Забыл про годовщину? Отлично — я вышвырнула ужин в мусоропровод, а через год притащил мне нагулянного пятилетку с криком «это мой сын!». Предательство плюнет в лицо. Но когда этот ребёнок впервые назовёт меня мамой
Теплый весенний ветерок ласково трепал волосы Алисы, когда она, крепко держась за руку матери, шагала по улице, усеянной лепестками цветущих яблонь. Девочка с восторгом рассказывала о школьных успехах, ее звонкий голосок звенел, как ручеек.
– Мамочка, а в субботу мы поедем к бабушке? Ты же обещала, что будем пускать того огромного змея!
– Обязательно поедем, солнышко! – улыбнулась Арина, глядя на сияющие глаза дочери.
– Можно с нами Дашеньку взять? Ну пожалуйста! Она так хочет посмотреть на бабушкиных козочек!
– Хорошо, я позвоню ее маме сегодня вечером, – легко согласилась Арина.
Вернувшись домой, она разобрала покупки, аккуратно расставляя банки со специями на полке. Сегодня был особенный день – годовщина их с Игорем свадьбы. Девять лет… Она заранее приготовила его любимое блюдо, накрыла стол красивой льняной скатертью, доставшейся от бабушки, и поставила в центр вазу с веточкой сирени.
Игорь вернулся затемно. В прихожей раздался знакомый звук бряцания ключей.
– Опять допоздна? – мягко спросила Арина, помогая ему снять пиджак.
– Да, этот новый контракт выбил из колеи всех, – устало провел он рукой по лицу. – Пришлось переделывать презентацию трижды. Без премии сейчас никак.
– Я понимаю, – заботливо поправила складку на его рубашке Арина. – Мы же договорились поскорее расправиться с кредитами. Каждая дополнительная копейка сейчас важна.
– Именно поэтому я решил в субботу на несколько часов заехать в офис. Нужно доделать то, что не успел сегодня.
– Игорь, – тихо вздохнула она. – Зарабатывать, конечно, нужно, но не в ущерб всему остальному. Моя зарплата в этом месяце целиком уйдет на досрочный платеж по ипотеке, получится почти вдвое больше обычного. А в субботу у нас планы – мы ведь обещали Алисе съездить к твоей маме.
– Поезжайте без меня. Я присоединюсь, если успею, – пробормотал он, направляясь к душевой.
В душе у Арины шевельнулась легкая тень разочарования, но она быстро ее отогнала. Он старается для семьи, устает. Нужно быть мудрее.
– Ладно, я позвоню маме Даши, договорюсь насчет выходных.
– Зачем? – донесся из ванной его голос.
– Алисе будет веселее с подружкой, да и воздух за городом полезен детям, – пожала плечами Арина.
– Вот именно, – появился в дверном проеме Игорь. – Я давно говорю, что одной девочке скучно. Но ты все откладываешь этот разговор.
– Дело не в желании, Игорь, а в возможностях, – голос ее стал тише. – Сейчас, с нашими обязательствами, это неразумно. Ты же помнишь, сколько всего требуется малышу?
– Всегда найдется причина, – прозвучало холодно.
– Причина в том, что я несколько месяцев не смогу работать, а наш доход упадет вдвое, – уже четче произнесла она.
– Не в деньгах счастье, – отрезал он, проходя в гостиную.
Арина не стала продолжать. Этот разговор, как замкнутый круг, повторялся с мучительным постоянством. Ее пугала не столько финансовая сторона, сколько перспектива вновь погрузиться в бесконечный быт, потерять ту хрупкую профессиональную самостоятельность, которую она с таким трудом обрела. Свободный график, интересные задачи, уважение коллег – все это было для нее не просто работой, а частью личности. Начинать с нуля после перерыва казалось непосильной ношей.
– А это что такое торжественное? – Игорь остановился перед накрытым столом.
– Ужин… в честь нашей годовщины, – Арина почувствовала, как щеки начинают гореть. Неужели забыл?
– В честь чего? – его лицо выражало искреннее непонимание.
