты говорила – «бедные родственники». Богатство не в деньгах. Вот оно, богатство наше – все вместе, да на природе.
Ольга вдруг покраснела и виновато посмотрела на Елену.
– Лен, ты прости меня за тот звонок, – тихо сказала она. – Про «деньгами» и про… про анекдоты. Глупость я сказала. Это всё понты дурацкие. Думаешь, мне с этими важными лицами интересно было? Я полвечера про систему водоочистки слушала. А у вас тут жизнь.
– Да ладно, Оль, – улыбнулась Елена. – Забыли. Ты лучше скажи, как тебе наши подушечки?
Ольга обернулась и увидела на старом раскладном диване, стоящем тут же, под навесом веранды, два ярких пятна – те самые подушки, заштопанные Ричем, и покрывало.
– Какая прелесть! – искренне восхитилась она. – Какие расцветки тёплые, уютные! Где вы такое чудо купили? У меня вся квартира стерильная, как операционная, а тут хочется свернуться калачиком и уснуть.
Таисия Фёдоровна и Елена переглянулись. Алексей, услышав этот диалог, прыснул в кулак и пошёл раздувать потухший было мангал.
– Это, Оленька, особенные подушки, – с достоинством сказала Таисия Фёдоровна. – С историей. Ты ложись на них, отдыхай.
– А можно? – обрадовалась Ольга и, скинув сапоги, с наслаждением плюхнулась на диван, подложив под голову ту самую подушку, которую вчера чуть не погубил пудель. – Боже, как хорошо!
Позже, когда ночь окончательно вступила в свои права, и на столе зажгли свечи, чтобы отогнать комаров, Алексей всё-таки рассказал пару анекдотов. И Дмитрий, важный коммерческий директор, смеялся так громко и заливисто, что с соседней дачи залаяла собака.
– Лёха, вот это отдых! – хлопал он друга по плечу. – Сто лет так не расслаблялся! Давай ещё один, про Вовочку!
Ольга, лёжа на подушках и глядя на звёзды, слушала этот смех и думала о том, что давно не чувствовала себя такой счастливой и спокойной. Как будто она сняла с себя не только туфли на шпильке, но и какую-то невидимую, давящую на плечи броню.
Уезжали Грановские уже заполночь. Дмитрий был слегка навеселе, но счастлив. Ольга, обнимая Елену на прощание, шепнула:
– Спасибо вам. Вы нас спасли. И знаешь… я теперь точно знаю, что бабушкин юбилей мы будем отмечать только здесь. На даче. Если вы, конечно, позовёте.
– Приезжайте, – просто ответила Елена. – Места всем хватит. И не надо никаких подарков. Сами приезжайте – это и есть лучший подарок.
Давно стих шум мотора уехавшего такси. Давно угомонились соседи Королёвы, унеся с собой пустую кастрюлю из-под своего пирога. В маленьком дачном домике Светловых воцарилась та особенная, глубокая тишина, которая бывает только в летнюю ночь за городом. Тишина, наполненная тысячей едва уловимых звуков: стрекотом цикад, далёким кваканьем лягушек, шелестом листьев под лёгким ветерком и мерным, спокойным дыханием спящих людей.
В доме, где на старом диване, на полу на туристических матрасах и даже в гамаке на веранде разместились все члены семьи, было тепло и уютно. Таисия Фёдоровна спала на своей любимой кровати, и даже во сне её губы трогала лёгкая улыбка – наверное, ей снилось, как Ольга Грановская любовалась её заштопанным покрывалом. Полина и Илья, впервые за долгое время не ссорясь, устроились на полу, подложив под головы всё те же злополучные подушки, и видели сны, полные приключений.
Алексей и Елена, утомлённые, но счастливые, лежали на раскладушке на веранде, укрывшись одним пледом, и сквозь открытое окно считали падающие звёзды.
– Знаешь, – прошептала Елена, касаясь губами плеча мужа, – я сегодня поняла одну вещь. Мы всё утро переживали, что мы для них «бедные родственники». Деньги считали, подарок выбирали. А оказалось, что богатство – оно совсем в другом. В том, что у нас есть этот дом, этот стол под яблоней, эти соседи, которые приходят с пирогами. В том, что мы можем вот так лежать и смотреть на звёзды.
– Ага, – сонно пробормотал Алексей, прижимая её к себе крепче. – И в том, что у нас есть Рич, который умудрился порвать самое дорогое покрывало в нашей жизни, но зато теперь оно стало самым счастливым.
В углу веранды, на старом половичке, спал пудель Рич. Он устал за день не меньше людей: набегался, налаялся, нанюхался невероятных дачных запахов. Но даже во сне его уши чутко подрагивали, а лапы совершали мелкие беговые движения. Он, конечно, не понимал сложных человеческих слов про родственников и подарки. Но он точно знал одно: его люди рядом. Они все здесь, в этом маленьком доме, который пахнет деревом, травой и счастьем. Они спят спокойно, доверив ему свою безопасность. И если вдруг какой-нибудь ночной шорох покажется ему подозрительным, он, маленький и лохматый, готов будет залить всю округу звонким лаем, разбудить всех, но защитить их покой. Защитить эту хрупкую, уютную, настоящую жизнь, которая плескалась за стенами домика под звездным небом. Защитить свою семью.
А за окном, в бескрайней вышине, медленно переливался Млечный Путь, равнодушный к людской суете, но, кажется, именно сегодня он светил для Светловых как-то особенно ласково, благословляя их маленькое, но такое огромное богатство.
