Миллионер-отец силой запер в доме заросшего бродягу, чтобы тот стал идеальным зятем, но не знал чем это обернется
Вопрос о замужестве единственной дочери никогда не стоял так остро перед Аркадием Валериановичем Вороновым, владельцем элитной лесоперерабатывающей компании «Воронов Вуд», базирующейся в поселке «Серебряные Сосны», если бы он оставался человеком скромного достатка.
В былые времена, когда счет в банке вызывал лишь тихую грусть, а не гордость, Аркадий мечтал бы для своей Лизы простого человеческого счастья: любви, уютного домика, детей. Но судьба, словно капризный художник, внесла свои коррективы в полотно их жизни. Теперь же, когда его предприятие вышло на международный уровень, а цифры в налоговых декларациях кишели нулями, словно муравьи на сахарнице, Воронов не мог позволить себе роскошь отдать единственную наследницу за первого встречного.
Алчная, но по-своему заботливая душа предпринимателя лелеяла мечту о зяте, который стал бы не просто мужем, а надежным партнером. Человеком, способным понять язык контрактов и почувствовать вкус прибыли. А еще лучше — тем, кто внесет свою лепту в развитие семейной империи, причем в денежном эквиваленте, разумеется.
— Деньги к деньгам, — любил приговаривать Аркадий Валерианович, поглаживая тяжелое перо из страуса, лежащее на его дубовом столе. — Дочь моя, Елизавета, это не просто ребенок, это моя лучшая инвестиция в будущее, мой живой актив.
Сколько средств уходило на содержание Лизы, он представлял лишь приблизительно, но суммы выходили астрономические. Платья для нее шились на заказ в миланских ателье, туфли были из кожи экзотических рептилий, а косметика стоила как небольшой автомобиль. Уход за собой для девушки стал ритуалом, требующим выезда в областной центр, ибо в их тихих «Серебряных Соснах» не водилось мастеров, достойных прикоснуться к ее совершенству.
Пятнадцать лет назад легкомысленная супруга бросила Воронова ради инструктора по фитнесу, мужчины с рельефной фигурой и пустой головой. Когда дело дошло до суда и раздела имущества, экс-супруга особо не противилась, забирая лишь свою долю наличными. Видимо, она рассудила, что молода и успеет еще родить детей своему качку, а Аркадий с пятилетней Лизой пусть остаются со своим лесом и тишиной.
Воронов же с дочерью на руках переехал в родовое имение в глубинке, где еще была жива его мать. Старушка помогла вырастить девочку, пока Аркадий искал путь к большим доходам. Он влез в кредиты, рисковал, использовал государственные льготы и субсидии. Оказалось, что чутье у него было верное: дело пошло в гору быстро. И вот уже на месте старого деревянного сруба возвышался современный коттедж из стекла и бетона, в который он и переселил своих женщин — мать и дочь.
Единственное, чего не хватало для полной картины успеха — это личного водителя. Машину он приобрел роскошную, представительского класса, но за руль сесть сам не мог. Не дал ему Бог дара управления механизмами, приходилось нанимать шофера.
Но шофер — человек посторонний, чужой. В его дела, в его семью, в его тайны посвящать такого не хотелось.
— Отучись на водителя, дочь, — попросил он как-то Лизу за ужином, отодвигая нетронутый стейк. — Будешь возить меня по делам. Хорошо, когда в доме свой, надежный человек за баранкой.
Дочь перспективе водить машину обрадовалась. Ей нравилось чувство контроля, свободы, которое давал автомобиль. И как только она отучилась в престижной автошколе в городе и получила заветное удостоверение, смело села за руль отцовского внедорожника и поехала в соседнюю деревню за покупками.
Там, у старого универсама, она оставила машину у обочины дороги и зашла внутрь. Но, видимо, в спешке не поставила массивную машину на ручник, и та, повинуясь силе тяжести и уклону дороги, потихоньку покатилась вниз, в глубокую, размытую дождями канаву.
Лиза вышла из магазина с бутылочкой минеральной воды и ахнула, прикрыв рот ладонью.
— Что делать в таких случаях? — прошептала она, чувствуя, как холодеют пальцы. — Правильно, надо папе звонить. Пусть берет такси и мчит сюда, вытаскивать автомобиль. В конце концов, это была его идея — посадить меня за руль!
