Pofu.ru - Всё обо всём!

Она годами носила тяжелую косу, за которую муж таскал ее, как за недоуздок. Но однажды тихий охотник предложил ей убежище в пустом домике, и это стало началом новой жизни — пока выстрел в тайге не поставил под угрозу всё, что она так отчаянно отвоевала

Она годами носила тяжелую косу, за которую муж таскал ее, как за недоуздок. Но однажды тихий охотник предложил ей убежище в пустом домике, и это стало началом новой жизни — пока выстрел в тайге не поставил под угрозу всё, что она так отчаянно отвоевала

Выбросил жену, как старую табуретку. История о мужике, который обменял теплые руки жены, запах домашнего хлеба и уважение в глазах сына на сладкие речи акулы в юбке и адский конвейер в ее сарае

Выбросил жену, как старую табуретку. История о мужике, который обменял теплые руки жены, запах домашнего хлеба и уважение в глазах сына на сладкие речи акулы в юбке и адский конвейер в ее сарае

Он купил мою девичью честь за ржавый мотоцикл и назвал это любовью. Заперся со мной в подсобке на полчаса — а село решило, что я уже не девка. Подстроив мне позор, чтобы я сказала «да» под гул сплетен

Он купил мою девичью честь за ржавый мотоцикл и назвал это любовью. Заперся со мной в подсобке на полчаса — а село решило, что я уже не девка. Подстроив мне позор, чтобы я сказала «да» под гул сплетен

Она вышла замуж за брата того, с кем кувыркалась в сеновале, а потом пришла похоронка, но он взял и вернулся с войны, чтобы заделать еще троих детей и доказать всем, что он не какой-то там, а настоящий мужик, перед которым даже склочная свекровь на колени встала

Она вышла замуж за брата того, с кем кувыркалась в сеновале, а потом пришла похоронка, но он взял и вернулся с войны, чтобы заделать еще троих детей и доказать всем, что он не какой-то там, а настоящий мужик, перед которым даже склочная свекровь на колени встала

«Выкормыш» — вот как бабка меня звала. Старуха планировала, выгнать меня из дома, чтобы освободить место для «нормальной» невестки и «настоящих» внуков. Но я, выжившая в тылу, не дала себя в обиду — моя месть будет тихой, женской и беспощадной

«Выкормыш» — вот как бабка меня звала. Старуха планировала, выгнать меня из дома, чтобы освободить место для «нормальной» невестки и «настоящих» внуков. Но я, выжившая в тылу, не дала себя в обиду — моя месть будет тихой, женской и беспощадной

1938 год. Корову дохлую отец подсунул под нос председателю — и продал меня в жёны за бутылку самогона да за свободу от тюрьмы. Она соглашается стать женой человека, который вызывает у неё отвращение. Но главная цена окажется не в потерянной свободе — годы спустя тайна той свадьбы раскроется, перевернув всё, что она знала о близких

1938 год. Корову дохлую отец подсунул под нос председателю — и продал меня в жёны за бутылку самогона да за свободу от тюрьмы. Она соглашается стать женой человека, который вызывает у неё отвращение. Но главная цена окажется не в потерянной свободе — годы спустя тайна той свадьбы раскроется, перевернув всё, что она знала о близких

Муж сбежал в лихие 90-е, оставив меня с тремя детьми и коровой — я выжила, вышла замуж за инженера, а его «счастливая жизнь» закончилась инфарктом и койкой в палате, где лечащим врачом была та самая девочка, которой он когда-то не купил новые ботинки

Муж сбежал в лихие 90-е, оставив меня с тремя детьми и коровой — я выжила, вышла замуж за инженера, а его «счастливая жизнь» закончилась инфарктом и койкой в палате, где лечащим врачом была та самая девочка, которой он когда-то не купил новые ботинки

Она 40 лет терпела его баб, а потом, когда он заболел, пнула его, как собаку, чтобы начать жить для себя — и именно тогда к ней вернулись все, кого она потеряла, включая ту самую первую, неродную, но самую важную

Она 40 лет терпела его баб, а потом, когда он заболел, пнула его, как собаку, чтобы начать жить для себя — и именно тогда к ней вернулись все, кого она потеряла, включая ту самую первую, неродную, но самую важную

1946: Когда родная кровь гуще могильной земли. Мой брат украл у меня мужа, а я шесть лет грела в сердце змею. Теперь его кости стучат по решеткам, а мое вдовье платье съела моль на дне сундука

1946: Когда родная кровь гуще могильной земли. Мой брат украл у меня мужа, а я шесть лет грела в сердце змею. Теперь его кости стучат по решеткам, а мое вдовье платье съела моль на дне сундука

1945. Он привез с фронта не медали, а живой «трофей» — шестилетнюю девочку. Моя мать пожалела сироту, а через 11 лет мы с «сестрой» заживо сожгли всю нашу семью одним поцелуем в сарае

1945. Он привез с фронта не медали, а живой «трофей» — шестилетнюю девочку. Моя мать пожалела сироту, а через 11 лет мы с «сестрой» заживо сожгли всю нашу семью одним поцелуем в сарае

1984. Её продали за калым. Отец выдал замуж насильно, муж грозился отобрать сына, свекры хотели выгнать из дома, а невестка оказалась хитрой жадной: Она всех пережила, всех переиграла и забрала себе чужого ребенка в качестве трофея

1984. Её продали за калым. Отец выдал замуж насильно, муж грозился отобрать сына, свекры хотели выгнать из дома, а невестка оказалась хитрой жадной: Она всех пережила, всех переиграла и забрала себе чужого ребенка в качестве трофея

Родилась на Покров 1941-го под материнские вопли „больно как!» и проклятие „будешь несчастной, пока отец не вернётся». Отец вернулся — только к другой бабе, а мать превратила меня в няньку

Родилась на Покров 1941-го под материнские вопли „больно как!» и проклятие „будешь несчастной, пока отец не вернётся». Отец вернулся — только к другой бабе, а мать превратила меня в няньку