– Девяти лет с того дня, как мы стали мужем и женой, – проговорила она, и в горле неожиданно встал ком. – Я хотела… устроить нам маленький праздник.
– Ах, да, точно, – он смущенно потер лоб. – Совсем вылетело из головы. Я впрочем уже поел с командой, обсуждали детали проекта. Да и девять лет – не круглая дата. Уберешь все в холодильник, завтра разогреем.
Внутри у Арины что-то надломилось. Горькая обида, смешанная с досадой, подступила к глазам. Не то что бы она ждала алых роз и серенад, но хотя бы взгляд, полный памяти и тепла… Вместо этого – равнодушное «убери в холодильник». Не раздумывая, она резко подошла к столу, схватила края скатерти и, собрав все в один сверкающий узел, направилась к двери.
– Ты что делаешь?! С ума сошла?! – изумленно воскликнул Игорь.
Не отвечая, она вышла на лестничную площадку и отправила сверток в темную пасть мусоропровода. Звук бьющейся посуды прозвучал глухим аккордом. Затем она вернулась, прошла в спальню, достала из шкатулки маленькую бархатную коробочку и положила ее на журнальный столик перед мужем.
– С годовщиной, любимый.
Накинув легкую куртку, она вышла из дома. Вечерний воздух был свеж и прохладен. Она дошла до тихого сквера и села на пустые качели, медленно раскачиваясь. В памяти всплывали обрывки лет, лицо Игоря – то влюбленное и внимательное, то со временем становившееся все более отстраненным и озабоченным. Она была уверена, что дело не в другой женщине – его рабочие часы и круг общения не давали для этого повода. Возможно, чувства просто истаяли, как туман под утренним солнцем? Или его поглотила рутина, оставив лишь тень прежнего человека?
Вернулась она за полночь. Алиса сладко спала, прижимая к щеке потрепанного плюшевого зайца. Игорь дремал на диване в гостиной, на экране телевизора беззвучно мелькали кадры. Арина молча прошла в спальню, долго стояла под струями теплого душа, словно пытаясь смыть с себя тяжесть дня, а затем укрылась одеялом, стараясь не думать ни о чем.
На следующий день царило напряженное молчание. Игорь вернулся с работы раньше, но извиняться не спешил. Арина сосредоточилась на приготовлениях к поездке. Завтра она уедет, и расстояние, возможно, поможет все расставить по местам. Собрав вещи и позвонив маме Даши, она легла спать с твердым намерением взять паузу и все обдумать.
Раннее субботнее утро встретило их ясной лазурью. Забрав Дашу, они отправились за город. Дорога вилась меж полей, только-только тронутых изумрудной дымкой всходов. В деревне у бабушки Веры царил привычный уютный хаос. Девочки сразу же помчались в сад, а Арина с удовольствием взяла в руки тяпку, помогая свекрови наводить порядок на грядках с первой зеленью.
– Дочка, а Игорек-то где? – спросила Вера Петровна, сметая сухую листву с дорожки.
– Работа задержала, мама. Обещал подъехать позже, если получится.
– Вечно он загружен, в отца пошел, – вздохнула старушка. – Ну, рассказывай, что он тебе на годовщину преподнес? Небось, что-нибудь эдакое?
– Да ничего особенного, – Арина сделала вид, что внимательно рассматривает молодые побеги смородины.
– Как ничего? – Вера Петровна остановилась, опершись на грабли. – Не может быть! Я его совсем иначе воспитала!
– Честно, мама. Забыл он про нашу дату. Но ничего страшного, – Арина попыталась улыбнуться.
– Ничего страшного? – свекровь покачала головой. – А ты что, не расстроилась?
– Немножко, – призналась Арина, чувствуя, как предательская теплота подступает к глазам.
– А ты ему что подарила?
– Часы, те самые, о которых он давно говорил.
– Ох, зря, дочка, зря ты это, – цокнула языком Вера Петровна.
– Зато как эффектно я их вручила! – Арина невольно рассмеялась, вспоминая его изумленное лицо.
– После того, как узнала, что он забыл? – в глазах Веры Петровны мелькнула смекалистая искорка.
– Естественно!
