Искушение Элизы
Артем стоял посреди гостиной, и каждый мускул на его лице был напряжен до предела. Воздух в комнате казался густым и горьким, как невыплаканные слезы. Он смотрел на женщину в дверном проеме, и ему казалось, что он видит не ее, а какого-то жуткого двойника, надевшего ее кожу.
– Да как у тебя вообще наглости хватает, Вика? – его голос, обычно такой мягкий и бархатистый, теперь скрипел, как ржавая пила. – Ты вышла из дома на пару часов, чтобы посидеть с бабкой подруги, а вернулась в четыре утра. В четыре! Ты же уходила в спортивном костюме, пахнущем кофе и домашним уютом. Почему сейчас на тебе это чертово платье, эти каблуки, от которых в тишине ночи раздается такое громкое, такое предательское цоканье? Вика, ты хоть сама-то понимаешь, что от тебя разит другим мужчиной? Этот запах чужих духов, чужих рук, чужой лжи… Где ты была? С кем?
Он еле сдерживался, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, впиваясь в ладони короткими ногтями. Он боялся разжать их – казалось, из ран хлынет не кровь, а вся та ярость и боль, что клокотала внутри.
Виктория, или Вика, как он всегда ее называл, лишь бессильно тряхнула головой, разметав по лицу свои смешные, всегда непослушные короткие кудряшки.
– Я была у Лены, я же сказала. Ее бабушка, Анфиса Петровна, осталась без сиделки. Нужно было срочно выручить подругу… Ой, Артем, я что, не имею права хоть немного развеяться? Дышать? Жить?
– Имеешь! Конечно, имеешь право! – его голос сорвался на крик, эхом раскатившийся по пустой квартире. – Но не так! Не тайком! Не вонзая мне в спину нож из этой самой лжи! Не с мужчиной, которым от тебя пахнет за версту!
– Слушай, я смертельно устала, – ее голос дрогнул, она отвернулась, делая шаг в сторону ванной. – Давай не сейчас. Давай утром все обсудим. Мы оба взвинчены, наговорим лишнего.
– Утром? – Артем побагровел, и по его лицу пробежала судорога. – Нет, Вика. Мы вообще больше ничего обсуждать не будем. Ни утром, ни послезавтра, ни через год. Всё. Точка. Собирай свои вещи и уходи. Прямо сейчас. Сию секунду.
– Сейчас? В ночь? Артемчик! Темка, – ее глаза, большие и испуганные, захлопали, словно крылья пойманной птицы. – Хорошо, я все поняла. Как скажешь. Но… разреши мне остаться хоть на эту ночь. Я переночую здесь, на диване в гостиной. Мы же не чужие друг другу, в конце концов. Мы столько лет вместе… А утром, с первыми лучами солнца, я соберу все свои вещи и бесшумно исчезну. Куда я сейчас пойду? В ночь? Одна?
Мужчина нерешительно смотрел на нее. Она казалась такой хрупкой, такой потерянной, и она мелко дрожала, будто от холода. Его сердце, разорванное на части, сжалось от какой-то дурацкой, непрошеной жалости.
– Ладно, – он выдохнул, и в этом слове была вся его истощенная боль. – Оставайся. Но только на эту одну ночь.
Вика проснулась от доносящихся с кухни звуков и запахов. За окном ярко светило солнце, заливая комнату золотым сиянием, и за стеклом звенело самое настоящее, беззаботное лето. Сизый голубь, важно рассевшийся на ветке старого клена, с глупым любопытством заглядывал в окно. Женщина вскочила, одним движением распахнула форточку, спугнув птицу, и с наслаждением, полной грудью вдохнула пряный, сладкий запах свежескошенной травы и цветущей где-то поблизости липы. И внутри нее что-то ответило этому миру – забурлило, запенилось, заструилось мощной, неукротимой силой. Она чувствовала, как по ее венам течет не кровь, а чистая, неразбавленная магия. Она наполняла каждую клеточку ее тела, рвалась наружу, требовала выхода, заявляла о себе громко, дерзко и нетерпеливо.
