Он ушел в армию, не поцеловав меня, я вышла за другого и стала бесплодной от побоев, но спустя десятилетия наши тропинки к реке привели к одной скамейке
Осень медленно спускалась к реке, покрывая берега золотым увяданием. Тропинки, протоптанные за долгое лето, теперь лежали мягким бархатным ковром из опавшей листвы, и казалось, что здесь уже прозвучали все возможные слова, все признания, все обещания. И лишь одна девушка не сказала самого главного тому, кто занимал все её мысли. Их знакомство случилось в самом конце августа, когда воздух уже начинал трепетать предвестниками прохлады, и оба они были юны, застенчивы, полны той тихой надежды, которая кажется бесконечной.
— Так вы даже не целовались? — спросила подруга, девушка по имени Ирина, пристально глядя на свою собеседницу. — Совсем ни разу?
От этих слов Анастасия чувствовала смутное беспокойство, будто действительно что-то упустила в этой жизни, отстала от какого-то важного ритма. — Всё ещё впереди, — тихо отвечала она, оправдываясь больше перед самой собой. — Вот вернётся Алексей из армии, тогда всё и начнётся.
Так и вышло, что проводила она Алексея на вокзал, так и не прикоснувшись к его губам. Может, времени не хватило, а может, оба были слишком скованы невидимыми путами робости… но в душе девушки жила твёрдая уверенность: она дождётся его обязательно.
Перрон гудел от множества голосов, смешивались слёзы и смех, а над всем этим неровно, надрывно плакала гармоника, стараясь заглушить шум сердец, разрывающихся от разлуки. Поезд тронулся, медленно поплыл мимо вытянувшихся в ряд провожающих, унося вдаль частички их мира.
Поднялся ветер, и светлые, мягкие волосы Анастасии сразу взметнулись, став непослушными. Она никогда не носила кос, разве что в самом раннем детстве, когда взрослые пытались укротить эти волнистые пряди. Но они всё равно выбивались, обрамляя лицо ореолом, который на солнце отливал чистым золотом.
За милое лицо и тихий нрав в семье её с детства звали Настенькой. Это ласковое имя закрепилось за ней навсегда. Там, на перроне, Алексей тоже назвал её так, и сердце её сжалось от нежности и щемящей боли грядущего расставания.
Долгих два года она аккуратно зачёркивала в календаре прошедшие дни, с трепетом считая оставшиеся до встречи. Она не знала, что за два месяца до возвращения Алексей написал родителям письмо, где сообщал, что познакомился с дочерью полковника, у которого служил водителем. Девушку звали Викторией, и она предложила ему остаться в её городе. Родители, думая о сыновнем счастье и твёрдой почве под ногами, дали своё благословение.
Скоро состоялась свадьба. Полковник, ставший тестем, помог с работой и жильём. Родители Алексея побывали на торжестве и вернулись довольные. И лишь одна Настенька продолжала ждать, отказываясь верить в перемены.
— Я подожду, — повторяла она тихо. — Он мне один нужен.
Семья встревожилась, подключились родные, начали присматривать для девушки достойную партию, наводили справки в райцентре о холостых молодых людях. Видя это рвение, девушка понемногу успокаивалась, понимая разумом, что никаких клятв между ними не звучало. Все слова она отложила на потом, на ту самую встречу после службы. Как же винить человека, если его сердце выбрало другую? Умом она понимала это, но сердце отказывалось смиряться.
Вскоре стал проявлять к ней внимание один мужчина, на три года старше её. Звали его Артём. Жил он с матерью, недавно перебравшись из города. Он ходил за Анастасией словно тень, вздыхал, краснел в её присутствии, а когда она дала согласие на брак, важно расправил плечи, словно одержал великую победу.
Но и с ним до свадьбы Анастасия была сдержанна, лишь изредка позволяя держать её за руку. В те времена это никого не удивляло, многие пары были скромны и целомудренны в проявлении чувств.
О, если бы она могла предвидеть будущее!