– Ну тогда представляю картину! – свекровь засмеялась, зная крутой, но отходчивый нрав невестки.
Время пролетело незаметно в трудах и смехе. Возвращаясь в воскресенье вечером, Арина чувствовала умиротворение. Она решила, что неправа была в своей вспышке. Нужно поговорить спокойно, извиниться за сцену. Он устал, замотался, у всех бывает. И она зря выбросила тот ужин – и продукты, и скатерть, дорогую память. Отвезя Дашу домой, она направилась к своей квартире с легким сердцем, надеясь, что и Игорь за эти дни все переосмыслил.
Открыв дверь, она сразу заметила в прихожей маленькие кроссовки, которых раньше не видела.
– Игорь, ты дома? – позвала она, снимая обувь. Алиса, сбросив рюкзак, уже неслась в гостиную.
– Папа, мы приехали! Ой… – ее восторженный возглас оборвался.
На ковре, уткнувшись в цветные кубики, сидел худенький темноволосый мальчик лет пяти. Игорь стоял рядом, и по его лицу было видно – он ждал этого момента со страхом.
– Все хорошо? – спросил он, и голос его дрогнул.
– Хорошо, – Арина замерла на пороге. – Игорь, кто это?
– Это Лёва.
– Лёва? Чей мальчик? И почему он здесь?
– Это мой сын. Отныне он будет жить с нами.
Алиса широко раскрытыми глазами смотрела то на отца, то на незнакомого мальчика. В ее голове явно роились вопросы. А у Арины перехватило дыхание, комната поплыла перед глазами.
– Алиса, – с усилием выговорила она, – возьми, пожалуйста, Лёву и покажи ему свою комнату. Нам с папой нужно поговорить наедине.
Девочка послушно протянула руку мальчику. Тот неуверенно взглянул на Игоря, получил кивок, и они вышли, прикрыв дверь. Арина опустилась в кресло, судорожно сжимая пальцы.
– Объясняй. И говори все как есть.
– Арина… – Игорь сел напротив, его лицо было серым и изможденным. – Это случилось давно. Шесть лет назад. Помнишь, мы тогда ужасно поссорились из-за моей поездки?
Она кивнула. Помнила. Долгая, мучительная размолвка, недели молчания.
– Я тогда был вне себя. Ушел, бродил по городу, зашел в кафе. Там я встретил Элину. Она была расстроена, у нее были свои проблемы. Мы разговорились… Выпили. Одно привело к другому. Потом мы виделись еще несколько раз, пока ты была у своей матери. Когда мы помирились, я сразу же оборвал эту связь. Она знала, что у меня есть семья, и не держала меня. Думал, этот эпизод навсегда останется в прошлом. А три месяца назад она нашла меня. Выглядела ужасно – больна, исхудала. Она сказала, что у нас сын. Что не хотела меня тревожить, растила его одна, но теперь… у нее неизлечимая болезнь. Родных нет. Ее не стало в прошлую субботу. Мальчику некуда было деться. Я забрал его. Три месяца я не находил себе места, не знал, как сказать тебе… Оттого и был таким раздражительным, оттого и забыл про нашу дату. Я чувствовал себя в ловушке собственной лжи. Прости…
– Тебе прощения нужно? – прошептала Арина, и слезы, наконец, хлынули по щекам. – Ты построил параллельную жизнь, а теперь привел ее сюда, в наш дом… А она, оказывается, была куда порядочнее тебя. Что ты теперь намерен делать?
– Я всегда хотел большую семью, сына… Я уже сдал тест, чтобы официально установить отцовство. Он будет жить с нами. У Алисы появится брат.
– Без меня, – Арина резко встала. – Усыновляй, воспитывай, делай что считаешь нужным. Но я в этом участвовать не буду.
Она прошла в спальню, достала с верхней полки чемоданы и стала складывать в них свои вещи и вещи дочери.
– Ты что делаешь? – Игорь встал в дверном проеме.