– Тихо, успокойся, – прошептала она сама себе, стараясь усмирить бушующий внутри поток. – Мы же вчера ночью провели ритуал. Все под контролем. Все как всегда.
В комнату неслышными шагами вошел Артем. На его лице играла самая что ни на есть искренняя, любящая улыбка.
– Дорогая, ты уже проснулась? Я приготовил завтрак, сварил твой любимый кофе с корицей. Будешь? Кстати, а во сколько ты вчера вернулась? И почему ты спала тут, на диване? Я вырубился часов в десять вечера, совсем не слышал, как ты приходила…
– Так ты поперек кровати уснул, богатырь, – надула губки Вика, изображая милую, игривую обиду. – Я тебя и будила, и толкала – бесполезно, спал богатырским сном. Не смогла добудиться, поэтому и прилегла здесь, чтобы не тревожить. Так что это ты виноват! А вернулась я примерно… Ой, даже не помню, уже за одиннадцать было, наверное. Так вымоталась с этой Анфисой Петровной. Ну, давай уже этот твой знаменитый завтрак, я голодна как волк!
Вскоре Артем, насвистывая какую-то веселую мелодию, уехал на работу, а Вика схватила свой телефон. Пальцы сами нашли нужный контакт – «Лена маникюр» – и нажали на вызов.
– Алло, Дмитрий! Это просто кошмар какой-то! Ты бы видел его глаза… Я так испугалась. Нам нельзя больше видеться ночью. Эти свидания слишком рискованны. Слишком опасно.
– В чем проблема-то, Вика? – в трубке прозвучал ленивый, сонный голос. – Ты же раньше всегда эти свои заклинания шептала, и у него кусок памяти просто выпадал, как больной зуб. И он искренне верил, что ничего не было. Попадешься еще раз – снова прошепчешь свое заклинание… Ты же ведьма, в конце концов! Пользуйся своим даром, чтобы мы могли спокойно пользоваться благами и деньгами этого твоего Артема.
Вика тяжело вздохнула. Именно так они и договаривались с Дмитрием когда-то. Но слишком часто творить такие чары нельзя. Они ведь не хотели калечить Артема, превращать его в пустую оболочку, упечь в психушку. Они хотели тихо, спокойно и сыто жить, тратить деньги состоятельного мужчины, встречаться, когда захочется, не опасаясь быть раскрытыми. Очень удобная и комфортная схема.
– Я больше не буду так подставляться. Тебе-то все равно, в какое время суток встречаться. Так что теперь я буду назначать время сама. Только тогда, когда мне будет удобно, – Вика резко положила трубку, уставившись в потухший экран.
Через секунду телефон вибрировал, и на дисплее загорелось уведомление.
«Как скажешь, моя колдунья. Мы будем тебя беречь. Целую».
Она прочла сообщение. Конечно, Дмитрий спорить не будет. Кто еще, кроме его любимой ведьмочки, будет исправно переводить немалые деньги на его карту?
– Ладно, с этим разобрались, – пробормотала она, залезая в свою сумку. Она достала оттуда маленькую картонную упаковку, купленную по дороге домой в круглосуточной аптеке. – Надеюсь, это просто сбой из-за стресса. Просто незапланированные неполадки в организме. И ничего больше.
Вика нервно теребила бумажную салфетку, разрывая ее на мелкие кусочки. Напротив, за столиком в уютном, но таком душном сейчас кафе, сидел Дмитрий. Его лицо было каменной маской. Он не дрогнул ни единым мускулом, выслушав новость о беременности.
– Да мне, в общем-то, без разницы, чей это ребенок, Вика, – он отхлебнул свой эспрессо, будто говорил о погоде. – Ты знаешь мою позицию. Я не готов к детям. Мы не готовы. Мы же хотели пожить для себя, накопить на свой домик у моря, на открытие бизнеса. Ребенок – это обуза, помеха, тотальное изменение всего. Ты это понимаешь?