Она поднесла смартфон к глазам и вздохнула с горечью: на экране горела надпись «Нет сети». Нередкое явление в этих глухих местах, где вышки сотовой связи стояли редко, словно одинокие стражи.
Лиза сунула ставший бесполезным кусок пластика и стекла в карман дорогого пальто и пошла по улице, зорко оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь мужчины. Каблуки ее туфель сразу же погрязли в жиже, в которую превратилась дорога после затяжных осенних дождей. Грязь брызгала на безупречный бежевый кашемир, и девушка морщилась от каждого пятна.
Далеко идти не пришлось, да и не хотелось: холодный ветер пробирал до костей. За высоким забором дома, мимо которого пролегал ее путь, показалась седая, всклокоченная голова. Лиза дернула калитку, которая жалобно скрипнула, и прошла в чужой двор. Внутри было запущено: сорняки пробивались сквозь трещины в бетоне, опавшая листва лежала мокрым ковром.
Сарай, в который завернул мужчина, стоял в двух метрах, и Лиза заглянула внутрь, переступив через порог. Она увидела сгорбленную фигуру, которая грустно смотрела на старую веревку, лежащую на табурете перед ним.
Лиза набрала воздух в легкие, стараясь придать голосу уверенности, и выкрикнула:
— У меня машина в кювет сползла! Помогите вытащить, пожалуйста!
— Чего? — обернулся незнакомец, и голос его прозвучал хрипло, будто он долго молчал.
Тут Лиза рассмотрела, что перед ней не дед. Просто очень заросший мужчина. В заблуждение девушку ввела его неухоженность и сгорбленная спина. Неопрятные волосы его некрасиво отросли, спутавшись в колтуны, как и густая растительность на лице. Требовалось бы пройти бритвой по ним, а еще не мешало бы его отмыть и одеть в чистое.
«Фи», — подумала про себя девушка, брезгливо морщив нос.
Мужчина выпрямился, и в его глазах она увидела не злость, а какую-то глубокую, бездонную усталость.
— Извините, но у меня своих дел хватает, — тихо произнес он.
В руках его Лиза разглядела ту самую веревку. Сердце ее екнуло, но она тут же отогнала тревожные мысли.
— Сначала помоги, потом занимайся своими делами сколько угодно, — рассердилась она, чувствуя, как нарастает раздражение от собственной беспомощности.
Мужчина медленно выбросил веревку в угол и смиренно кивнул:
— Ладно уж. Показывай свою машину.
Посмотрев на застрявший внедорожник, мужчина поскреб рукой в затылке, оставляя на коже грязный след:
— Надо идти к Сергею, у него трактор есть, он поможет вытащить.
— Ну так сходи, — попросила девушка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
Незнакомец смутился, опустив взгляд на свои стоптанные ботинки:
— Не могу, стыдно. Смотри, как я оброс, из дому выйти не могу. Если бы не ты со своей машиной, никуда бы не пошел сегодня.
— Вот проблема то, — кивнула девушка, скрестив руки на груди. — Давай, сама к нему схожу.
«Помощник» скользнул по ней оценивающим взглядом и ответил:
— Не пойдет, у него жена ревнивая. Не любит, когда к ним чужие женщины ходят.
Лиза взмахнула руками раздраженно, и в этом движении было столько королевского гнева, что мужчина отступил на шаг:
— Так сделай же что-нибудь! Не могу же я здесь до зимы стоять!
Через минуту Лиза уже водила машинкой для стрижки по голове мужчины. Стричь она умела, натренировалась на отце. Папа парикмахеров не любил, не доверял чужим рукам возле своего лица, попросил дочь взять в руки машинку и постричь его. Получалось не сразу, но со временем Лиза освоила этот навык и теперь мастерски делала стрижки, чувствуя ритм и направление роста волос.
Мужчина выдохнул, когда взглянул в осколок зеркала, прислоненный к стене:
— Ух. Боялся, что изуродуешь.
— Боялся он, — проворчала Лиза, сдувая с его плеч остриженные волосы. Она подняла машинку вверх и дунула в нее, чтобы разлетелись волоски, словно пыль.
— Где ты так научилась стричь? — оглаживая голову руками, с удивлением поинтересовался мужчина. В его голосе впервые прозвучали нотки искреннего интереса.
— У папы в загоне есть отара овец. Вот их и стригла, — соврала девушка, глядя ему прямо в глаза.
— Врешь поди. Овец ножницами стригут, — усмехнулся он, и в этой усмешке мелькнул прежний, живой человек.