На свадьбе Артём сидел важно и напряжённо, его взгляд постоянно скользил по гостям, выискивая что-то невидимое другим.
Пришли одноклассники — две девушки и юноша. И этот юноша, чистосердечно поздравив Анастасию, преподнёс ей скромный букет полевых цветов, сказав несколько тёплых слов.
Взгляд Артёма застыл на юноше, он стал допытываться, кто это, как давно его молодая жена с ним знакома.
Анастасии стало почти смешно: это же Владимир, просто одноклассник, к тому же пришедший со своей невестой.
Но никакие объяснения не помогли. В первую же брачную ночь, которая так и не стала для них ночью любви, Артём в пустом домике, снятом для молодых, поднял на жену руку. Поводом для ярости стал тот самый букет, разжегший в нём дикую, неконтролируемую ревность.
Испуганная, дрожащая от ужаса Анастасия забилась в угол, умоляя о пощаде. Но стены времянки поглощали звуки. Может, кто-то и слышал, но никто не пришёл.
Опомнившись, Артём попытался исправить содеянное, но девушка оттолкнула его, не подпуская к себе. Она не могла даже думать о том, чтобы быть с ним рядом.
И тогда ярость вспыхнула с новой силой. Всю ночь он изливал на неё свой гнев, пока не рухнул на кровать в изнеможении, засыпая тяжёлым, беспробудным сном.
Только тогда Анастасия смогла подняться, откинуть щеколду и выйти на рассветный воздух. Огородами, прячась от чужих глаз, она добралась до родительского дома — заплаканная, с тёмными пятнами синяков на лице и теле.
Очнувшись, Артём понял, куда она ушла, и примчался с покаяниями и уговорами. Но от одного звука его голоса девушку бросало в дрожь. Отец, Григорий, хотел вступиться за дочь, но мать остановила его.
— Погоди, — сказала она твёрдо. — Мы по-другому поступим. Заявление напишем. Пусть знает.
Так Анастасия освободилась, так и не узнав, что значит быть женой.
Вторая попытка обрести семью случилась неожиданно. К ней посватался вдовец с маленьким сыном. Его звали Константин, человек он был тихий, добрый, отзывчивый. Поженился он поздно, и ребёнок был поздним, долгожданным.
Возможно, Анастасия и отказала бы, но сердце её растрогал мальчик, рано оставшийся без материнской ласки. Хотя она понимала, что выходит замуж без любви, в душе не было печали. Вся её любовь осталась там, на осеннем перроне, с тем юношей. Другой любви, казалось, уже не будет.
Она быстро нашла подход к ребёнку, и вскоре он стал называть её мамой Настей.
Но Константин оказался слабохарактерным: часто выпивал, пропускал работу. Его увольняли, и Анастасии приходилось срочно искать ему новое место. Единственной отрадой был подрастающий мальчик да то, что Константин, несмотря на свои слабости, оставался добрым, никогда не повышал голоса. А выпив, тихо засыпал до утра.
Общих детей у них не было: последствия того первого замужества оказались жестокими и необратимыми.
Через два года после свадьбы Константин, возвращаясь от друга, сел за руль мотоцикла выпившим, попал в аварию и погиб.
Анастасия словно поблекла, будто все краски ушли из её жизни. Но она переборола и это горе, заставив себя быть сильной ради приёмного сына, которого звали Артёмом в честь отца.
После поминок пришла мать Константина, Ксения Филипповна, и заявила, что забирает внука.
— Зачем он тебе? Чужой ведь.
— Как это чужой? — удивилась Анастасия. — Он меня мамой зовёт, и в документах я ему мать. Да спросите у самого Артёма, с кем он хочет жить.
— Чего у ребёнка спрашивать? Мал ещё. А ты его к себе привязала. Но с родной бабкой ему лучше будет.
Она увела мальчика. Анастасия не стала сопротивляться тогда — бабушка имела право.
Но на следующий день собралась идти за сыном — сердце не могло смириться с потерей.
Уже собиралась выходить, охваченная страхом — а вдруг мальчик захочет остаться с бабушкой? — как увидела в окно: Ксения Филипповна сама ведёт его за руку к калитке. Глаза её были полны слёз.