– Дмитрий, я же тебе говорю, он твой! Твой, понимаешь? Не Артема! – ее голос задрожал, срываясь на визгливую, испуганную ноту. – Я провела ритуал, я на картах смотрела… Слушай, но у нас же уже есть кое-какие накопления. Мы можем все бросить и просто уехать. Просто это случится чуть раньше, чем мы планировали.
– А жить мы на что будем? На твои накопления? – Дмитрий горько усмехнулся. – Допустим, ты будешь в перерывах между кормлениями и сменой подгузников делать свои привороты-отвороты на заказ. Но это копейки, Вика! Смешные копейки! Нет, дорогая. Эту проблему нужно решить… И, кстати, о накоплениях. Я эти деньги уже вложил в одно перспективное дело. Как только первая прибыль пойдет, я тебе твою половину верну, не переживай! Сейчас просто нет возможности…
– Постой! Ты говоришь так, словно между нами все кончено, – ее голос сорвался в отчаянный шепот.
– Дорогая, давай ты хорошенько все обдумаешь. Взвесишь. И мы созвонимся, когда… когда это дело уже будет сделано. Ты меня понимаешь? – Дмитрий, не дожидаясь ответа, отодвинул стул, бросил на стол купюру и вышел из кафе, не оглянувшись.
Вика тяжело, прерывисто вздохнула. Она знала, знала заранее, что он отреагирует именно так. Но в глубине души все равно теплилась какая-то дурацкая, слабая надежда на чудо. А если оставить? Артем будет растить его, как своего. Он, конечно, утомляет ее своей слепой, всепоглощающей любовью, своей тотальной услужливостью. Но сейчас деваться некуда. Дмитрий точно не передумает.
– Что ж… Выйду за Артема замуж. Официальная жена. При деньгах, с статусом. Буду жить, как хочу. А Макса… Макса просто заменю кем-то другим, – Вика лихорадочно накручивала на палец короткую прядь волос, строя в голове воздушные замки из песка о своей будущей жизни.
Она посидела еще немного, пытаясь унять дрожь в руках, а потом поехала домой. К Артему.
Но внутри все еще клокотали обида, злость и разочарование. Она надеялась, что его не будет дома, что он на работе. Но он был здесь. Он встретил ее в прихожей.
– Господи, Артем! От тебя таким резким парфюмом разит! – фыркнула она, отстраняясь. – Пожалуйста, не подходи так близко. Голова болит.
Она прошла на кухню, взяла со стола вазочки шоколадную конфету. Развернула ее. Обертка полетела в мусорное ведро. И в этот миг Вику словно окатили ледяной водой. Среди прочего мусора в пакете лежала та самая, знакомая картонная упаковка. От теста. Артем проследил за ее взглядом. Его лицо озарила такая яркая, такая чистая и безусловная радость, что у Вики заныло сердце. Он мягко положил руки ей на плечи.
– Нас ведь можно поздравить? – нежно, с трепетом прошептал он.
– Нет! – неожиданно для самой себя выкрикнула Вика. Волна слепого, ядовитого раздражения накрыла ее с головой, не оставляя шанса на ложь или полуправду. – Нельзя! Ребенок не твой! Понял, Артем? Не твой!
Мужчина побледнел. Буквально посерел. Он отшатнулся, будто от удара током, и пошатнулся, едва не упав. Он стоял так, не двигаясь, несколько вечных минут, а потом молча, как сомнамбула, развернулся и вышел из кухни. Вика уже пожалела о своей вспышке. Теперь снова придется проводить ритуал, тратить силы. Но как было сдержаться, если она просто не выносит этого мужчину, его любовь, его заботу, его верность?
– За вещами потом приду! – крикнула она в пустоту, схватила злополучный мусорный пакет с уликой и выбежала из квартиры. Сегодня она переночует в отеле. Там же проведет и ритуал забвения. Артем, как всегда, все забудет. Она скажет, что снова пришлось ехать к Анфисе Петровне. А потом можно будет снова «обрадовать» его новостью о беременности и с легкостью принять его предложение руки и сердца.
