Интересное | Pofu.ru - Всё обо всём! - Part 23

Она вернулась в деревню, чтобы забыть городского принца и нашла мужчину, пахнущего настоящим навозом и знающего разницу между каблуком и резиновым шлёпанцем

Она вернулась в деревню, чтобы забыть городского принца и нашла мужчину, пахнущего настоящим навозом и знающего разницу между каблуком и резиновым шлёпанцем

Она сдала невестку в НКВД, чтобы освободить комнату, но та вернулась, а её сын нашёл новую пассию, которая родила и умерла, оставив ребёнка на воспитание той самой невестке — вот так советская свекровь сама стала автором своего позора

Она сдала невестку в НКВД, чтобы освободить комнату, но та вернулась, а её сын нашёл новую пассию, которая родила и умерла, оставив ребёнка на воспитание той самой невестке — вот так советская свекровь сама стала автором своего позора

1835 г. Луна тает, ведьмы крадут младенцев, а в барском доме под пелёнками вместо наследника лежит полено, пока все делают вид, что так и надо, и только одна дуреха-девка видит настоящую правду

1835 г. Луна тает, ведьмы крадут младенцев, а в барском доме под пелёнками вместо наследника лежит полено, пока все делают вид, что так и надо, и только одна дуреха-девка видит настоящую правду

В войну стала поющей любовницей фрица, продав дружбу за кусок колбасы. Подруга молила её остановиться, пока не поняла, что теперь петь придётся ей. В тот вечер она надела лучшее платье и пошла на немецкий концерт — с высокого берега реки

В войну стала поющей любовницей фрица, продав дружбу за кусок колбасы. Подруга молила её остановиться, пока не поняла, что теперь петь придётся ей. В тот вечер она надела лучшее платье и пошла на немецкий концерт — с высокого берега реки

Мне прислали уборщицу по блату из колонии — старую, тихую, с глазами как две пустые миски. Я подбросил ей в сейф пачку денег, чтобы проверить, а она подбросила мне ключ, который переписал мою жизнь с чистого листа

Мне прислали уборщицу по блату из колонии — старую, тихую, с глазами как две пустые миски. Я подбросил ей в сейф пачку денег, чтобы проверить, а она подбросила мне ключ, который переписал мою жизнь с чистого листа

Женщина спасла «щенка» из ржавого капкана — в деревне хихикали. Он рос не по дням, а по часам, глядя на неё преданными глазами дикого хищника, притворяющегося псом. И когда в её дом вломились чужие, тишина разорвалась навсегда, а последний звук, который они услышали, был вовсе не собачий рык

Женщина спасла «щенка» из ржавого капкана — в деревне хихикали. Он рос не по дням, а по часам, глядя на неё преданными глазами дикого хищника, притворяющегося псом. И когда в её дом вломились чужие, тишина разорвалась навсегда, а последний звук, который они услышали, был вовсе не собачий рык

Цветастая юбка 1948-го, в которой я мечтала околдовать сельского учителя, теперь обтягивала стан дочери-соперницы, а её взгляд в его сторону жёг сильнее похоронки покойного мужа

Цветастая юбка 1948-го, в которой я мечтала околдовать сельского учителя, теперь обтягивала стан дочери-соперницы, а её взгляд в его сторону жёг сильнее похоронки покойного мужа

Весна 33-го: когда в пустом амбаре мышей доели. Украла полмешка муки, чтобы накормить дочь, а получила пулю в подвале НКВД

Весна 33-го: когда в пустом амбаре мышей доели. Украла полмешка муки, чтобы накормить дочь, а получила пулю в подвале НКВД

После похоронки она перестала чувствовать вкус хлеба и запах весны. Её боялись даже собственные взрослые сыновья, и не зря. Потому что их мать хранила главную тайну деревни под чёрным платком вдовы

После похоронки она перестала чувствовать вкус хлеба и запах весны. Её боялись даже собственные взрослые сыновья, и не зря. Потому что их мать хранила главную тайну деревни под чёрным платком вдовы

Пионерлагерь 80-х. Она верила, что сосны пионерлагеря хранили её первую любовь, пока не поняла: их стволы треснули от её дурацких иллюзий, когда Олег сбежал с её сбережениями и чужими женами

Пионерлагерь 80-х. Она верила, что сосны пионерлагеря хранили её первую любовь, пока не поняла: их стволы треснули от её дурацких иллюзий, когда Олег сбежал с её сбережениями и чужими женами

Костя, которого деревенские бабки шипели „колдовской отброс“, не знал, что его дедовы таблетки — лишь прикрытие для силы, способной вытаскивать души из воды. Когда олигархша увидела, как усопшая девочка кашляет в его ладонях, её мир рухнул — теперь она верит в магию больше, чем в отцовские миллионы

Костя, которого деревенские бабки шипели „колдовской отброс“, не знал, что его дедовы таблетки — лишь прикрытие для силы, способной вытаскивать души из воды. Когда олигархша увидела, как усопшая девочка кашляет в его ладонях, её мир рухнул — теперь она верит в магию больше, чем в отцовские миллионы

Гордая столичная выпускница приехала на заброшенную ферму с дипломом в руках и пренебрежением в сердце, чтобы учить других. Но старый коровник и руки доярки, говорящие с животными на языке тишины и доверия, преподали ей урок, которого не было ни в одном учебнике

Гордая столичная выпускница приехала на заброшенную ферму с дипломом в руках и пренебрежением в сердце, чтобы учить других. Но старый коровник и руки доярки, говорящие с животными на языке тишины и доверия, преподали ей урок, которого не было ни в одном учебнике