Pofu.ru - Всё обо всём!

За случайный танец в райцентре парня из города деревенские прижали к забору, чтобы «научить уму-разуму». Чтобы спасти его от жестокой расправы, хрупкой девушке придётся схватиться за отцовское ружьё

За случайный танец в райцентре парня из города деревенские прижали к забору, чтобы «научить уму-разуму». Чтобы спасти его от жестокой расправы, хрупкой девушке придётся схватиться за отцовское ружьё

Он ждал её с детсада, а она приехала с пузом от городского ловеласа. Все шептались, что он терпила, но именно он обвёл вокруг пальца всю деревню

Он ждал её с детсада, а она приехала с пузом от городского ловеласа. Все шептались, что он терпила, но именно он обвёл вокруг пальца всю деревню

Она вышла замуж за хромого вдовца с ребёнком — не от любви, а от жалости. Но когда вернулся её первый муж, красивый и страстный, она сделала выбор, который удивил всех, даже её саму

Она вышла замуж за хромого вдовца с ребёнком — не от любви, а от жалости. Но когда вернулся её первый муж, красивый и страстный, она сделала выбор, который удивил всех, даже её саму

Три неразлучные подруги. Их детство закончилось в один миг — летним воскресеньем 41-го. Теперь одна спасает раненых под обстрелами, другая растит новую жизнь в тылу, а третья ищет своё счастье

Три неразлучные подруги. Их детство закончилось в один миг — летним воскресеньем 41-го. Теперь одна спасает раненых под обстрелами, другая растит новую жизнь в тылу, а третья ищет своё счастье

Её лицо изуродовала война, а сердце — тридцать три года одиночества: зима 1955-го подарила не снег, а мужика, который вместо того, чтобы шарахнуться от шрамов, вломился в её жизнь как танк

Её лицо изуродовала война, а сердце — тридцать три года одиночества: зима 1955-го подарила не снег, а мужика, который вместо того, чтобы шарахнуться от шрамов, вломился в её жизнь как танк

Он ушел в армию, не поцеловав меня, я вышла за другого и стала бесплодной от побоев, но спустя десятилетия наши тропинки к реке привели к одной скамейке

Он ушел в армию, не поцеловав меня, я вышла за другого и стала бесплодной от побоев, но спустя десятилетия наши тропинки к реке привели к одной скамейке

Август 1941-го пахнет гарью и полынью. Оказавшись в плену, политрук смотрит в объектив вражеского фотоаппарата спокойным и ясным взглядом. Его последняя мысль — о семье, а его образ, запечатлённый на плёнку

Август 1941-го пахнет гарью и полынью. Оказавшись в плену, политрук смотрит в объектив вражеского фотоаппарата спокойным и ясным взглядом. Его последняя мысль — о семье, а его образ, запечатлённый на плёнку

Соседка-ведьма откинулась в страшную грозу, а её дочь с внучкой бесследно исчезли. Теперь бабе не дают покоя эти тени прошлого, и она чувствует, как они начинают тянуться к её собственной семье, запутывая всех в необъяснимой и опасной паутине

Соседка-ведьма откинулась в страшную грозу, а её дочь с внучкой бесследно исчезли. Теперь бабе не дают покоя эти тени прошлого, и она чувствует, как они начинают тянуться к её собственной семье, запутывая всех в необъяснимой и опасной паутине

Сентябрь 1933-го. Донос на мужа в НКВД. Как соседский стукач из-за моей дочки воровать зерно начал, а потом спалил весь колхозный склад

Сентябрь 1933-го. Донос на мужа в НКВД. Как соседский стукач из-за моей дочки воровать зерно начал, а потом спалил весь колхозный склад

Как я, дрожащая от холода дворничиха без будущего, навела шухер в этом городе, превратив тряпку и швабру в пропуск в мир вип-клиентов, а потом послала к черту сынка олигарха, который смотрел на меня свысока, когда его дед умолял меня выйти за него замуж!

Как я, дрожащая от холода дворничиха без будущего, навела шухер в этом городе, превратив тряпку и швабру в пропуск в мир вип-клиентов, а потом послала к черту сынка олигарха, который смотрел на меня свысока, когда его дед умолял меня выйти за него замуж!

Бабка пьяная орала: „Мужик с работы — ему покой!“, а меня в десять лет учили стирать брату штаны вместо школы. Его жена швырнула немытые рубашки в лицо: „Я не твоя сиделка, калека!“ — и он наконец понял: в 1960-м „настоящий мужчина“ — это тот, кто жарит котлеты, а не спит, пока женщины шаркают тапками у его двери

Бабка пьяная орала: „Мужик с работы — ему покой!“, а меня в десять лет учили стирать брату штаны вместо школы. Его жена швырнула немытые рубашки в лицо: „Я не твоя сиделка, калека!“ — и он наконец понял: в 1960-м „настоящий мужчина“ — это тот, кто жарит котлеты, а не спит, пока женщины шаркают тапками у его двери

Голодный 1931-й вырвал у меня мать, колодец и детство — но не имя. Я выжила, пока они жрали чужой хлеб в сельсовете, а мой отец-трус прятался за спиной мачехи

Голодный 1931-й вырвал у меня мать, колодец и детство — но не имя. Я выжила, пока они жрали чужой хлеб в сельсовете, а мой отец-трус прятался за спиной мачехи