— А я машинкой, — не моргнув и глазом, продолжила врать девушка. — Иди уже к своему Сереге, у меня времени нет.
— К Сергею! — обиженно поправил ее мужчина. — Сергей — это он. А я — Михаил. Понятно тебе?
Лиза улыбнулась, и эта улыбка преобразила ее лицо, сделав его менее надменным:
— А я — Елизавета. Приятно познакомиться. Где здесь руки помыть?
Пока Михаил бегал за другом, Лиза прошла в дом, принадлежащий ее новому знакомому. Подивилась, как внутри запущено: пыль слоями лежала на мебели, паутина в углах, но при этом она увидела висящий на стене портрет в раме. На нем Михаил, да какой красивый, в дорогом костюме, с уверенным взглядом, а рядом женщина в свадебном наряде, сияющая счастьем.
— Непохоже, что всегда был таким, — подумала Лиза вслух, проводя пальцем по пыльной раме. — И дом запущен, и сам такой же. Будто жизнь сломалась в одной точке и пошла под откос.
Лиза походила по дому, рассматривая старые чертежи, разбросанные по столу, и вышла, когда увидела в окно, что подъехал трактор. Ее машину легко вытащили, подцепив тросом и вытянув на твердую почву. Лиза обрадовалась, села в машину и помахала на прощание парням:
— Спасибо!
Сергей спрыгнул с трактора и подошел к ее окну, ухмыляясь:
— Одним «спасибо» не отделаешься, у нас принято за такую помощь проставляться, красавица.
— А я постригла твоего заросшего приятеля нищего бесплатно, с него и спроси, — надменно заявила девица, поднимая стекло.
— Вот ты, — восхищенно посмотрел вслед уехавшей машине Сергей. — Миш, это кто такая и откуда взялась?
— Понятия не имею, — отмахнулся Михаил, но взгляд его еще долго провожал удаляющиеся огни фар.
Лиза приехала домой, радуясь тому, что отец так ничего и не узнал. Она прошла в дом, привычно потянулась рукой в карман и замерла. Телефона не было, она оставила его там, на пыльном столе в доме «отшельника».
— Ох нет, — скривила она гримасу, представляя лицо отца, если он не сможет до нее дозвониться.
Пока ездила забирать телефон, устала морально. Оказалось, что за поездками целый день прошел, и солнце уже клонилось к закрасу, окрашивая небо в багровые тона. Лиза постучала в дом Михаила и, не дождавшись ответа, без спросу вошла внутрь.
В доме пахло жареным мясом и травами, даже слюнки потекли. Михаил обнаружился в кухне, он жарил мясо в сковороде, напевая что-то себе под нос. Он что-то сделал с собой, вероятно, тщательно умылся и сбрил остатки растительности с лица, поэтому помолодел лет на десять. Из заросшего старика он превратился в статного мужчину с правильными чертами лица.
— Я телефон у тебя оставила, верни, — пригрозила она, стараясь скрыть смущение от вторжения. — Не то участковому позвоню.
Михаил поглядел удивленно, выключая конфорку.
— Он лежит на столе, где ты и оставила его. Никто его не трогал.
Лиза прошла в комнату и вернулась в кухню с телефоном в руках, проверяя сообщения.
— Ну смотри мне, узнаю, что фотографии мои смотрел или читал переписку… Мало не покажется, — проворчала она, хотя в глубине души понимала, что он не такой.
— Злая какая, или корона мешает, — заметил Михаил, накладывая мясо на тарелки.
Лиза повернулась к двери, уже вышла на крыльцо, когда Михаил выбежал за ней.
— Возьми, — протянул он ей деньги. Это были пятьсот рублей, мятых, но чистых. — Обычно столько стоит стрижка.
— Мне деньги не нужны, — отказалась Лиза, чувствуя укол гордости.
— Нет, возьми! Ты Сергею сказала, что постригла меня бесплатно. Раз это принципиально для тебя, то я оплачу твою услугу. Не хочу быть обязанным.
— Что? — рассердилась девушка, чувствуя, как закипает кровь. — Да у тебя денег не хватит, дорогой мой, чтобы «мои услуги» оплатить!
— Согласен! — торопливо проговорил Михаил, и в глазах его вспыхнул огонек азарта. — Тогда с меня — ужин! Отказа не приму!