На следующий день Вика вернулась в квартиру Артема. Конечно, после вчерашнего ритуала он должен был все забыть. Но какое-то смутное чувство вины грызло ее изнутри, и она, чтобы заглушить его, занялась приготовлением роскошного ужина. Сегодня она и правда собиралась сообщить ему «счастливую» новость.
Когда все было почти готово, зазвенел ключ в замке. Вернулся Артем.
– Привет, мой хороший, – промурлыкала Вика, выходя из кухни в красивом фартуке. – Как прошел твой день? А я тут приготовила кое-что особенное. Романтический ужин. Хочу тебе кое-что очень важное сказать…
– Вика, ты что это делаешь? – его голос был холоден и абсолютно спокоен. – Какой ужин? Ты вчера должна была собрать свои вещи и немедленно съехать. Или ты всерьез думаешь, что после того, что ты наговорила, мы с тобой еще можем что-то обсуждать? Сидеть за одним столом? Строить какие-то планы?
Вика отшатнулась, будто ее ударили. Ритуал не сработал? Но такого не может быть! Она делала все точно, как всегда!
– Немедленно, прямо сейчас собери свои вещи и уходи. Или я сам соберу их и выброшу с балкона, – Артем даже не смотрел на нее. Его взгляд был устремлен куда-то в пустоту за ее спиной.
Спустя несколько часов Вика, вся в слезах и в растерянности, вернулась в свой гостиничный номер. Она снова, уже отчаянно, попыталась провести ритуал. Но что-то шло не так. Заклинания не ложились на привычные энергетические потоки, слова звучали плоскими и пустыми. В конце концов, в полной панике, она достала карты Таро. Но и они молчали, показывая лишь хаотичный, бессмысленный набор символов. Вика была на грани истерики. Что-то необратимое произошло с ее магической силой. Оставался последний шанс. Она взяла телефон и набрала номер подруги.
– Алло, Лен, привет. Скажи, а Анфиса Петровна сегодня… в состоянии меня принять?.. Мне очень надо! Я знаю, что она уже не в себе, но бывают же просветления! Короче, я уже еду…
Вика бросила трубку и с неохотой пошла обуваться. Она терпеть не могла бабку своей подруги. Но та в прошлом была сильнейшей ведуньей и даже когда-то, очень давно, научила Вику азам.
– Анфиса Петровна, у меня беда. Дар пропал. Я почему-то стала обычной, пустой. Посмотрите, в чем дело, помогите, – Вика с надеждой смотрела, как старушка, трясящимися руками, поджигает свечи и готовит странную смесь из трав.
– Помочь-то я помогу, Викуля, – проскрипела старуха, – но не за просто так! Будешь должна. В долгу у меня останешься.
– Да я и так с вами постоянно сижу! Бесплатно, как самая настоящая сиделка! – вспылила Вика.
– Будь ты моей сиделкой по-настоящему, так не проработала бы тут и недели, – фыркнула Анфиса Петровна, поджигая еще одну свечу.
– Дело не во мне, а в вас! – буркнула Вика, нервно поправляя свои короткие кудряшки.
Анфиса Петровна тем временем вылила заговоренную воду на раскаленные угли и свечи. От них повалил густой, белый, удушливый пар…
…Сейчас сознание Вики нырнет в этот дымный, обволакивающий омут. Она отключится, чтобы старуха смогла дотянуться до самых потаенных глубин ее души. Возможно, именно там и будет спрятан ответ…
…– Силу твою забрал ребенок, – тихо, уже в полной тишине, сказала Анфиса Петровна, прибирая со стола огарки. – Она теперь внутри тебя, да. Но словно в коконе, в спячке. Замороженная. Такое бывает. Особенно, если дар свой используешь не во благо, а во вред, для обмана и наживы. Родишь – может, все обратно и вернется. А может, и нет.