— Ты уж, Настенька, не отучай его от меня совсем, — проговорила она, плача. — Бабка я всё-таки родная…
А мальчик уже жался к Анастасии, обнимая её.
— Ксения Филипповна, да я… я всегда вам рада. Приходите, и мы к вам будем ходить.
Бабушка больше не пыталась забрать внука, понимая, что здоровье её слабо, да и мальчик тянется к той, кого считает матерью.
Тем временем жизнь Алексея с Викторией дала трещину. Она, увлечённая когда-то симпатичным солдатом, со временем разочаровалась в простом, скромном муже, который не стремился к карьере и высотам. Он работал механиком в гараже, и этого ей было мало.
— Чего ты вообще хотел? — упрекала она. — Ты же простой парень из деревни… Видно, не в своей тарелке оказался.
Он не понимал, чего она ждала. Тестя своего уважал и был благодарен за помощь, но большего не просил и не ждал.
В конце концов, она попросила его уйти. Он уехал с одним чемоданом, думая лишь о том, чтобы навестить родителей, ведь за все эти годы так ни разу и не побывал дома — все отпуска Виктория увозила его на юг.
Вернувшись в родные края, он не планировал задерживаться, хотел уехать на Север, начать всё заново. Но судьба распорядилась иначе.
Он не искал встречи с Анастасией, помня, как обидел её молчанием, и будучи уверенным, что она замужем. Да и гордость мешала сделать первый шаг.
Перед самым отъездом вышел он вечером к реке. Присел на примятую траву, смотрел на широкую водную гладь. В этом месте был небольшой островок, а от него тянулась каменистая коса, узкая, как стрела. Здесь же протока, где они в детстве купались.
Вдали он заметил двух женщин, которые, видно, пришли освежиться после теплого дня. И вдруг откуда-то из кустов появился мужчина, направился к ним и начал грубо приставать к одной, таща её в воду. Вторая женщина кричала, звала на помощь.
Алексей бросился туда. Ему хватило минуты, чтобы оказаться рядом, отшвырнуть нападавшего и вытащить на берег испуганную женщину. Только тогда он узнал в ней Анастасию. Нападавшим оказался Артём, её первый муж, вышедший из тюрьмы и затаивший на неё злобу за тот давний позор. Он подкараулил её у реки.
Подруга, Ирина, успела позвать милицию, и Артёма увели.
Потрясённые случившимся, Алексей и Анастасия сели на старую скамейку в сквере. Она, всё ещё дрожа, рассказала ему о прошедших годах. Он, потрясённый, поведал свою историю.
И словно два ручья, долго блуждавшие в подземельях, они наконец вышли на свет и слились в один поток, не желая больше разлучаться.
— Я остаюсь, Настенька, — сказал он твёрдо. — Буду рядом, пока этот… на свободе. — Он кивнул в сторону здания участка.
— Что? Опять за старое? — спросил Григорий, отец Анастасии. — Значит, снова сядет.
Но пришла мать Артёма, сложив на груди руки, взмолилась забрать заявление.
— Клянусь, он уедет, сам обещал. Я сделаю всё, чтобы он здесь не появлялся. Проявите милость, не губите его. Ему не в тюрьме сидеть, а лечиться, я это поняла.
Заявление забрали. Артём сдержал слово и уехал на следующий день.
Алексей никуда не уехал, остался у родителей. И однажды вечером, собравшись с духом, пошёл к дому Анастасии. Долго стоял у калитки, не решаясь войти. Хоть и спас он её, неловкость оставалась.
Но она сама вышла на крыльцо. Он посмотрел на неё, обнял и впервые по-настоящему поцеловал. А она расплакалась, и слёзы эти были не от горя, а от долгожданного, запоздалого счастья. Она впервые в жизни узнала вкус поцелуя любимого человека.
