Pofu.ru - Всё обо всём!

Она сожгла все письма с фронта, похоронила сестру заживо и забрала её мужа, пока та была в концлагере — но в 1945-м жена постучала в дверь, и пир во время чумы закончился

Она сожгла все письма с фронта, похоронила сестру заживо и забрала её мужа, пока та была в концлагере — но в 1945-м жена постучала в дверь, и пир во время чумы закончился

1937 г. Кулацкая дочь пошла на сделку с жирным слизняком из НКВД, продав серьги «слезы ангела», чтобы вытащить мужа-болтуна, и что из этого вышло через 20 лет, когда эти серьги надевала на свадьбу дочь того самого чекиста

1937 г. Кулацкая дочь пошла на сделку с жирным слизняком из НКВД, продав серьги «слезы ангела», чтобы вытащить мужа-болтуна, и что из этого вышло через 20 лет, когда эти серьги надевала на свадьбу дочь того самого чекиста

1974. Я застукала мужа с библиотекаршей, сбежала по хрупкому льду и нашла настоящего мужчину в уазике — вот вам голая правда о том, как «необразованная» получает всё, а «умные» остаются жевать сопливое пельменное тесто своих ошибок

1974. Я застукала мужа с библиотекаршей, сбежала по хрупкому льду и нашла настоящего мужчину в уазике — вот вам голая правда о том, как «необразованная» получает всё, а «умные» остаются жевать сопливое пельменное тесто своих ошибок

1973 г. Пенсионер устроился пастухом. Но новая свобода оборачивается вечерами с бутылкой, и вот уже пахнет не полынью, а разводом. Отчаянная ложь, две неожиданные телеграммы и старый дом, который вдруг наполняется смехом детей — а вместе с ним и шанс на новое начало для двух седых сердец, забывших, как разговаривать друг с другом

1973 г. Пенсионер устроился пастухом. Но новая свобода оборачивается вечерами с бутылкой, и вот уже пахнет не полынью, а разводом. Отчаянная ложь, две неожиданные телеграммы и старый дом, который вдруг наполняется смехом детей — а вместе с ним и шанс на новое начало для двух седых сердец, забывших, как разговаривать друг с другом

Они ругались из-за старого колодца, как ругались всю жизнь — шумно и обидно. Но когда он внезапно заболел, всё изменилось: в тишине комнаты, смачивая ему губы ледяной водой, она вспомнила, как познакомились у такого же колодца много лет назад. Эта простая, студёная вода вдруг стала вкуснее всего на свете

Они ругались из-за старого колодца, как ругались всю жизнь — шумно и обидно. Но когда он внезапно заболел, всё изменилось: в тишине комнаты, смачивая ему губы ледяной водой, она вспомнила, как познакомились у такого же колодца много лет назад. Эта простая, студёная вода вдруг стала вкуснее всего на свете

Она годами носила тяжелую косу, за которую муж таскал ее, как за недоуздок. Но однажды тихий охотник предложил ей убежище в пустом домике, и это стало началом новой жизни — пока выстрел в тайге не поставил под угрозу всё, что она так отчаянно отвоевала

Она годами носила тяжелую косу, за которую муж таскал ее, как за недоуздок. Но однажды тихий охотник предложил ей убежище в пустом домике, и это стало началом новой жизни — пока выстрел в тайге не поставил под угрозу всё, что она так отчаянно отвоевала

Выбросил жену, как старую табуретку. История о мужике, который обменял теплые руки жены, запах домашнего хлеба и уважение в глазах сына на сладкие речи акулы в юбке и адский конвейер в ее сарае

Выбросил жену, как старую табуретку. История о мужике, который обменял теплые руки жены, запах домашнего хлеба и уважение в глазах сына на сладкие речи акулы в юбке и адский конвейер в ее сарае

Он купил мою девичью честь за ржавый мотоцикл и назвал это любовью. Заперся со мной в подсобке на полчаса — а село решило, что я уже не девка. Подстроив мне позор, чтобы я сказала «да» под гул сплетен

Он купил мою девичью честь за ржавый мотоцикл и назвал это любовью. Заперся со мной в подсобке на полчаса — а село решило, что я уже не девка. Подстроив мне позор, чтобы я сказала «да» под гул сплетен

Она вышла замуж за брата того, с кем кувыркалась в сеновале, а потом пришла похоронка, но он взял и вернулся с войны, чтобы заделать еще троих детей и доказать всем, что он не какой-то там, а настоящий мужик, перед которым даже склочная свекровь на колени встала

Она вышла замуж за брата того, с кем кувыркалась в сеновале, а потом пришла похоронка, но он взял и вернулся с войны, чтобы заделать еще троих детей и доказать всем, что он не какой-то там, а настоящий мужик, перед которым даже склочная свекровь на колени встала

«Выкормыш» — вот как бабка меня звала. Старуха планировала, выгнать меня из дома, чтобы освободить место для «нормальной» невестки и «настоящих» внуков. Но я, выжившая в тылу, не дала себя в обиду — моя месть будет тихой, женской и беспощадной

«Выкормыш» — вот как бабка меня звала. Старуха планировала, выгнать меня из дома, чтобы освободить место для «нормальной» невестки и «настоящих» внуков. Но я, выжившая в тылу, не дала себя в обиду — моя месть будет тихой, женской и беспощадной

1938 год. Корову дохлую отец подсунул под нос председателю — и продал меня в жёны за бутылку самогона да за свободу от тюрьмы. Она соглашается стать женой человека, который вызывает у неё отвращение. Но главная цена окажется не в потерянной свободе — годы спустя тайна той свадьбы раскроется, перевернув всё, что она знала о близких

1938 год. Корову дохлую отец подсунул под нос председателю — и продал меня в жёны за бутылку самогона да за свободу от тюрьмы. Она соглашается стать женой человека, который вызывает у неё отвращение. Но главная цена окажется не в потерянной свободе — годы спустя тайна той свадьбы раскроется, перевернув всё, что она знала о близких

Муж сбежал в лихие 90-е, оставив меня с тремя детьми и коровой — я выжила, вышла замуж за инженера, а его «счастливая жизнь» закончилась инфарктом и койкой в палате, где лечащим врачом была та самая девочка, которой он когда-то не купил новые ботинки

Муж сбежал в лихие 90-е, оставив меня с тремя детьми и коровой — я выжила, вышла замуж за инженера, а его «счастливая жизнь» закончилась инфарктом и койкой в палате, где лечащим врачом была та самая девочка, которой он когда-то не купил новые ботинки