Pofu.ru - Всё обо всём!

Её звали «вонючкой» за спиной, её брак был сделкой для нищих, а трон стал самой роскошной тюрьмой на свете — и всё, что она смогла сделать, это пережить их всех, улыбаясь своими кривыми зубами

Её звали «вонючкой» за спиной, её брак был сделкой для нищих, а трон стал самой роскошной тюрьмой на свете — и всё, что она смогла сделать, это пережить их всех, улыбаясь своими кривыми зубами

Колхозная любовь. Мечтал о принцессе, а получил гадюшку в нагрузку к сестрёнке-дурехе, и теперь все мне завидуют, а я сам не пойму — почему

Колхозная любовь. Мечтал о принцессе, а получил гадюшку в нагрузку к сестрёнке-дурехе, и теперь все мне завидуют, а я сам не пойму — почему

Она думала, что берет в дом нищенку, а сама попала впросак. Теперь эта девочка будет диктовать ей условия, и свекрови придется улыбаться в ответ. Ведь у сироты нашелся сюрприз, о котором не догадывался никто

Она думала, что берет в дом нищенку, а сама попала впросак. Теперь эта девочка будет диктовать ей условия, и свекрови придется улыбаться в ответ. Ведь у сироты нашелся сюрприз, о котором не догадывался никто

Коровам хвосты крутить — не моё, сказала она и укатила в город на чужом «Москвиче»… Городской жених поматросил и бросил, а деревенская дурешка устроила спектакль для родителей с подставным кавалером

Коровам хвосты крутить — не моё, сказала она и укатила в город на чужом «Москвиче»… Городской жених поматросил и бросил, а деревенская дурешка устроила спектакль для родителей с подставным кавалером

1942 год. Город на Волге. Он пережил бомбежки, голод и смерть близких, но сломался от простого человеческого подлости. Эта история не о войне — она о том, что страшнее войны

1942 год. Город на Волге. Он пережил бомбежки, голод и смерть близких, но сломался от простого человеческого подлости. Эта история не о войне — она о том, что страшнее войны

От коровьего ведра молока до золотого обручального кольца: как я „приручила“ чужого быка-мужа, заставив деревню жевать языки вместо моей простокваши

От коровьего ведра молока до золотого обручального кольца: как я „приручила“ чужого быка-мужа, заставив деревню жевать языки вместо моей простокваши

Она лупила детей Арсения верёвкой. Бубнила, что „жизнь её обманула“ без своих — пока её космонавт-внук в резиновых сапогах не превратил сердце бабы в растаявшую квашню

Она лупила детей Арсения верёвкой. Бубнила, что „жизнь её обманула“ без своих — пока её космонавт-внук в резиновых сапогах не превратил сердце бабы в растаявшую квашню

Как он продал душу за бетонные джунгли, а вернулся — на крыльце чужого счастья. Но настоящий счёт предъявила женщина с ребёнком у почты. И его могучая стройка рухнула в одно мгновение

Как он продал душу за бетонные джунгли, а вернулся — на крыльце чужого счастья. Но настоящий счёт предъявила женщина с ребёнком у почты. И его могучая стройка рухнула в одно мгновение

Сирота с чемоданом вломилась в чужой дом с криком: „Я невеста вашего сына!“. Старуха сунула ей в ладонь мятые рубли с запиской: «Беги, дуреха, пока мой не вернулся — а то придушу за то, что ты мне сердце расшевелила!»

Сирота с чемоданом вломилась в чужой дом с криком: „Я невеста вашего сына!“. Старуха сунула ей в ладонь мятые рубли с запиской: «Беги, дуреха, пока мой не вернулся — а то придушу за то, что ты мне сердце расшевелила!»

1491 год. Она была королевской бастардкой, а он — мальчишкой с солдатиками. Два его старших брата стали её настоящей игрой при папском дворе, пока однажды тронный зал не опустел

1491 год. Она была королевской бастардкой, а он — мальчишкой с солдатиками. Два его старших брата стали её настоящей игрой при папском дворе, пока однажды тронный зал не опустел

Как я выкинула калоши покойного мужа, а потом влюбилась в соседа, который таскал мне картошку и банки в погреб, а дочери уже рвали дом на куски

Как я выкинула калоши покойного мужа, а потом влюбилась в соседа, который таскал мне картошку и банки в погреб, а дочери уже рвали дом на куски

1531 г. Рабыня. «Эту рыжую дикарку куплю — воспитаю!» — засмеялся паша, тыкая пальцем в её цепи, а через десять лет дрожал, целуя её кольцо у трона

1531 г. Рабыня. «Эту рыжую дикарку куплю — воспитаю!» — засмеялся паша, тыкая пальцем в её цепи, а через десять лет дрожал, целуя её кольцо у трона