– Может? А может и не вернуться? – испуганно прошептала Вика, чувствувая, как по спине бегут ледяные мурашки.
– Сила просто так не исчезает, она никуда не девается, – старая ведьма серьезно, испытующе посмотрела на Вику. – Ты, конечно, дел наворотила страшных. Но, думаю, все как-нибудь обойдется. Хотя… Ленка моя говорит, что я уже совсем из ума выжила. Так что, может, и не стоит мне верить?
Вика молча, с презрением закатила глаза и вышла из комнаты. Она села на кухне, уставившись в стену, и стала ждать возвращения Лены.
– Накоплений нет. Дохода нет. Крыши над головой нет. Есть ребенок, который не нужен никому. Даже мне. Да еще и сила, которую он у меня забрал, – монотонно, словно заклинание, шептала она. – Вариантов нет. Совсем. Остается только придумать, где жить, пока эта сила не вернется…
– Вик, закончили? – в квартиру, тяжело дыша, ввалилась Лена с огромными пакетами из магазина. – Помоги разобрать, еле дотащила.
– Лен, – Вика подняла на подругу заплаканные глаза. – Анфиса Петровна тут одна, без постоянной сиделки. А мне жить негде. Денег нет. Что думаешь?
– Вы же друг друга поубиваете! Идея – просто ужас. Но… если бабушка будет не против… Бабуль! – Лена громко крикнула вглубь квартиры. – Я тебе сиделку нашла! Твоя любимая Викуля согласна!
Вика прожила с Анфисой Петровной уже целый месяц. На удивление, старушка вела себя тихо и мирно, большую часть дня читая свои потрепанные книги или дремля у телевизора. Это было кстати, ведь Вика приходила в себя, восстанавливалась после потрясений. Она ни капли не жалела о своем решении, о том, что ребенок так и не появится на свет. Переживала она лишь об одном – когда же, наконец, вернутся ее драгоценные силы?
– Так, Анфиса Петровна, отложите свою книгу и посмотрите уже, что там меня ждет в будущем! – женщина влетела в комнату к старушке, полная нетерпения. – Ну когда? Когда ко мне вернется моя магия?
– …Не представляю, что ты сейчас чувствуешь, девочка, – тихо, почти шепотом, сказала старушка. – Потерять свою силу… это все равно что сесть в тюрьму. Знаешь, что могла бы горы свернуть, а не можешь пошевелить и пальцем. Потому что скована. В клетке. А что ты хотела? Ты не дала маленькой душе прийти в этот мир. А она в отместку забрала твой дар. Тебя наказали. Смирись. Может, тебе нужно что-то поменять в своей жизни, тогда все и вернется. А может, и не тебе, а другим твоим детям.
– Каким еще детям? – Вика разрыдалась, рыдания вырывались из ее груди судорожными, болезненными спазмами. – Вы вообще понимаете, что моя жизнь на этом закончилась? Что я умею? Ничего! Во мне что было особенного? Только эта сила! А теперь? Высшего образования нет, опыта нормальной работы нет. Кому я такая сдалась? И что я могу поменять? Как мне быть? Я что, теперь вечно вашей сиделкой буду? Нет! Нет! Вы же, в конце концов, не вечны!
Анфиса Петровна молча подошла, по-матерински погладила ее по взъерошенным кудряшкам и вышла, оставив ее наедине с горечью и отчаянием.
Спустя пару недель Вика, наконец, смогла более-менее успокоиться и собраться с мыслями. Она набралась смелости и позвонила Дмитрию. Ребенка больше нет, они могут снова быть вместе, все вернется на круги своя! Да и тот самый бизнес, в который он вложил их общие деньги, наверняка уже начал давать прибыль.
Она встретилась с ним и взахлеб, срывающимся голосом, рассказывала о всех своих злоключениях, постоянно поправляя непослушные пряди волос. Дмитрий сидел напротив, хмурый, и молча слушал, не перебивая.
