На две недели успешный бизнесмен исчез из своего привычного мира, чтобы, притворившись бомжом, испытать на себе другую реальность
В мире, где успех измеряется цифрами на банковских счетах, судьба Артема Валерьевича могла бы служить сюжетом для учебника по достижениям. Окончив с отличием престижный институт, он начал с крошечной фирмы по отделке помещений, а к зрелым годам в его руках оказалась сеть предприятий, раскинувшаяся от Урала до столицы. В его владении были заводы и торговые центры, а сам он будто обладал особым даром — превращать любую, самую рискованную идею в золотую жилу.
Однажды, вырвавшись из непрерывного круговорота переговоров и совещаний, Артем позволил себе небольшую паузу. Его представление об отдыхе отличалось от общепринятого: никаких курортов, лишь старинная усадьба в лесной глуши, пение сверчков за окном, терпкий аромат старых книг и покой. В тот вечер он утонул в кресле с томиком классической прозы, как вдруг тишину разрезал настойчивый звонок. На экране светилась неизвестная комбинация цифр.
— Слушаю вас, — прозвучало сдержанно.
— Невероятно! Живой голос! — в трубке прорвался радостный, будто из другого времени, бас.
— Извините, я вас не узнаю, — тон остался ледяным и ровным.
— Темка, да как же так! Это же я, Серёга! Мы же за одной партой сидели, помнишь?
— Сергей? Неужели? — маска делового человека мгновенно растаяла, и Артем вскочил на ноги.
Перед мысленным взором проплыл образ школьного товарища, с которым они расстались много лет назад, когда тот уехал учиться в другой город. А когда-то они были неразлучны, как две половинки одного целого.
— Ну что, вспомнил старину?
— Конечно, помню! — лицо Артема озарила теплая улыбка. — Как ты? Где живешь?
— Да всё там же, в родном городе. А ты?
— И я здесь. Работа, проекты.
— Знаю, знаю! Теперь ты знаменитость, в газетах пишут. Слушай, я к делу. Решили мы наш выпуск собрать. Встреча через месяц. Если будешь в городе, присоединяйся?
Порыв согласиться возник сразу, но его перекрыла холодная волна раздумий. Календарь был расписан по минутам. Да и пропасть между его нынешней жизнью и миром бывших одноклассников казалась бездонной. Но годы шли, и призраки прошлого манили всё сильнее.
— Сергей, ты же знаешь мой график, — начал Артем осторожно. — Каждый час учтен, боюсь, не смогу вырваться.
— А мы всё продумали, — рассмеялся собеседник. — Встреча не завтра, а через пять недель, в воскресенье. Специально, чтобы все смогли подготовиться.
— Что ж, это меняет дело, — Артему стало даже неловко за свою холодность. — Обязательно приеду.
— Вот и прекрасно! — обрадовался Сергей. — Место то же — актовый зал нашей школы. Дорогу не забыл?
— Куда мне деться, — тихо усмехнулся Артем. — Память пока не подводит.
— Тогда до встречи!
Несколько недель пролетели как одно мгновение. Артем ловил себя на том, что снова и снова возвращается мыслями в юность: шумные перемены, походы на реку, первые стихи и строгий голос классной руководительницы. Эти воспоминания согревали душу, как осеннее солнце.
В назначенный день его машина мягко остановилась у знакомых ворот. Сергея еще не было видно, но у входа уже собралась небольшая группа. Разговор завязался сам собой, словно пауза длиною в десятилетия была лишь мигом. Постепенно подошли остальные, и стало ясно, что в школьных стенах им тесно. Единодушно решили переместиться в уютное кафе на окраине города, чтобы отметить встречу без лишней суеты.
Когда поток воспоминаний иссяк, беседа плавно перетекла в настоящее. Оказалось, что многие уже давно обзавелись семьями, а кое-кто с гордостью показывал снимки внуков. Артем искренне разделял их радость, хотя сам так и не нашел места для личного счастья в своем жестком расписании. Этот контраст, конечно, не ускользнул от внимательных глаз.
