Перейти к содержимому
В школе они были королями, а она — немой тенью, которую можно пинать у доски. Решили развлечься с ней. Двенадцать лет спустя тень вернулась, и теперь парни просыпаются в холодном поту от одного звука — её тихого, почти ласкового смеха на пустыре сгоревшей школы

В школе они были королями, а она — немой тенью, которую можно пинать у доски. Решили развлечься с ней. Двенадцать лет спустя тень вернулась, и теперь парни просыпаются в холодном поту от одного звука — её тихого, почти ласкового смеха на пустыре сгоревшей школы

Моя мать — элитная жрица любви за пафосным словом «эскорт», а мой айфон последней модели и учеба в престижном вузе — плата за её ночные смены. Хватит врать себе, что честный труд пахнет пирожками — иногда он воняет чужими духами и деньгами, которые не отмыть

Моя мать — элитная жрица любви за пафосным словом «эскорт», а мой айфон последней модели и учеба в престижном вузе — плата за её ночные смены. Хватит врать себе, что честный труд пахнет пирожками — иногда он воняет чужими духами и деньгами, которые не отмыть

Этот начищенный мальчишка в клетчатом сюртучке считал, что весь мир — его игрушка, пока судьба не подсунула ему няню, от которой отказались даже слёзы. Дерзкая, вызывающая история о том, как пустота внутри человека оказалась страшнее любого каприза

Этот начищенный мальчишка в клетчатом сюртучке считал, что весь мир — его игрушка, пока судьба не подсунула ему няню, от которой отказались даже слёзы. Дерзкая, вызывающая история о том, как пустота внутри человека оказалась страшнее любого каприза