Pofu.ru - Всё обо всём!

Слушай сюда, деревенская овеччка, если ты еще раз сунешь свой курносый нос в нашу улицу, я лично откручу его и засуну в выхлопную трубу его мотоцикла

Слушай сюда, деревенская овеччка, если ты еще раз сунешь свой курносый нос в нашу улицу, я лично откручу его и засуну в выхлопную трубу его мотоцикла

СССР. У него не хватает двух пальцев на руке, и в столовой над ним смеются. Она кормила его двумя котлетами, а он молча сидел в углу с покалеченной рукой и видел её насквозь. Когда пьяный жених устроил драку прямо в столовой, она вдруг поняла

СССР. У него не хватает двух пальцев на руке, и в столовой над ним смеются. Она кормила его двумя котлетами, а он молча сидел в углу с покалеченной рукой и видел её насквозь. Когда пьяный жених устроил драку прямо в столовой, она вдруг поняла

Он думал что я наивная дурешка из детдома. Я позволила ему лапать меня своими старческими руками и клясться в любви, хотя знала, что через неделю он сгниет в тюряге за мои же показания

Он думал что я наивная дурешка из детдома. Я позволила ему лапать меня своими старческими руками и клясться в любви, хотя знала, что через неделю он сгниет в тюряге за мои же показания

Война кончилась, но его главный бой только начинался. Четверть века он искал свою маленькую дочь, потерянную в блокадном Ленинграде, и нашел ее там, где меньше всего ждал. Эта история о том, как сквозь годы, потери и предательство два сердца все-таки отыскали друг друга, чтобы подарить миру новую семью, которая выросла из пепла

Война кончилась, но его главный бой только начинался. Четверть века он искал свою маленькую дочь, потерянную в блокадном Ленинграде, и нашел ее там, где меньше всего ждал. Эта история о том, как сквозь годы, потери и предательство два сердца все-таки отыскали друг друга, чтобы подарить миру новую семью, которая выросла из пепла

Не нужна мне ваша Германия, ваши «шпрехаю» и ваши «данке шён», когда у меня под ногтями чернозем, в погребе банки с салом, а в голове — похоронка на мужа, которую я порвала в тот день, когда родила ему очередного

Не нужна мне ваша Германия, ваши «шпрехаю» и ваши «данке шён», когда у меня под ногтями чернозем, в погребе банки с салом, а в голове — похоронка на мужа, которую я порвала в тот день, когда родила ему очередного

Мамаша-сваха втюхала свою хромую дочку с комплексами моему никчемному, но ангельски красивому родственнику-инвалиду, думая, что переделает его баблом и рынком, а он просто сбежал и оставил ей кое что на память

Мамаша-сваха втюхала свою хромую дочку с комплексами моему никчемному, но ангельски красивому родственнику-инвалиду, думая, что переделает его баблом и рынком, а он просто сбежал и оставил ей кое что на память

Я приперлась в его посёлок с целью поймать, муженька на измене — а он оказался не изменником, а святым, который кормит чужих детей, пока я тут сопли пускаю от собственной глупости

Я приперлась в его посёлок с целью поймать, муженька на измене — а он оказался не изменником, а святым, который кормит чужих детей, пока я тут сопли пускаю от собственной глупости

Она родилась, когда матери стукнул полтинник, и появилась на свет с огненной рыжиной, которой не было ни в одном колене их рода. Местные шептались: «Нагуляла», но правда оказалась страшнее любой сплетни — девочка слышала голоса из-под земли и просыпалась седой по утрам

Она родилась, когда матери стукнул полтинник, и появилась на свет с огненной рыжиной, которой не было ни в одном колене их рода. Местные шептались: «Нагуляла», но правда оказалась страшнее любой сплетни — девочка слышала голоса из-под земли и просыпалась седой по утрам

В послевоенном селе, где мужики отстраивают избы, а бабы пекут пироги, четырехлетний Ваня в штанах с одной короткой штаниной сам идет кормиться по дворам. Сердобольные старушки усаживают его на поминки — чтобы детская молитва легче проводила душу

В послевоенном селе, где мужики отстраивают избы, а бабы пекут пироги, четырехлетний Ваня в штанах с одной короткой штаниной сам идет кормиться по дворам. Сердобольные старушки усаживают его на поминки — чтобы детская молитва легче проводила душу

Стирала белье на немцев. Спасла чужого ребенка от голодной смерти. А когда в деревню вернулись свои, благодарные родственники мальчика первыми назвали ее предательницей. Теперь по ночам у болота встречают женщину в старом платке — она молча смотрит в сторону дома, который у нее отобрали дважды. И никто не решается спросить, кого она ждет

Стирала белье на немцев. Спасла чужого ребенка от голодной смерти. А когда в деревню вернулись свои, благодарные родственники мальчика первыми назвали ее предательницей. Теперь по ночам у болота встречают женщину в старом платке — она молча смотрит в сторону дома, который у нее отобрали дважды. И никто не решается спросить, кого она ждет

Я выжила в тайге с тремя сбежавшими зэками. Они думали, что, связав мне руки, сломают меня, но не учли, что вдова с разбитым сердцем страшнее голодной медведицы

Я выжила в тайге с тремя сбежавшими зэками. Они думали, что, связав мне руки, сломают меня, но не учли, что вдова с разбитым сердцем страшнее голодной медведицы

Однажды на заброшенном кладбище пожилая женщина нашла спящего мальчика. Она думала, что спасает его от холода, но оказалось, что эта встреча спасла их обоих — от одиночества, от пустоты внутри, от жизни, в которой уже не ждешь чуда. Это история о том, как случайный человек становится семьей, а чужой ребенок — родным

Однажды на заброшенном кладбище пожилая женщина нашла спящего мальчика. Она думала, что спасает его от холода, но оказалось, что эта встреча спасла их обоих — от одиночества, от пустоты внутри, от жизни, в которой уже не ждешь чуда. Это история о том, как случайный человек становится семьей, а чужой ребенок — родным