— Не буду, у тебя в кухне даже вытяжки нет, воняет как в столовке, — фыркнула она, но ноги не двигались с места.
Через минуту она сидела за столиком во дворе, куда Михаил вынес сковороду, поставил ее на деревянную доску и положил вилку перед гостьей. На небе зажглись первые звезды.
Лиза придирчиво поглядела на еду, затем перевела взгляд на мужчину. Огонь от свечи, которую он зажег, отражался в его глазах.
— Увидит кто, засмеют, — проворчала она для вида. — Не подсыпал в мясо ничего? А то знаем мы вас.
Михаил обиженно посмотрел на нее и, сев за стол, принялся есть мясо, вытаскивая его из сковороды вилкой. Он так аппетитно ел, с таким наслаждением, что Лиза тоже потянулась есть.
Жареное мясо всегда вкусное, особенно на свежем воздухе.
— Где мясо взял? У тебя же скотины во дворе нет, — поинтересовалась девушка, утирая салфеткой губы.
— Мне его дал друг, Сергей.
— М, кормит тебя, дружески. Так и живешь: тут постригут, там мяса дадут. Правильно от тебя супруга сбежала, — бестактно бросила она, сразу же пожалев об этом.
Михаил перестал жевать, вилка замерла в воздухе. Он обиделся, и тень пробежала по его лицу.
— Все-то ты знаешь, такая умная, а сама живешь за отцовский счет.
— С чего ты взял? — вспыхнула девушка, вскакивая.
— У тебя телефон пиликал, когда твой отец тебе смс-сообщения слал. «Хлеба и колбасы купи, деньги я тебе кинул на карточку», — передразнил он вдруг, и голос его прозвучал жестко.
Лиза вскочила из-за стола и побежала к воротам. Но когда к машине подошла, поняла, что два передних колеса спущены!
— Так, — повернулась она, сжимая кулаки. — Ну, Михаил! Это твоих рук дело?! Я знаю, вы с другом сговорились! И испортили автомобиль! Да я сейчас участковому позвоню! Мы с ним дружим!
Лиза достала телефон и увидела, что тот вне сети. Словно загнанная кошка, она влетела в дом и прикрикнула на Михаила, который мыл сковороду у крана:
— Вот значит как! Как позвонить, так связь в вашей деревне не ловит! А как чужие смс читать и связь есть! А ну говори, зачем колеса в машине проткнули?! Да я вас всех посажу!
Михаил вышел вместе с Лизой за ворота, осмотрел машину и вздохнул, приседая на корточки:
— Гвоздь. Обычный строительный гвоздь. Я тут ни при чем. Как же я хочу, чтобы ты уехала домой и никогда больше не приходила ко мне!
В этот раз друг Сергей не откликнулся на зов о помощи. Он вышел на крыльцо в одних трусах, потянулся, зевнул и посмотрел на Лизу прищуренными глазами.
— Опять эта мамзель явилась? Вот тебе, — показал он ей кукиш. — С места ради нее не сдвинусь и тебе, Миш, не советую вникать. Своих проблем куча, кто бы подсобил.
Он ушел в дом, хлопнув дверью, а затем высунулся из окна второго этажа:
— Держи ключи от трактора, Мишка. Увези эту занозу вместе с ее консервной банкой до дома и возвращайся, ночь на дворе. Не дело девушке одной в темноте.
Михаил подцепил Лизину машину за трос и запрыгнул в трактор. Лиза села в свою машину за руль, чувствуя себя виноватой. Так и доехали до соседнего села, освещая дорогу фарами в густой темноте.
Во избежание объяснений с отцом, уговорились трактор оставить на дороге, а машину дотолкать вдвоем к воротам имения Вороновых. Пока толкали машину по грязи, испачкались, но это была только часть проблемы. В какой-то момент у Михаила прихватило поясницу.
— Ой, — вскрикнул он, хватаясь за бок.
— Что с тобой? Не кричи, папа услышит! — испугалась Лиза.
— В спине щелкнуло, не разогнусь, — взвыл мужчина, бледнея.
Лиза рассердилась, но в этом гневе уже было беспокойство:
— Ты еще молодой, почему у тебя спина болит?
Михаил поморщился от боли, и Лиза схватила его подмышку, поддерживая. Михаил сделал несколько шагов и повис на ней. Он лег прямо в траву у автомобиля и шепнул:
— Дальше пойти не смогу.
Лиза нахмурилась, глядя на темные окна своего дома.