— Тем, а ты почему один? Ни семьи, ни детей? — спросила Анна, та самая девушка, которая когда-то занимала все его мысли.
— Как-то не сложилось, всё время работа… — пробормотал он, чувствуя себя не владельцем корпораций, а смущенным подростком.
— А сейчас что мешает? — не унималась она. — Возможности есть, можно дать детям всё, что пожелают.
— Сейчас времени еще меньше. Анна, зачем эти вопросы? — он слегка нахмурился.
— Просто мы думали, у тебя-то жизнь удалась на все сто.
— А разве она не удалась?
— Нет, но не нужно смотреть на нас свысока, — мягко, но настойчиво произнесла женщина.
Артем опешил. Теплая атмосфера вечера дала первую трещину.
— Почему ты так решила? — он растерянно посмотрел на нее.
— Ты весь вечер не выпускаешь телефон из рук. Звонки, сообщения… Сидишь с таким видом, будто от твоего слова зависит ход времени.
— Это привычка, профессиональная! Я ни на кого не смотрю свысока, поверь! Наоборот, я вам завидую. У вас есть дом, близкие… А у меня в этом плане пусто.
— Вот именно, Артем! И у тебя могло бы всё быть, если бы ты умел делать паузы.
— Анна, если я остановлюсь, всё, что я создал, рассыплется, — парировал он.
— Ой, не говори! — она покачала головой. — Мы вот с нуля начинали, и ничего. Я рано вышла замуж, детей вырастила. Живем же! Если есть желание, время найдется. А ты… Кому ты всё это оставишь? Строишь, создаешь… Надо уметь жить, а не только работать. Найди себе спутницу, пока не поздно.
— Возможно, — уклончиво кивнул Артем.
Объяснять, что роль семьянина и тихие домашние вечера — не его стихия, было бессмысленно. Ему нравился этот полет, нравилось создавать нечто новое, а не обустраивать быт.
Хотя в глубине души он признавал: с его характером стать образцовым мужем и отцом — задача почти невыполнимая. Но в словах Анны была горькая правда. Зачем все эти богатства, если передать их некому?
— Чего задумался, Артем? — не выдержала она. — Ах, брось. Ты за своими цифрами настоящей жизни и не видел. Может, это и к лучшему, что ты один. В семье тираны не нужны, а ты по-другому уже не можешь.
— Я не претендую на трон. Говоришь, жизни не видел? — Артем мысленно перенесся в прошлое.
В памяти всплывали образы: ночные бдения над чертежами, изнурительный труд без выходных, жесткие правила большого бизнеса. Возможно, со стороны кажется, что ему всё далось легко, но Артем хорошо помнил вкус простого хлеба и леденящий холод тех зим, когда на отопление не хватало средств. Впрочем, пытаться донести это до Анны, доказывать, что он прошел через трудности, не имело смысла.
— Мне кажется, ты совсем оторвался от простой жизни, — тихо сказала она.
— И как мне к ней вернуться? — с легкой иронией спросил Артем. — Есть проверенный способ?
— Попробуй пожить как те, у кого ничего нет, — улыбнулась Анна. — Шучу, конечно. Просто начни думать о продолжении рода, а не только о прибыли.
— А знаешь, я принимаю твой вызов, — неожиданно кивнул он. — Устрою себе испытание.
— Боже, Артем, — она засмеялась. — Это у вас, бизнесменов, так называется?
— Что именно? — искренне не понял он.
— Ну, попытки устроить личную жизнь, знакомства…
— При чем тут это? Я говорю об эксперименте. Полное погружение. Придется примерить на себя жизнь бездомного.
Анна замерла, так и не отпив из бокала.
— Артем… Я вообще-то пошутила, это была метафора… — попыталась она остановить его, но в его глазах уже загорелся тот самый огонек, который она помнила с юности.
— Отправлюсь в небольшой город, где меня никто не знает. Сменю костюм на простую одежду и проведу на улице пару недель. Раз ты утверждаешь, что я оторван от жизни, пройду ускоренный курс.