– Уезжаю. А ты как думал? Что я встречу этого ребенка с радостью и мы заживем одной дружной толпой? Ты прекрасно знаешь мои принципы: многое могу пережить, но не обман и не предательство. Выйди. Я не хочу тебя видеть. Сегодня мы с Алисой остановимся в гостинице. А завтра я найду съемную квартиру и начну оформлять развод.
– Подожди! Куда ты в такой час? Оставь хотя бы Алису!
– Чтобы что? Чтобы она каждый день видела живое доказательство того, как ее отец смог переступить через все? Нет уж. Прошу, оставь меня одну.
Собрав самое необходимое, она увела плачущую, ничего не понимающую дочь. Ночь в безликом гостиничном номере стала одной из самых долгих в ее жизни.
Отдельная жизнь на съемной квартире, бумаги на развод, растерянные глаза Алисы, бесконечные уговоры свекрови не торопиться с решением. Вера Петровна, потрясенная поступком сына, забрала внучку к себе на первые летние каникулы, чтобы дать Арине время прийти в себя. Оставшись в одиночестве, она каждую ночь плакала в подушку, разрываясь между любовью к мужу, острой жалостью к безвинному мальчику и неподъемной обидой, которая душила ее.
Игорь звонил, писал, приходил, но она была непреклонна, замурованная в своей боли. Пока однажды поздно вечером телефон не разрывался от отчаянных звонков.
«Арина, возьми трубку. Это срочно. Умоляю.»
Она сдалась.
– Что случилось?
– У Лёвы температура под сорок. Скорая говорит, будет не раньше чем через час. Помоги, пожалуйста, я не знаю, что делать!
– Вызывай такси и вези его в детскую больницу сам. Я не могу.
– Арина, он горит! Приезжай!
– Нет. Ты теперь отец, Игорь. Учись справляться сам.
Она бросила трубку, вся дрожа. Инстинкт, материнское чувство звало ее бежать на помощь больному ребенку. Но гордость и обида держали крепче кандалов. «Пусть почувствует, что натворил», – подумала она с жестокостью, самой себе непривычной, и попыталась уснуть.
На следующий день вернулась Вера Петровна с отдохнувшей Алисой. Поговорив, свекровь отправилась к сыну – гнев ее поутих, и она решила, что внук, какими бы ни были обстоятельства его появления, не должен страдать. Через час Арина получила от нее лаконичный звонок:
– Ариш, приезжай. Это моя просьба. Как к родному человеку.
Отказать этой мудрой женщине, всегда бывшей на ее стороне, она не могла. Оставив Алису с соседкой, она поехала в когда-то родной дом.
Картина, открывшаяся ей, повергла в шок. Квартира была в ужасающем беспорядке: пыль, груды грязной посуды, разбросанная одежда. В воздухе витал запах табака и безысходности. Игорь, небритый и постаревший, спал тяжелым сном на диване.
– Своим ключом открыла, – тихо сказала Вера Петровна. – Он даже не слышал. Где мальчик – не знаю. Не будится.
Арина подошла к дивану, тронула Игоря за плечо. Он застонал.
– Игорь. Где Лёва?
Тот с трудом приоткрыл мутные глаза.
– Нет его… Нету.
– Что с ним? Куда ты его дел? – ледяной ужас сковал ее.
– В приют сдал… Не справлюсь я… Каши горят, он плачет, а я ничего не умею… А когда заболел – вообще растерялся. Ему там лучше будет… Чем со мной…
Он снова провалился в забытье. Женщины переглянулись. В глазах Веры Петровны стояли слезы.
– Я остаюсь, – твердо сказала Арина. – Вызывайте нашего врача. Его нужно привести в чувство и все выяснить.
Всю ночь она провела в кресле рядом, пока знакомый врач ставил Игорю капельницу. А сама она думала о мальчике с серьезными глазами. О том, как он теперь, потеряв вторую опору в жизни, лежит в чужой казенной кровати в приюте. Сердце ее, окаменевшее от обиды, дало глубокую трещину, и сквозь нее пробилась острая, режущая жалость. Не к мужу. К ребенку. К его одинокой, испуганной душе.
Под утро, когда Игорь пришел в себя, она задала ему только один вопрос:
– Результат теста ДНК у тебя на руках?