— А как ты трактор поведешь? Еще одна головная боль!
Дверь в доме Вороновых открылась, и хозяин, Аркадий Валерианович, вышел на крыльцо с фонарем в руке. Свет выхватил из темноты две фигуры в грязи.
Лиза рухнула в траву тоже, рядом с Михаилом. Она надеялась, что отец постоит и уйдет, не желая сцен. Так и вышло, отец вышел за ворота, заглянул в машину, хмыкнув, и вернулся в дом, решив, что разберется утром. Лиза достала телефон, подумав о том, что отец будет звонить, но оказалось, что тот сел.
«Какой же сегодня неудачный день!» — проворчала девушка. Михаил, лежавший рядом, согласился с ней тихим стоном. Лиза замерла и опомнилась, оказалось, что они лежат в траве в непосредственной близости. Соприкасаются их руки, их лица и тела. В темноте чувства обострялись.
Девушка растерялась, когда новый знакомый ее обнял, словно ища защиты. Она прикоснулась губами к его рту. Это был поцелуй, в котором смешались благодарность, страх и внезапное влечение.
— Спина еще болит? — прошептала она, отстраняясь.
— Болит, — кивнул Михаил, не открывая глаз.
— Вызову скорую, лежи.
Аркадий удивился, когда увидел в окно свет фар подъехавшей «скорой помощи».
— Что такое? — спросил он у матери, которая вышла следом.
Когда вышел, обнаружил дочь с незнакомым мужчиной, которого грузили в машину.
— Кто этот человек? — задал он вопрос дочери, и голос его прозвучал как приговор.
Девушке пришлось признаться, глядя в землю:
— Он помог мне пригнать машину, папа. У него возникли проблемы со спиной. Я не могла его оставить.
— Зачем он тебе «помогал»? Ты же получила «права». Значит, сама должна справляться с машиной, разве не так?! — Аркадий был в ярости от того, что в его крепость проник чужак.
Дежурный фельдшер осмотрел больного и обратился к Лизе:
— Скорее всего, проявления остеохондроза на фоне нервного истощения. ЭКГ в норме, понадобится сделать МРТ в области позвоночника и посмотреть, как обстоит дело с суставами. Думаю, ничего сложного, отлежится несколько дней и пройдет. Я выписал больному инъекции.
Аркадий Валерианович отошел от шока, скрестив руки на груди:
— Значит, он будет лежать у нас? Еще чего не хватало. Забирайте его в отделение и лечите там! Не то я пожалуюсь куда надо!
— Ну папа, не спорь с врачом, — попросила дочь, кладя руку ему на плечо. — Сказали, ничего страшного, значит, так и есть. Он не сможет доехать до больницы в таком состоянии.
Глебу, отцу Лизы, не нравилось, что дочь кружится возле незнакомца, готовит для него еду и носит ему в постель. В доме воцарилось напряжение, словно перед грозой.
— Когда я болел, ты за мной так не ухаживала, — заметил он однажды за завтраком, наблюдая, как Лиза несет поднос с чаем.
— Пап, не ворчи, — улыбнулась дочь, и в этой улыбке было что-то новое, взрослое. — Я чувствую вину перед ним. Я целый день ему мотала нервы, и вот итог. Он слег по моей вине.
Приходящая медсестра слишком долго делала инъекции и разговаривала с Михаилом. Лиза поймала себя на мысли, что этот факт ее злит, ревность сжала сердце холодной рукой.
— Тебе стало легче, или нет? Может, и без уколов пройдет? — спросила она, входя в комнату с резким движением.
Воспоминание о поцелуе, который случился там, в траве, не оставляло девушку в покое. Оно всплывало в памяти каждый раз, когда она смотрела на его профиль.
Аркадий чувствовал, как изменилась дочь. Она витает в облаках, ежу понятно, что влюбилась. Ему понадобилось уехать по делам на лесопилку, но он не мог. Потому что в доме находился посторонний мужчина.
— Аркадий Валерианович, на производстве проблемы! – прибежал рабочий прямо в дом, и Воронов убежал вместе с ним, бросив на Михаила подозрительный взгляд.
Тут Лиза и очутилась в комнате больного. Тишина давила на нее.
— Мне кажется, ты опять оброс и тебя нужно срочно побрить, — проговорила она, стараясь разрядить обстановку. — Щетина у тебя на подбородке так и прет, как сорная трава после дождя.