Он на мгновение замолчал, обдумывая детали. Вспомнилось, как его коллеги, устав от роскоши, платили огромные деньги за туры в экстремальные условия ради новых ощущений. Зачем ехать так далеко? Настоящие испытания можно найти совсем рядом, стоит лишь выйти за границы привычного мира.
— Артем, опомнись! Улица не прощает ошибок, там свои законы, — голос Анны дрогнул. Она поняла: если он что-то задумал, его не остановить. — Ты же не приспособлен к такой жизни, ты не выдержишь.
— Считаешь меня слабым? — улыбнулся Артем. — Зря. Я умею выживать. Да и в людях я верю. Наш народ отзывчивый, в трудную минуту поможет.
— Мечтатель, — скептически покачала головой она. — И гроша не получишь.
— Спорим? — он решительно протянул руку.
— На что? — растерялась женщина.
— Давай так… Если я выдержу испытание, ты берешь своих детей, и мы всей компанией летим в Италию.
— В Италию?! — удивилась она. — Погоди, выигрыш обычно означает, что ты что-то получаешь, а не тратишься на целую группу.
— Мой выигрыш — подтверждение, что я понимаю людей. К тому же, у меня там намечается договор с одним старым итальянским партнером. Он ценит семейные традиции и с одиноким человеком дела вести не станет. Мне нужна надежная поддержка для переговоров.
— Понятно… — протянула Анна, начиная понимать суть. — То есть мне предлагается роль временной спутницы?
— Ну, если твой муж будет против такой поездки, сойдешь за сестру, — нашел выход Артем.
Анна загадочно улыбнулась.
— Хорошо, договорились, — она мягко сжала его ладонь.
Сергей, который всё это время внимательно слушал, тут же поднял бокал.
— Почему бы и нет? — весело воскликнул он. — Я бы многое отдал, чтобы увидеть успешного бизнесмена в такой роли!
На следующее утро, придя в себя, Артем сожалел о своей импульсивности. Рядом с Анной его обычная рассудительность куда-то испарялась, уступая место юношеской безрассудности. Признаваться в этом самому себе не хотелось, но отрицать было бесполезно: старые чувства никуда не исчезли.
Он прекрасно понимал, что у нее своя жизнь, семья и обязанности, но сердцу не прикажешь. И пусть им никогда не быть вместе по-настоящему, но шанс провести неделю в Италии, пусть даже в статусе «брата», согревал душу. Всё будет чинно и благородно — дети и наличие мужа послужат защитой от лишних разговоров, да и итальянский партнер действительно существовал, так что легенда выглядела правдоподобно.
Артем встряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли. Нервы были на пределе. Осталась сущая мелочь — прожить две недели в роли бездомного в тихом провинциальном городе.
Подготовка заняла не много времени, но потребовала творческого подхода. Артем отправился в магазины подержанной одежды: его дорогие вещи для маскировки не годились — фальшь была бы заметна сразу. Купленную одежду пришлось подвергнуть обработке: рвать, пачкать, доводя до состояния, когда любой человек постарается избежать контакта.
Ради полной достоверности образа Артем пошел на крайности: отпустил щетину, забыл о парикмахерской и несколько дней не заходил в ванную, позволяя запахам тела и уличной пыли стать его естественным окружением. Роль бродяги была для него неизведанной территорией, однако вера в собственные силы заглушала голос разума.
Он попросил водителя остановиться на окраине города, дав указание вернуться ровно через две недели. Водитель, с трудом узнавая в этом неопрятном человеке своего всегда безупречного начальника, не смог сдержать удивления.
— Артем Валерьевич, позвольте спросить, зачем этот спектакль? — в его голосе звучало искреннее недоумение.
— Знаешь, Игорь… — усмехнулся Артем. — Хочу понять, как живут те, у кого ничего нет. Увидеть жизнь изнутри.
— Простите, но зачем вам это?
— Хочу почувствовать, чем дышат люди на улице. И проверить, осталось ли в нашем мире место для сострадания.
— Но зачем вам-то это? — удивился водитель.
— Это необходимо, Игорь, — мягко, но твердо сказал бизнесмен, давая понять, что обсуждение закончено.