– Да. Он мой сын.
– Хорошо, – сказала Арина, и ее голос прозвучал удивительно спокойно. – Вот мое условие. Я заберу заявление о разводе. Мы вместе оформим опеку и заберем Лёву из приюта. Но жить он будет с бабушкой. Вы согласны, Вера Петровна?
– Конечно, родная. Он же мой кровинка.
– А мы… продолжим жить отдельно. Мне нужно время.
– Зачем тогда вообще все это? – хрипло спросил Игорь.
– Затем, чтобы один маленький человек не вырос, думая, что он никому не нужен, – тихо ответила Арина.
Суд состоялся быстро. Мальчика, тихого и замкнутого, привезли в светлый дом Веры Петровны. Арина часто бывала там, помогая наладить быт. Алиса с интересом и детской непосредственностью приняла брата, таская ему свои книжки и игрушки. Лёва постепенно оттаивал, но при виде Арины замирал, смотря на нее большими, полными немого вопроса глазами.
Прошел почти год. Однажды вечером раздался звонок Игоря.
– Приедешь? И с Алисой. Ненадолго.
Что-то в его голосе заставило ее согласиться. Войдя в чистую, наполненную запахом выпечки квартиру, она увидела нарядный стол. Игорь стоял посреди комнаты, а рядом с ним – Лёва, старательно державший в руках небольшой букетик полевых цветов.
– Что это? – удивилась Арина, принимая от мальчика скромные цветы.
– Я хотел отметить десятилетие со дня нашей свадьбы, – сказал Игорь. Его взгляд был ясным и печальным. – И вернуть тебе то, что потерял. – Он протянул ей ту самую бархатную коробочку. В ней лежало простое, но изящное кольцо с тонким сияющим камнем. Она вдруг с мукой осознала, что и сама забыла об этой дате, настолько чужими они стали.
– Но мы же… – начала она.
– Мы еще муж и жена, Арина. И сегодня наш день. Я хотел провести его с семьей. Со всей нашей семьей.
Она собралась было развернуться и уйти, но тут маленькая теплая ладонь коснулась ее руки.
– Мама Арина… – Лёва смотрел на нее снизу вверх, и в его взгляде была такая беззащитная надежда и мольба, что что-то в ней окончательно смягчилось и растаяло. – Останься. Хоть чуть-чуть.
Она медленно выдохнула, положила свою руку на его тонкие плечики и кивнула.
– Хорошо. Останусь.
Она осталась навсегда. Не сразу и не вдруг, а постепенно, день за днем, учась заново доверять, прощать и любить по-новому, не так, как в юности – страстно и безоглядно, а мудро, терпеливо, принимая прошлое со всеми его шрамами. Лёва, этот тихий мальчик с печальными глазами, стал ее сыном не по бумаге, а по зову сердца. Он первым начал называть ее мамой, и это слово, произнесенное его сбивчивым шепотом, стало тем мостиком, по которому они все смогли вернуться друг к другу.
Игорь, поняв цену потерянного и обретенного, стал другим – внимательным, бережным, ценящим каждый миг покоя и понимания. Они не старались стереть прошлое, оно стало частью их общей истории, уроком, высеченным в камне. Арина иногда ловила себя на мысли, что та боль, которая когда-то казалась непереносимой, теперь лишь тихая грусть в дальнем уголке души, как память о давно зажившей ране.
Их дом снова наполнился смехом – теперь уже двух детей. По вечерам, когда за окном гасли краски заката, они часто собирались все вместе в гостиной. Алина читала вслух, Лёва внимательно слушал, прижавшись к ее боку, Алиса что-то увлеченно мастерила, а Игорь смотрел на них с тихой, глубокой благодарностью в глазах. Они сплели свою жизнь заново, из обрывков доверия, прощения и терпения, и эта новая ткань оказалась прочнее и долговечнее прежней. Счастье, когда-то ускользнувшее, как птица, вернулось к ним, сев на ладонь уже не ярким экзотическим колибри, а спокойным, мудрым голубем, и они научились ценить его тихое, нерушимое присутствие.