— Пусть растет. Мне незачем быть красивым, — тихо ответил Михаил, глядя в окно на серое небо.
Лиза не послушала его и принесла бритвенные принадлежности. Она их позаимствовала у отца. Когда она прикоснулась губами к его щеке, нанося пену, Михаил вздрогнул.
— Я не нравлюсь твоему отцу, Лиза. Давай не будем испытывать его терпение?
— Ты и не должен нравиться ему. Для тебя главное, как я к тебе отношусь, — улыбнулась девушка, и в ее голосе звучала твердость.
Михаил смутился от ее слов и попытался встать с постели, опираясь на локти:
— Ну и зачем я тебе, такой больной? Что у тебя там, недостаток ухажеров, льнешь ко мне? – смутился он. — Оглянись! Ты красивая, богатая. Лучше меня найдешь!
— Но у меня к тебе чувства возникли, — с нажимом произнесла девушка, глядя ему прямо в душу. — Просто подчинись, я всегда получаю желаемое!
— Вот и получай, капризная девка. А на меня не смотри! Я конченный человек, почти мертвец. Я хотел в сарае покончить с собой, чтобы свести счеты с жизнью, но помешала ты! Явилась, со своей чертовой машиной! — выкрикнул он, и в этом крике была вся его боль.
— Значит, так распорядилась сама судьба, — возмутилась девушка. — Ты что, отвергаешь меня? Да как ты смеешь?
Лиза выбежала из комнаты, следом хлопнула входная дверь. Ссора с девушкой и неизвестность заставили Михаила подняться с постели. Морщась от боли, он приподнялся, но тут же сел.
Так и сидел, глядя в окно. Пока не увидел, как по дороге мимо дома проехал трактор Сергея. За рулем сидела Лиза.
— Ах ты! — удивился Михаил и стукнул по постели кулаком. — Решила научиться?
К вечеру Лиза вернулась, в том же тракторе, да не одна. За рулем был Виктор.
Лиза влетела в дом и указала пальцем на Михаила:
— Забирай свое барахло!
— Что?! – поразился Михаил. — Это я «барахло»?
— А кто же? – взмахнула Лиза руками, и слезы блестели в ее глазах. — Ты сломался, едва потребовалось машину подтолкнуть! Ты сломан и телом, и душой, раз мне пришлось выдернуть тебя из петли!
Виктор растерянно смотрел на обоих:
— Что тут происходит? Так и не понял суть. Давай, Миш, потерпи, у меня трактор с прицепом, повезу тебя домой с комфортом.
Виктор взвалил друга на плечи как мешок и понес к двери:
— А ты, хозяйка, матрас в тележку постели! А то растрясем болезного.
— Займись работой, — теребил Лизу отец на следующий день. — Мне помощник в делах нужен. В конце концов, я воспроизвел тебя на свет не для того, чтобы ты баклуши била и привозила в дом больных мужчин!
— Не хочу, — возмущалась девушка, перебирая образцы древесины. — Ты же знаешь, я ничего не смыслю в лесопилке! Да и не женское дело, работать среди пильщиков!
— Тогда замуж выходи! — нашел выход отец, стукнув ладонью по столу. — Родишь наследника, а пока его нет, делами будет заниматься зять!
— Не хочу! Знаю, тебе не угодишь! Ни один парень тебе не нравится! — крикнула Лиза, и эхо разлетелось по просторному холлу.
Воронов видел, что в глазах дочери нет интереса к браку. Тогда он решил, что жениха сам найдет. Взял фото дочери, создал анкету и пошел покорять сайт знакомств. Где описал, какими качествами должен обладать претендент на сердце девушки. От лица дочери вел переписки, выбрал несколько кандидатов на знакомство и назначил встречи в кафе. Чтобы часто не бегать на «встречи», пригласил всех пятерых новых знакомых в один вечер.
Конечно, он понимал, что прибежавшие со всего света мужчины, желали видеть за столиком не его. Но отпускать явившихся на свидание мужчин, он не собирался.
Те выглядели мухами, попавшими в паутину к пауку.
— Ты, — указал пальцем Аркадий Валерианович на одного из пришедших. — Писал в анкете, что тебе двадцать пять лет. Так почему же выглядишь на сорок пять? Покажи паспорт, любезный!
В процессе «собеседований», который устроил Воронов, претенденты отсеялись один за другим. Кто-то сбежал от его напора, кто-то был откровенным мошенником.
