Перейти к содержимому
Он плюнул мне в лицо, сказав идти лечить коров, но не знал, что именно в этом коровнике я найду свою настоящую семью, раскрою его грязные тайны об отравлении целой деревни и устрою такую публичную порку его самолюбию, что весь интернет будет аплодировать стоя, пока полиция надевает на него наручники

Он плюнул мне в лицо, сказав идти лечить коров, но не знал, что именно в этом коровнике я найду свою настоящую семью, раскрою его грязные тайны об отравлении целой деревни и устрою такую публичную порку его самолюбию, что весь интернет будет аплодировать стоя, пока полиция надевает на него наручники

Как я, фронтовой волчара с орденом на гимнастерке, вернулся в родное пепелище и вместо мамкиных пирогов наткнулся на чужую козу на отцовском пепелище, а в доме — на хахаля в солдатском одеяле, который, так и не понял, что война для него только начинается, когда я возьмусь за топор

Как я, фронтовой волчара с орденом на гимнастерке, вернулся в родное пепелище и вместо мамкиных пирогов наткнулся на чужую козу на отцовском пепелище, а в доме — на хахаля в солдатском одеяле, который, так и не понял, что война для него только начинается, когда я возьмусь за топор

Меня называли «помидором», пока я не доказал этим скотовозам из Бетпак-Далы, что красные петлицы — это цвет пролитой крови, а не позор. Я прыгнул в пустоту с одним желанием — плюнуть на хрупкий гипс истории и заставить дрожать тех, кто считал себя хозяевами жизни

Меня называли «помидором», пока я не доказал этим скотовозам из Бетпак-Далы, что красные петлицы — это цвет пролитой крови, а не позор. Я прыгнул в пустоту с одним желанием — плюнуть на хрупкий гипс истории и заставить дрожать тех, кто считал себя хозяевами жизни