Pofu.ru - Всё обо всём! - Part 13

В 1943-м письма с фронта грели мне душу, пока я не поняла — каждую строчку, даже бабочек на полях, выводил чужой солдат, влюбившийся в мою фотографию. Когда настоящий „жених“ вернулся с победой и требовал невесту

В 1943-м письма с фронта грели мне душу, пока я не поняла — каждую строчку, даже бабочек на полях, выводил чужой солдат, влюбившийся в мою фотографию. Когда настоящий „жених“ вернулся с победой и требовал невесту

Деревенская дура с чемоданом сбежала от коров, чтобы поймать столичного жениха, да попала в переделку с подставным кавалером. А в итоге выяснилось, что поцелуи у самозванца куда искреннее, чем у всех этих городских фабрикантов с их кульками конфет

Деревенская дура с чемоданом сбежала от коров, чтобы поймать столичного жениха, да попала в переделку с подставным кавалером. А в итоге выяснилось, что поцелуи у самозванца куда искреннее, чем у всех этих городских фабрикантов с их кульками конфет

Мой сосед захотел мою жену, а я наивно думал, что кулаком можно отстоять любовь и честь. После тюрьмы, подстав и предательств я думал, что жизнь выжгла меня дотла, оставив лишь пепел в карманах. Но когда я постучал в дверь прошлого, мне ответил десятилетний мальчик с моими глазами

Мой сосед захотел мою жену, а я наивно думал, что кулаком можно отстоять любовь и честь. После тюрьмы, подстав и предательств я думал, что жизнь выжгла меня дотла, оставив лишь пепел в карманах. Но когда я постучал в дверь прошлого, мне ответил десятилетний мальчик с моими глазами

Она ушла на фронт, чтобы душить врагов, а вернулась с живым напоминанием о самой страшной ночи в окопе. Теперь весь город показывает на неё пальцем, но правда о том, чей это ребёнок, заставит их заткнуться навсегда

Она ушла на фронт, чтобы душить врагов, а вернулась с живым напоминанием о самой страшной ночи в окопе. Теперь весь город показывает на неё пальцем, но правда о том, чей это ребёнок, заставит их заткнуться навсегда

Она рожала от чужих мужей и плевала на сплетни. Сельские бабы клеймили её позором, но именно её дети построили новую жизнь, когда вскрылась правда о ночах в лесничей избушке

Она рожала от чужих мужей и плевала на сплетни. Сельские бабы клеймили её позором, но именно её дети построили новую жизнь, когда вскрылась правда о ночах в лесничей избушке

1945 год. Солдат возвращается в родное село после войны, не получая вестей от семьи два года. Его ждут пустой дом, страшная правда о любимой жене и неожиданное спасение — двое детей, которых нужно вырастить

1945 год. Солдат возвращается в родное село после войны, не получая вестей от семьи два года. Его ждут пустой дом, страшная правда о любимой жене и неожиданное спасение — двое детей, которых нужно вырастить

Он вернулся в 1945-м с медалями и разбитым сердцем, думая, что хуже смерти жены ничего не будет — но не знал, как чертовски ошибся, пока его сын не привёл в дом девушку, от которой у старого солдата дрожали руки

Он вернулся в 1945-м с медалями и разбитым сердцем, думая, что хуже смерти жены ничего не будет — но не знал, как чертовски ошибся, пока его сын не привёл в дом девушку, от которой у старого солдата дрожали руки

1945-й: мать отдала нам последний хлеб, а я продала душу за любовь, которая оказалась дешевле картофельной ботвы. Доктор с сединой в висках спас мою сестру, но не спас меня от того, чтобы вляпаться в роман с инженером-пустышкой

1945-й: мать отдала нам последний хлеб, а я продала душу за любовь, которая оказалась дешевле картофельной ботвы. Доктор с сединой в висках спас мою сестру, но не спас меня от того, чтобы вляпаться в роман с инженером-пустышкой

Травница с края деревни развлекала скучающих мужиков не отварами, а совсем другими дарами молодости. Пока одна городская львица не приехала по следу пропавшего супруга и его сбережений. И обнаружила, что у этой сказки есть не только ноги

Травница с края деревни развлекала скучающих мужиков не отварами, а совсем другими дарами молодости. Пока одна городская львица не приехала по следу пропавшего супруга и его сбережений. И обнаружила, что у этой сказки есть не только ноги

Её душу пинали сапогами в лагерной тайге 1940-го, где вместо хлеба делились последними слезами, а вместо надежды — шрамами от надзирательских палок; муж предал ради чужой юбки, а смерть подруги-учительницы оставила в кармане только выцветшие письма и обещание мести судьбе

Её душу пинали сапогами в лагерной тайге 1940-го, где вместо хлеба делились последними слезами, а вместо надежды — шрамами от надзирательских палок; муж предал ради чужой юбки, а смерть подруги-учительницы оставила в кармане только выцветшие письма и обещание мести судьбе

Они думали, что я простофиля с общаги, которую можно выгнать на мороз. Они мечтали отобрать у меня последнее, что у меня есть. Но они не знали, что моя семья – это стая голодных волков, которая уже обнюхивает их порог

Они думали, что я простофиля с общаги, которую можно выгнать на мороз. Они мечтали отобрать у меня последнее, что у меня есть. Но они не знали, что моя семья – это стая голодных волков, которая уже обнюхивает их порог

1618 г. Дорофей думал, что купил ее вместе с избой, пока в дверь не ввалился её „мёртвый“ муж с мозолями от галер. Церковь назвала её двоемужницей, соседи — падшей

1618 г. Дорофей думал, что купил ее вместе с избой, пока в дверь не ввалился её „мёртвый“ муж с мозолями от галер. Церковь назвала её двоемужницей, соседи — падшей