Первое, что сказала мать Алексею, узнав об их намерениях:
— У неё же ребёнок. Чужой для тебя. Андрюша, ты молод, работящ… неужели не найдёшь себе девушку без такого груза? Свадьбу сыграем…
— Конечно, сыграем, — твёрдо ответил он. — Моя свадьба с Настей.
Родители Анастасии тоже волновались.
— У него своих детей нет, захочет своего ребёнка… а ты не сможешь, — предупредила мать.
И тут же нашлась сердобольная родственница, принявшаяся уговаривать вернуть мальчика бабушке, чтобы не отпугнуть жениха.
— Антона я никому не отдам, — тихо, но непреклонно сказала Анастасия. — Он мой сын. Не игрушка это.
Встретив вечером Алексея, она высказала ему всё. Рассказала о своём горе, о том, что детей у неё, скорее всего, не будет.
Он сел на ступеньку, взъерошил волосы, погрузился в раздумья.
— А кто это сказал? Какие врачи?
— Все так говорят.
— Поедем ещё раз, найдём других.
Он настоял, отыскал в городе пожилого, очень опытного врача. Тот, изучив все бумаги, развёл руками.
— Препятствий не вижу. Кроме, может, вот тут. — Он легонько тронул её лоб. — Всё может быть. Детей надо просто захотеть.
Ошеломлённые, они вернулись домой.
— Давай подадим заявление, — сказал Алексей. — Хватит ждать.
Дело шло к осени. Подали заявление в конце августа. Артём как раз пошёл в первый класс. Алексей часто бывал у них, и Анастасия с тайной радостью наблюдала, как легко и искренне подружились мужчина и мальчик.
За две недели до свадьбы Алексей заехал и не застал никого дома. Соседи сказали, что мальчик у бабушки, а Анастасия с утра куда-то уехала. Тревожно сжалось у него сердце. Он сел на крыльце ждать.
Через час она вернулась, поставила сумку на скамейку и присела рядом.
— Я уже волноваться начал.
Молча она протянула ему сложенный листок.
Он прочёл и не сразу понял смысл написанного. Потом взгляд прояснился.
— Правда? — выдохнул он.
— Самая настоящая.
— Это же… чудо! А ты почему не рада?
— Алексей, я бесконечно счастлива… только свадьба через две недели, а платье… оно будет в обтяжку… люди увидят…
Он опустил голову, плечи его задрожали. Потом он поднялся и расхохотался, чистым, радостным смехом.
— Настенька, ты беременна! Да пусть весь мир видит, что мы ждём ребёнка!
И она рассмеялась вместе с ним, освобождаясь от последних теней страха.
На свадьбе гости удивлялись не силуэту невесты, а тому, как похожи были жених и невеста — не чертами лица, а каким-то внутренним светом, гармонией, исходящей от них. Кто-то из стариков сказал: «Похожи душами. Будут счастливы».
Пронеслись годы. У Анастасии и Алексея родились два сына. Артём вырос, стал опорой семьи, и Алексей всегда с гордостью представлял его: «Мой старший».
Они жили в светлой квартире в двухэтажном доме. Старый дом, где Анастасия жила с Артёмом, они передали Ксении Филипповне, чтобы та была ближе к внуку. Та, в свою очередь, продала свою ветхую избушку. Решили, что усадьба со временем достанется Артёму.
Алексей до сих пор звал жену Настенькой. Даже когда в их волосах засеребрилась проседь, а в глазах появилась мудрая усталость прожитых лет. «Надо мне со своей половиной посоветоваться», — говорил он и шёл к ней, туда, где его всегда ждали с теплом и любовью.
А на речке по-прежнему протоптаны тропинки. Гуляет молодёжь, шепчется под кронами старых ив, смеётся, даёт друг другу обещания, глядя в глаза. Эй вы, молодые, берегите эти встречи, цените эти мгновения, не торопитесь проходить мимо своего счастья. Смотрите — вот она, жизнь, течёт неспешно, как эта река, огибая острова, отражая небо, и в ней всегда есть место для тихого чуда, для второй попытки, для любви, которая, однажды заплутав, обязательно найдёт дорогу домой.