– …Вот видишь, как все вышло. Я теперь свободна, абсолютно ничем не обременена. А у тебя как? Бизнес пошел в гору?.. Скучал хоть немного по мне?
– Вика, с деньгами мы разберемся, – холодно отрезал он. – Я отдам тебе твою половину, как и договаривались. Но… Зачем ты меня вообще позвала? Ты теперь обычная женщина. Самая заурядная. Мы не сможем жить так, как раньше. Понимаешь? Таких, как ты, – пруд пруди. Я найду и красивее, и моложе, и умнее. Меня-то в тебе раньше только твоя сила и выделяла. Твоя исключительность. А теперь ты – никто. Сиделка при старухе. Ты мне не нужна.
Дмитрий, не попрощавшись, развернулся и ушел, растворившись в уличной толпе.
Вика долго не могла прийти в себя после этого удара. Она снова замкнулась, плакала днями, выглядела серой и затравленной. Анфиса Петровна смотрела на нее с бесконечной жалостью и лишь тихо вздыхала.
– Хватит уже меня жалеть! – наконец, взорвалась Вика, – я как-нибудь сама разберусь! Я хоть и без своей магии, но все-таки не идиотка! Я могу решить свои проблемы! А вы…
Ее гневную тираду прервал негромкий звук смс. Вика машинально схватила телефон. Дмитрий перевел ей деньги. Вся сумма, которую он когда-то взял. И короткая, лаконичная фраза: «Половина, как обещал». Вика выдохнула. Теперь у нее за душой было хоть что-то. Не безграничное богатство, но сумма, на которую можно было какое-то время прожить и даже что-то изменить.
Анфиса Петровна, наблюдавшая за этой сценой, вдруг тихо и загадочно улыбнулась:
– Хорошо, что успел вовремя. А так бы ты этих денег не увидела. С мертвого, знаешь ли, какой спрос?
– В каком смысле? – не поняла Вика.
– А я тут на днях глянула, как дела у твоего Дмитрия дальше-то пойдут. А его, оказывается, самого скоро не будет. Заберут его. Накажут. Ну, он же обычный человек был, слепой и глухой. Не услышал, как Высшие Силы ему кричали «Осторожно!». Не почувствовал, как они его отталкивали с опасной тропы. Ничего не захотел менять. Вот и все. Знаю, знаю, за упокой раньше времени свечи не ставят. Но я тебе просто рассказываю, что мне там показали…
ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
– Анфиса Петровна, я же сказала – один кусочек булочки и без масла! А вы уже полбатона умяли! В больнице давно не лежали, да? – Вика с строгим видом смотрела на старушку, пытаясь собрать свои вечно торчащие в стороны короткие кудряшки в хоть какой-то подобие хвоста.
– Тьфу на тебя… Думаешь, раз ты теперь медсестра, так я тебя слушаться буду? Не врач же ты! А я хочу булочку! С маслицем! Мне-то сколько осталось? Хоть поем в свое удовольствие, – обиженно надулась старушка.
Вика упрямо сложила руки на груди. За последние годы Анфиса Петровна сильно сдала, стала совсем слабой и капризной. За ней нужен был постоянный, неусыпный контроль. Вика уже не раз порывалась уйти, начать свою,独立的ную жизнь, но все как-то не складывалось. Часть денег, полученных от Дмитрия, она потратила на учебу. Теперь у нее был диплом медсестры и бесценный опыт ухода за больными. В планах были курсы лечебного массажа. Но когда всем этим заниматься, если Анфиса Петровна могла в любой момент устроить себе проблему на ровном месте?
– Викуля, ты бы мне шею тут помассировала, а? – закряхтела старушка. – Заклинило что-то, будто кол вставили… Руки у тебя золотые, знаю. Жалко, магической силы нет. А то бы ты одним прикосновением все лечила. Уверена, так бы и было.
– Магической силы нет, – улыбнулась Вика, – зато другим научилась. И знаешь… Та жизнь, та Вика – будто и не со мной вовсе была. Как будто кино чужое посмотрела.