Шофер покорно кивнул — у каждого свои странности — и тронулся с места. Артем остался один у дороги. Чтобы легенда не раскрылась, ему предстояло пройти несколько километров пешком: появление грязного оборванца из дорогой машины в центре города вызвало бы ненужные вопросы.
Дорога заняла несколько часов и изрядно утомила, но это было только начало. Добравшись до городских улиц, Артем мысленно поблагодарил судьбу за летнее время. Зимовка на улице для новичка стала бы серьезным испытанием.
Побродив по городу в поисках других бездомных и никого не найдя, он в растерянности присел на ступени у старого кинотеатра, поставив перед собой помятый пластиковый стакан. Сбор пожертвований начался. Однако прошел час, а на дне стакана не появилось ни одной монеты. Этот факт задел его самолюбие, хотя, если честно, сам он редко подавал уличным попрошайкам.
В его представлении жизнь бездомных была строго организованной системой, эхом прошлого, где за каждым человеком стоял невидимый хозяин, забирающий все доходы. Именно эту теорию он и хотел проверить своим экспериментом.
— Эй, новенький! — грубый окрик прервал его размышления. Над ним нависла угрюмая фигура местного обитателя улиц. — А ну, уходи отсюда, это наше место.
— Извините, не знал, — поспешно сказал Артем. — Не сердись. Я не местный. Не знаю, где тут можно переночевать или найти еду. Первый день здесь.
— Вот как… — бродяга прищурился, изучая нового человека подозрительным взглядом. — И откуда ты такой взялся?
— Из деревни, недалеко отсюда. Я погорелец. Дом сгорел, родни никого, — выдал Артем заранее подготовленную историю.
Он подготовился тщательно: знал название реальной деревни и даже видел то самое пепелище, которое теперь присвоил себе. Старый дом сгорел весной, а хозяин, одинокий старик, не стал восстанавливать руины и уехал в город. Легенда была надежной.
— Правда? — с сомнением протянул бродяга. — И даже соседи не помогли?
— Нет, — тяжело вздохнул Артем. — Кому я нужен? Никому. Документы сгорели, в карманах пусто. Куда мне теперь, кроме как на улицу?
— Гладко рассказываешь, — незнакомец присел рядом на корточки. — Только верится с трудом. Пожар был весной, а ты только сейчас появился.
— Сначала ночевал в чужих сараях, пока не выгнали. А когда выгнали, пошел куда глаза глядят. Хочется жить.
— Понимаю… — мужчина задумчиво почесал щетину. — Ладно, пойдем со мной. У нас небольшая группа, будешь десятым. Но сразу предупреждаю: работать придется. Лето — время, когда нужно запасаться на зиму.
— Спасибо! — искренне ответил Артем. — Работы не боюсь, я деревенский, привыкший.
— Ну-ну, — криво ухмыльнулся вожак. — Это тебе не в огороде копаться. В общем, не бойся. Привыкнешь, мы своих не бросаем.
«Отлично, первая часть плана выполнена», — подумал Артем.
Он внутренне приготовился, ожидая, что сейчас новый знакомый начнет раскрывать суть их системы: про «крышу», про то, что жизнь на улице — это лишь видимость, а деньги уходят в карманы организаторов. Он уже настроился на роль простодушного деревенского жителя, но внезапно понял, что его ожидания не оправдываются.
— Зовут меня Владимир, но для своих — Старик, по старой привычке, — начал объяснять бродяга. — Наш лагерь за городом. В центре ночевать — себе дороже, полиция заберет. Тебе тоже советую тут не задерживаться ночью, мало ли что. Подъем у нас рано, в пять утра. Вечером обсудим планы. На свалке покажу, что и как делать — что можно использовать, а что нет. И запомни: воровство у нас строго наказывается. Это если повезет.
Голос Владимира стал тверже, приобретая наставнические нотки.
— Теперь о сборе подаяний. Здесь свои правила. Надпись на картонке должна быть короткой и ясной, без лишних слов. Обычно пишем просто, но всю историю на куске картона не расскажешь. Твой вариант — краткость: «Погорелец, помогите». Это работает.
