Pofu.ru - Всё обо всём!

Зимой 1943 года в промерзшем госпитале усталый хирург находит в снегу умирающего мальчишку, у которого нет никого, кроме старого плюшевого зайца. Врач не ищет геройства — он просто велит принести мальчику бульон и разрешает ему остаться, даже не подозревая, что этот тихий жест доброты запустит цепь событий, которая через двадцать лет приведет к удивительной встрече

Зимой 1943 года в промерзшем госпитале усталый хирург находит в снегу умирающего мальчишку, у которого нет никого, кроме старого плюшевого зайца. Врач не ищет геройства — он просто велит принести мальчику бульон и разрешает ему остаться, даже не подозревая, что этот тихий жест доброты запустит цепь событий, которая через двадцать лет приведет к удивительной встрече

Холодный перрон 1943 года свёл двух одиноких женщин: продрогшую колхозницу и цыганку с ребёнком на руках. Одна хотела прогнать попрошайку, а вторая — увидела в её руке судьбу, которая перепишет всё военное лихолетье на любовь, которой хватит на двоих до самого последнего вздоха

Холодный перрон 1943 года свёл двух одиноких женщин: продрогшую колхозницу и цыганку с ребёнком на руках. Одна хотела прогнать попрошайку, а вторая — увидела в её руке судьбу, которая перепишет всё военное лихолетье на любовь, которой хватит на двоих до самого последнего вздоха

В октябре 1942-го она потеряла всё: дом, семью и мужа, который «полюбил другую» на войне. Спасая её и новорождённого сына, свекровь увезла их в глухую деревню. Десять лет Агафья училась жить заново, вышла за брата погибшего мужа и родила дочь. Но однажды утром тот, кого она похоронила заживо, постучал в её дверь — с правдой, которая расколет тихую жизнь на «до» и «после

В октябре 1942-го она потеряла всё: дом, семью и мужа, который «полюбил другую» на войне. Спасая её и новорождённого сына, свекровь увезла их в глухую деревню. Десять лет Агафья училась жить заново, вышла за брата погибшего мужа и родила дочь. Но однажды утром тот, кого она похоронила заживо, постучал в её дверь — с правдой, которая расколет тихую жизнь на «до» и «после

Она семь раз выходила замуж не от ветренности — она просто искала хозяина в дом, а находила лишь повод раздать своё огромное сердце по кусочкам. В то утро, когда на крынке с парным молоком лежала веточка смородины, я впервые понял: настоящую любовь нельзя принести со двора — она либо живёт в груди, либо её нет совсем, сколько ни стучись в чужие калитки

Она семь раз выходила замуж не от ветренности — она просто искала хозяина в дом, а находила лишь повод раздать своё огромное сердце по кусочкам. В то утро, когда на крынке с парным молоком лежала веточка смородины, я впервые понял: настоящую любовь нельзя принести со двора — она либо живёт в груди, либо её нет совсем, сколько ни стучись в чужие калитки

Февраль 1942 года. Приняла роды у любовницы своего мужа и перерезала пуповину, глядя в ее бесстыжие глаза, молясь только об одном: чтобы он оказался похож на нее, а не на него, но, когда увидела родовое пятно на попе младенца

Февраль 1942 года. Приняла роды у любовницы своего мужа и перерезала пуповину, глядя в ее бесстыжие глаза, молясь только об одном: чтобы он оказался похож на нее, а не на него, но, когда увидела родовое пятно на попе младенца

Блокадный Ленинград. Мой муж спас её в роддоме, а потом принёс домой, сказав: «Это наша дочка», но он забыл убрать из пелёнок записку, где его любовница умоляла не бросать их ребёнка

Блокадный Ленинград. Мой муж спас её в роддоме, а потом принёс домой, сказав: «Это наша дочка», но он забыл убрать из пелёнок записку, где его любовница умоляла не бросать их ребёнка

Мы приперлись на юбилей к богатым с красивым покрывалом, которое порвала собака, но им было плевать, потому что они потребовали денег в конверте и заткнуться. А знаете, что мы сделали

Мы приперлись на юбилей к богатым с красивым покрывалом, которое порвала собака, но им было плевать, потому что они потребовали денег в конверте и заткнуться. А знаете, что мы сделали

Слушай сюда, деревенская овеччка, если ты еще раз сунешь свой курносый нос в нашу улицу, я лично откручу его и засуну в выхлопную трубу его мотоцикла

Слушай сюда, деревенская овеччка, если ты еще раз сунешь свой курносый нос в нашу улицу, я лично откручу его и засуну в выхлопную трубу его мотоцикла

СССР. У него не хватает двух пальцев на руке, и в столовой над ним смеются. Она кормила его двумя котлетами, а он молча сидел в углу с покалеченной рукой и видел её насквозь. Когда пьяный жених устроил драку прямо в столовой, она вдруг поняла

СССР. У него не хватает двух пальцев на руке, и в столовой над ним смеются. Она кормила его двумя котлетами, а он молча сидел в углу с покалеченной рукой и видел её насквозь. Когда пьяный жених устроил драку прямо в столовой, она вдруг поняла

Он думал что я наивная дурешка из детдома. Я позволила ему лапать меня своими старческими руками и клясться в любви, хотя знала, что через неделю он сгниет в тюряге за мои же показания

Он думал что я наивная дурешка из детдома. Я позволила ему лапать меня своими старческими руками и клясться в любви, хотя знала, что через неделю он сгниет в тюряге за мои же показания

Война кончилась, но его главный бой только начинался. Четверть века он искал свою маленькую дочь, потерянную в блокадном Ленинграде, и нашел ее там, где меньше всего ждал. Эта история о том, как сквозь годы, потери и предательство два сердца все-таки отыскали друг друга, чтобы подарить миру новую семью, которая выросла из пепла

Война кончилась, но его главный бой только начинался. Четверть века он искал свою маленькую дочь, потерянную в блокадном Ленинграде, и нашел ее там, где меньше всего ждал. Эта история о том, как сквозь годы, потери и предательство два сердца все-таки отыскали друг друга, чтобы подарить миру новую семью, которая выросла из пепла

Не нужна мне ваша Германия, ваши «шпрехаю» и ваши «данке шён», когда у меня под ногтями чернозем, в погребе банки с салом, а в голове — похоронка на мужа, которую я порвала в тот день, когда родила ему очередного

Не нужна мне ваша Германия, ваши «шпрехаю» и ваши «данке шён», когда у меня под ногтями чернозем, в погребе банки с салом, а в голове — похоронка на мужа, которую я порвала в тот день, когда родила ему очередного