Вика клевала носом, досматривая очередную серию своего любимого сериала, когда ее окликнул настойчивый, слабый голосок.
– Викуля? – позвала ее Анфиса Петровна.
Женщина нехотя поднялась с кресла и зашла в комнату к старушке.
– Мне тут последнюю главу дочитать надо, – та протянула ей потрепанный томик. – А глаза уже не видят, болят. Садись-ка, читай мне.
– Ну, вы даете! – возмутилась Вика. – Час ночи! Я спать хочу. Давайте завтра утром, сами как-нибудь?
Она уже хотела уйти, но Анфиса Петровна неожиданно сильно и цепко схватила ее за руку.
– Ладно, уж и быть по-вашему, – сдалась Вика. – Но если я усну в этом вашем неудобном кресле, завтра вы мне весь день шею массажировать будете!
Она старалась читать с выражением, и постепенно сама увлеклась хитросплетением сюжета.
– Викулечка, Викуленька… – вдруг совсем тихо, почти шепотом, произнесла Анфиса Петровна. – Ты у меня такая хорошая девочка. Все правильно делаешь. Все… Дай-ка мне свою ручку… Золотые ручки… да… да, Викулечка…
– Анфиса Петровна? Вы что? – удивленно спросила Вика.
Но старушка уже не слышала. На ее морщинистом лице застыла легкая, безмятежная улыбка, и казалось, что она просто спит.
– Не мучилась, говоришь? – Лена вытирала слезы платком. – Господи, да когда же эта тяжесть на душе пройдет? И голова раскалывается…
– Нет. Ушла спокойно. Сделала вдох… и не выдохнула. Просто уснула, – Вика по профессиональной привычке машинально взяла подругу за руку, нащупала пульс, а потом приложила ладонь к ее влажному от слез лбу.
Она не спала больше суток, ее сознание было затуманено усталостью и горем. Но она должна была поддержать Лену, помочь ей с организацией всех похоронных хлопот.
– Ой, как-то странно… Сразу легче стало. И голова… прошла. Совсем, – Лена удивленно потрогала свой лоб. – Бабушка всегда говорила, что ведьмы обычно страшно мучаются перед уходом. Если некому передать свои силы, то они… ну, очень плохо себя чувствуют… Слушай, Вик. А она могла… свои силы тебе передать?
– Мне? – Вика замерла. – А как?.. Мне бы не позволили. Высшие Силы. Ты же знаешь, я лишилась своего дара не просто так, я его… отрабатывала.
Она вскочила на ноги и схватилась за голову. Вдруг в ее сознании все прояснилось, встало на свои места. Стало кристально понятно и до боли очевидно. Она просто отработала свое наказание. Как в тюрьме – отсидела положенный срок. Сиделкой. И, как примерный заключенный, не теряла времени даром – освоила профессию, изменилась внутренне, выросла. И теперь ее выпустили на свободу. Теперь с чистой совестью и очищенной душой она снова могла принять в себя магию. Не свою старую, темную, а новую, светлую, переданную ей в дар.
– Спасибо вам, Анфиса Петровна, – тихо, сквозь слезы, прошептала Вика. – Спасибо за все.
Она подошла к окну. На улице ярко светило солнце, и звенело самое настоящее, беззаботное лето. Сизый голубь, важно рассевшийся на ветке, с глупым любопытством заглядывал в окно. Женщина распахнула форточку, спугнула птицу и с наслаждением, полной грудью вдохнула пряный, сладкий запах свежескошенной травы и цветущей липы. И внутри нее что-то ответило этому миру – забурлило, запенилось, заструилось мощной, неукротимой, но теперь уже чистой и светлой силой. Она чувствовала, как по ее венам течет не кровь, а обновленная, принятая в дар магия. Она наполняла каждую клеточку ее тела, рвалась наружу, требовала выхода, заявляла о себе громко, радостно и нетерпеливо. Она вернулась домой.