Старик на секунду замолчал, обдумывая следующее правило.
— По быту так: кормимся два раза в день, утром и вечером. Если соберем немного денег — берем лапшу или крупу. Котелок у нас общий, мы не звери. Ночуем в заброшенном гараже. Для нас это дворец, но на десятерых места мало. Лежанку сделаешь себе сам — принеси тряпье со свалки или картон из магазинов. Зато зимой вместе теплее. Вроде всё.
— Подожди, а кто у вас главный? Кому отчитываться? — не понял Артем.
— Да нет у нас главного, — пожал плечами Владимир. — Компания собралась спокойная, так что у нас всё по справедливости. Правило одно, но железное: кто не работает, тот не ест. Исключение только для больных, но если совсем плохо — надо в больницу обращаться. Вот и все условия, — он горько усмехнулся.
— Надо же… Я думал, всё устроено иначе, — пробормотал Артем.
— А как?
— Ну, думал, есть руководитель, есть общая касса, обязательные платежи… Забудь. А тебя-то что сюда привело? — Артем поспешно сменил тему, чтобы не вызвать подозрений.
— Глупость и привела, — лицо Владимира потемнело. — Застал жену с другим. Кровь бросилась в голову, хлопнул дверью, ушел. Пока бродил, глушил обиду, меня и обокрали до нитки. Родни нет, а возвращаться к предательнице гордость не позволила. Так и скатился.
— Жестко…
— Жизнь вообще жесткая штука. А ты что? Семья есть?
— Не сложилось, — выдохнул Артем. — Даже не знаю, как бы я поступил на твоем месте.
— И лучше не знать, — хмыкнул Владимир. — У нас тут иногда пары образуются, но это редкость.
За несколько дней Артем прошел ускоренный курс выживания: выучил ответы на вопросы прохожих, запомнил места, где можно найти еду, и пункты приема бутылок. Первую ночь он провел в углу на правах новичка, но вскоре ему помогли устроить более удобное место из тряпья и картона.
Постепенно, слушая неторопливые разговоры у небольшого костра, Артем узнавал истории своих новых знакомых. Сюжеты различались деталями, но итог был один: кого-то обманули, кто-то потерял память, кого-то сломало тяжелое стечение обстоятельств. Добровольцев, выбравших такую жизнь, здесь не было. Равно как и тайных хозяев, управляющих этим миром. Дневной заработок в несколько сотен рублей считался удачей — подавали неохотно. Этих денег едва хватало, чтобы не умереть с голоду.
Реальность разрушила все стереотипы, которые были у Артема. И самое главное открытие — здесь не злоупотребляли алкоголем. Все понимали: организм и так работает на пределе, травить его суррогатом — верный путь к быстрому концу.
Две недели тянулись медленно. Несмотря на исследовательский интерес, физическое существование было тяжелым испытанием. И это в группе! Как выживают одиночки, Артем боялся даже думать — скорее всего, первая же зима становится для них последней.
В ночь перед возвращением он решился задать вопрос, который давно его мучил.
— Ребята, а если бы вам сейчас предложили всё вернуть? Паспорт, ключи от квартиры, нормальную работу… Согласились бы?
В темноте гаража повисла тишина. Бродяги переглядывались. Голос подал Владимир, выражая общее мнение.
— Знаешь, Артем… Улица — штука суровая. Тяжело нам, но пока мы вместе, мы держимся. Кто-то говорит о свободе. Но я бы променял эту свободу без колебаний. Дай мне хоть призрачный шанс вернуться к нормальной жизни — я бы побежал не оглядываясь. Никакая воля не стоит того, чтобы медленно замерзать в этом бетонном ящике. Думаю, все здесь согласны.
Из темноты донеслось одобрительное бормотание и тяжелые вздохи.
— Только шанса такого у нас нет, — закончил Владимир. — И не стоит травить душу пустыми мечтами. Завтра снова работать. Всем спать.
— Да, пора отдыхать, — тихо отозвался Артем.
Глубокой ночью он бесшумно вышел из гаража и направился к месту встречи. Там, в условленном месте, уже ждала знакомая машина.
