Pofu.ru - Всё обо всём!

1980-ый. Он врал всегда и всем: про козла на дереве, про закрытый универмаг, даже про смерть собственной жены, чтобы накормили блинами. Но когда ночью случилось несчастье, именно этому фантазёру никто не поверил

1980-ый. Он врал всегда и всем: про козла на дереве, про закрытый универмаг, даже про смерть собственной жены, чтобы накормили блинами. Но когда ночью случилось несчастье, именно этому фантазёру никто не поверил

1930-ый. Степанида застала меня голой на могиле мужа под луной, я не пряталась, потому что тому, кто пережил троих и проводил дочь, уже плевать на людскую молву

1930-ый. Степанида застала меня голой на могиле мужа под луной, я не пряталась, потому что тому, кто пережил троих и проводил дочь, уже плевать на людскую молву

Год 1946-й. Шесть лет она просыпалась по ночам от крика девочки, бегущей к ней сквозь поле — и не могла сделать ни шагу, потому что между ними стояла стена. Этой ночью та, кого она считала врагом, рухнет на колени и откроет страшную тайну

Год 1946-й. Шесть лет она просыпалась по ночам от крика девочки, бегущей к ней сквозь поле — и не могла сделать ни шагу, потому что между ними стояла стена. Этой ночью та, кого она считала врагом, рухнет на колени и откроет страшную тайну

1890 г. С первым криком петухов она вскакивает с постели — свекровь уже скрипит половицами, выискивая, не укрылась ли невестка от работы. Но когда руки немеют от усталости, а сердце сжимается от тоски по дому, Милана прижимает к груди маленькую костяную фигурку — Ладу, заступницу всех женщин, — и происходит чудо

1890 г. С первым криком петухов она вскакивает с постели — свекровь уже скрипит половицами, выискивая, не укрылась ли невестка от работы. Но когда руки немеют от усталости, а сердце сжимается от тоски по дому, Милана прижимает к груди маленькую костяную фигурку — Ладу, заступницу всех женщин, — и происходит чудо

1880 г. Ее продали за 50 рублей, даже не сказав правды. Он убил человека голыми руками, чтобы смыть позор с ее имени. Их ждала каторга, этапы и тысячи верст разлуки. Но спустя 20 лет на заброшенном полустанке произошла встреча

1880 г. Ее продали за 50 рублей, даже не сказав правды. Он убил человека голыми руками, чтобы смыть позор с ее имени. Их ждала каторга, этапы и тысячи верст разлуки. Но спустя 20 лет на заброшенном полустанке произошла встреча

Её продали за три мешка ржи — цену, равную куску хлеба для голодной семьи. Но она выжила, выучилась ненавидеть и считать деньги лучше любого барина, и вот уже вся усадьба принадлежит ей. Только когда прошлое является к крыльцу в облике нищей старухи

Её продали за три мешка ржи — цену, равную куску хлеба для голодной семьи. Но она выжила, выучилась ненавидеть и считать деньги лучше любого барина, и вот уже вся усадьба принадлежит ей. Только когда прошлое является к крыльцу в облике нищей старухи

Зимой 1943 года в промерзшем госпитале усталый хирург находит в снегу умирающего мальчишку, у которого нет никого, кроме старого плюшевого зайца. Врач не ищет геройства — он просто велит принести мальчику бульон и разрешает ему остаться, даже не подозревая, что этот тихий жест доброты запустит цепь событий, которая через двадцать лет приведет к удивительной встрече

Зимой 1943 года в промерзшем госпитале усталый хирург находит в снегу умирающего мальчишку, у которого нет никого, кроме старого плюшевого зайца. Врач не ищет геройства — он просто велит принести мальчику бульон и разрешает ему остаться, даже не подозревая, что этот тихий жест доброты запустит цепь событий, которая через двадцать лет приведет к удивительной встрече

Холодный перрон 1943 года свёл двух одиноких женщин: продрогшую колхозницу и цыганку с ребёнком на руках. Одна хотела прогнать попрошайку, а вторая — увидела в её руке судьбу, которая перепишет всё военное лихолетье на любовь, которой хватит на двоих до самого последнего вздоха

Холодный перрон 1943 года свёл двух одиноких женщин: продрогшую колхозницу и цыганку с ребёнком на руках. Одна хотела прогнать попрошайку, а вторая — увидела в её руке судьбу, которая перепишет всё военное лихолетье на любовь, которой хватит на двоих до самого последнего вздоха

В октябре 1942-го она потеряла всё: дом, семью и мужа, который «полюбил другую» на войне. Спасая её и новорождённого сына, свекровь увезла их в глухую деревню. Десять лет Агафья училась жить заново, вышла за брата погибшего мужа и родила дочь. Но однажды утром тот, кого она похоронила заживо, постучал в её дверь — с правдой, которая расколет тихую жизнь на «до» и «после

В октябре 1942-го она потеряла всё: дом, семью и мужа, который «полюбил другую» на войне. Спасая её и новорождённого сына, свекровь увезла их в глухую деревню. Десять лет Агафья училась жить заново, вышла за брата погибшего мужа и родила дочь. Но однажды утром тот, кого она похоронила заживо, постучал в её дверь — с правдой, которая расколет тихую жизнь на «до» и «после

Она семь раз выходила замуж не от ветренности — она просто искала хозяина в дом, а находила лишь повод раздать своё огромное сердце по кусочкам. В то утро, когда на крынке с парным молоком лежала веточка смородины, я впервые понял: настоящую любовь нельзя принести со двора — она либо живёт в груди, либо её нет совсем, сколько ни стучись в чужие калитки

Она семь раз выходила замуж не от ветренности — она просто искала хозяина в дом, а находила лишь повод раздать своё огромное сердце по кусочкам. В то утро, когда на крынке с парным молоком лежала веточка смородины, я впервые понял: настоящую любовь нельзя принести со двора — она либо живёт в груди, либо её нет совсем, сколько ни стучись в чужие калитки

Февраль 1942 года. Приняла роды у любовницы своего мужа и перерезала пуповину, глядя в ее бесстыжие глаза, молясь только об одном: чтобы он оказался похож на нее, а не на него, но, когда увидела родовое пятно на попе младенца

Февраль 1942 года. Приняла роды у любовницы своего мужа и перерезала пуповину, глядя в ее бесстыжие глаза, молясь только об одном: чтобы он оказался похож на нее, а не на него, но, когда увидела родовое пятно на попе младенца

Блокадный Ленинград. Мой муж спас её в роддоме, а потом принёс домой, сказав: «Это наша дочка», но он забыл убрать из пелёнок записку, где его любовница умоляла не бросать их ребёнка

Блокадный Ленинград. Мой муж спас её в роддоме, а потом принёс домой, сказав: «Это наша дочка», но он забыл убрать из пелёнок записку, где его любовница умоляла не бросать их ребёнка