— Боже мой, Артем Валерьевич! Я вас почти не узнал! — выдохнул Игорь, когда лохматая фигура постучала в окно. — Вот это я понимаю — полное погружение!
— Главное, что поверили, — Артем взял из рук водителя чашку с горячим кофе, сделал глоток и закрыл глаза от наслаждения. — Ох… Забыл, какой он вкусный. Так, Игорь, план действий: сначала в баню, отмыться. Потом к парикмахеру и за новой одеждой. А потом возвращаемся сюда.
— Сюда? — у Игоря округлились глаза. — Зачем?
— Эти люди приняли меня как своего и делились последним. Теперь моя очередь, — твердо сказал Артем.
Приведя себя в порядок и смыв с себя следы улицы, Артем сразу же взялся за телефон. Отдав необходимые распоряжения, он снова попросил подать машину и отправился обратно в город. Дорога к гаражу навсегда отпечаталась в его памяти.
Водитель, аккуратно объезжая ухабы на пустыре, тихо ворчал, но начальник лишь загадочно улыбался, глядя в окно. Они остановились в отдалении, заглушили двигатель и стали ждать вечера. Когда обитатели гаража вернулись с работы, реакция была предсказуемой: увидев блестящий автомобиль посреди свалки, бродяги испуганно отшатывались. Но усталость брала свое — людям хотелось только отдыха, страх уступал место безразличию.
Когда вся группа скрылась внутри, Артем вышел из машины.
— Эй, ты! Убирайся отсюда, тебе здесь не рады! — крикнул Владимир, заметив приближающуюся фигуру в дорогом пальто.
— Успокойся, Старик, это я. Какие могут быть проблемы? — незнакомец засмеялся знакомым смехом. — Это я, Артем.
— Артем?.. — Владимир остолбенел, всматриваясь в гладко выбритое лицо и пытаясь сопоставить его с образом заросшего бродяги.
— Он самый. Сейчас всё объясню.
Артем раскрыл все карты, ничего не утаивая: кто он на самом деле, откуда пришел и зачем притворялся бездомным. Обитатели гаража слушали, разинув рты, словно им рассказывали сказку. И только лицо Владимира с каждой фразой становилось все мрачнее.
— Выходит, на спор? — выкрикнул он, когда рассказ закончился. — Решил развлечься, понаблюдать за зверями? Мы с тобой последним делились, место уступали, а ты, значит, спектакль устроил? Представление для скучающего барина? Убирайся отсюда. Возвращайся в свой дворец и не мучай нас. Презираю…
— Подожди, не горячись! — Артем примирительно поднял руки. — Это не было игрой. Ты сам говорил: сегодня ты наверху, завтра внизу. Я этот урок усвоил. И вашу доброту не забыл. Помнишь, я спрашивал: хотели бы вы вернуться к нормальной жизни? Я не просто так спрашивал. Прости за спектакль, но теперь моя очередь отдавать долг.
Он достал из внутреннего кармана плотную папку.
— Здесь ключи от временного жилья. Кому нужно — поможем восстановить документы, связи есть. Но это только начало. Я официально приглашаю вас на работу в свою компанию. Обучение, переподготовка — всё за мой счет. Начнете со строительства, зарплата официальная, жилье предоставим, питание бесплатное. Это честный обмен: вы дали мне кров и научили выживать, я даю вам возможность начать новую жизнь.
— Ты сейчас… серьезно? Не шутишь? — после долгой паузы глухо спросил Владимир.
— Разве я похож на шутника? Вы спасли меня, не дали пропасть. Разве такими вещами шутят?
— Значит, правда… — Владимир недоверчиво покачал головой.
— Это благодарность. Соглашайтесь.
Люди переглядывались. В потухших глазах загорались искры надежды, которых не было долгие годы. Владимир шумно выдохнул и, наконец, позволил себе улыбку — первую за этот вечер.
— Спасибо… Артем… Как по отчеству?
— Валерьевич. Но для друзей просто Артем. Я рад, что мы поняли друг друга. Через несколько минут приедет автобус, он отвезет вас к новой жизни, — улыбнулся бизнесмен, чувствуя, как с души спадает тяжесть.
Полгода спустя, сидя в уютном ресторане, Артем рассказал всю историю Анне. Живым доказательством его слов был Владимир Николаевич — подтянутый, уверенный в себе мужчина в аккуратном костюме, который молча кивал на поворотах повествования. К этому времени он уже стал бригадиром на одном из объектов.
— Ну ты и рискнул… — покачала головой Анна, перебирая край скатерти. — Никогда бы не подумала, что ты способен на такое. Спасибо вам, Владимир, что не дали этому безумцу пропасть.
— Старались, — скромно улыбнулся Владимир.
— Кстати, о нашем споре. У нас же было пари, — с легкой улыбкой напомнил Артем.
— Было, не отказываюсь, — усмехнулась она. — Ты всерьез намерен требовать приз?
— Долг есть долг. Италия ждет. Осталась одна формальность — получить согласие твоего мужа.
— Боюсь, это невозможно, — она спокойно пожала плечами. — У меня нет мужа. Мы развелись, когда младший был еще совсем маленьким. Он нашел себе другую.
— Ему? Изменил? — Артем чуть не поперхнулся. — Прости… Я не хотел вмешиваться, просто… он дурак.
— Всё в порядке, — она мягко махнула рукой. — Кому сейчас нужна женщина с двумя детьми? Не самый востребованный товар.
— Ерунда! Будь я на его месте, я бы берег тебя как самое дорогое сокровище! — горячо воскликнул Артем.
— Ну, носить на руках меня уже тяжело, спину надорвешь, а вот поцеловать… теоретически можно, — она вдруг рассмеялась, глядя, как лицо Артема заливается краской. — Шучу я, Артем. Успокойся. Где ты, а где я. Я простая женщина, без особых запросов. Думаешь, я не знала, что ты в школе за мной ухаживал? Просто ты никогда не решался сказать.
— Откуда?.. — он покраснел еще сильнее.
— Я же женщина, я всё вижу, — лукаво подмигнула она.
— Видишь, но не всё, — тихо возразил он.
— И что же ускользнуло от моего взгляда? — она картинно приподняла бровь.
— Например, то, что чувства никуда не исчезли. Я люблю тебя до сих пор.
Анна замерла. Она всматривалась в его глаза, пытаясь найти след насмешки или игры, но видела только твердую решимость и бесконечную нежность.
— Я бы на вашем месте рискнул, — деликатно кашлянул Владимир, нарушая наступившую тишину.
Анна рассмеялась — легко и звонко, как в далекой юности.
— А твой друг прав. Может, и правда… попробовать?
Артем подошел к этому с той же тщательностью, с какой вел свои дела. Поначалу Анну пугала эта настойчивость: дорогие рестораны, букеты редких цветов, подарки, от ценников на которые у нее кружилась голова. Она упорно отказывалась принимать дорогие украшения, считая это неуместным. И лишь после свадьбы, уже будучи его женой, она позволила надеть то самое колье, которое с негодованием отвергла когда-то.
—
Прошли годы. В саду их загородного дома, где яблони склоняли ветви под тяжестью плодов, Артем сидел в тени старого дуба. Рядом, на расстеленном покрывале, смеялись его дети — мальчик и девочка с золотистыми волосами Анны. Она сама выносила из дома поднос с чаем, и в ее движениях была та же грация, что и много лет назад.
Он смотрел на них, и в его сердце не было ни капли сожаления о бесконечных сделках и упущенных миллионах. Все богатства мира меркли перед этим простым счастьем — теплом семейного очага, доверчивым взглядом детей, тихим вечером, наполненным покоем.
И тогда он понял, что настоящее богатство — не в цифрах на счетах, а в этих мгновениях, которые, словно жемчужины, нанизываются на нить времени, создавая единственное сокровище, достойное имени жизнь. А за горизонтом, где небо сливалось с землей, таял последний луч солнца, давая обещание нового дня, полного тихой радости и безмолвного понимания.