— Плохая была затея! — вздохнул он, когда вернулся в дом, сняв пиджак.
Дочь грустила, сидя во «дворце». Воронов видел, что девчонка мучается.
— Рассказывай, что у тебя на душе творится, — попросил он, садясь рядом.
— Я влюбилась. Только мой избранник ничего не хочет слышать обо мне, — призналась Лиза, глядя на свои руки.
— Кто он?
Аркадий Валерианович помрачнел. Он догадывался, о ком пойдет речь. Поэтому отреагировал на молчание вопросом:
— Тот бедняга с больной спиной?
Лиза только вздохнула.
— Он.
— Отчего же он нос воротит? – удивился Воронов.
— Тебя, папочка, боится. И себя не ценит.
Мужчина усмехнулся, но в усмешке не было радости:
— Вот значит как. Тогда я с ним поговорю. Сказывай, где его найти.
— Папа, нельзя так напролом, — испугалась девушка.
— Любые методы хороши, если он нравится тебе, — сообщил отец, и в голосе его звучала сталь.
Михаил не ожидал, что в его дом заявятся сразу два гостя. Спина его уже «отошла», перестав болеть, и мужчина потихоньку передвигался по дому, без посторонней помощи.
Аркадий Валерианович прошел в дом, удивляясь «запущенности», осмотрел все и сел за стол, на котором лежали старые чертежи.
— Начнем с того, что негоже воротить нос от самой красивой девушки в округе, — начал он, расстегивая пиджак. — Ты моей дочери приглянулся, значит, поживешь у нас немного. Глядишь, и разонравишься, у меня Лизка капризная, ей сложно угодить. Даю тебе испытательный срок. Если осилишь – женишься. А нет – вылетишь пинком под зад.
Михаила прошиб холодный пот.
— Все это хорошо, но моего согласия разве кто-то спросил?
— Не согласишься – тебе же хуже, — пригрозил Воронов, и взгляд его был тяжелым.
Не нравилось Михаилу жить «из-под палки», но пришлось. Воронов поставил вторую кровать в своей комнате и показал ее гостю:
— Здесь ты будешь спать. Если узнаю, что дочь соблазнил, шкуру с тебя спущу.
По вечерам Аркадий Валерианович ставил на стол шашки или домино.
— Мишка, сыграй со мной, хоть какой-то от тебя толк.
— Отчего бы и не сыграть, — горько усмехался мужчина.
И обыгрывал всегда мужчину.
— Неправильно ты играешь, Михаил, ты должен поддаваться мне! – громко возмущался Воронов. — Ладно, поиграли, пора делами заняться.
Аркадий Валерианович доставал смету, раскладывал ее на столе и ждал, вдруг у парня появится интерес к его занятию. И интерес появился. Михаил, оказывается, был архитектором по образованию, и его взгляд на чертежи был профессиональным.
— Здесь нагрузка не рассчитана, — тихо сказал он однажды, указывая на балку. — Рухнет через год.
Воронов посмотрел на него с уважением.
— А ты, оказывается, не просто бродяга.
Яна же стала спокойной на вид. Мужчина, к которому она питала непонятные чувства, жил в одном доме с ней.
Она готовила вкусные блюда для него, тщательней следила за собой.
Но увы, Михаил держал дистанцию, и в сторону ее не смотрел.
— Я не нравлюсь тебе, Мишенька? – интересовалась она.
— Ну почему же? Нравишься, — ровно отвечал гость. — Я тебе неоднократно говорил, что недостоин такой девушки, как ты.
— А почему вешаться хотел? – тихо спрашивала Лиза.
— Жена от меня ушла.
— Как зовут твою жену?
— Елена.
— Шибко любил ее?
— Да.
«Как же так? – обижалась Лиза. — Я всяко лучше ее, красивее, моложе, богаче. А он ради нее жизни лишиться был готов. А на меня не смотрит даже».
Все вдруг опостылело девушке. Она стала чаще уезжать по вечерам, взяв машину.
Отец крепко сдружился с Мишей, каждый вечер он ждал игру в шашки.
Идиллия закончилась, когда Лиза привезла жену Миши обратно в дом. Она нашла ее в городе, через общих знакомых.
— Миша, я отпускаю тебя. Я поговорила с твоей Еленой, она ждет тебя дома.
Михаил не мог поверить ее словам:
— Кто тебя просил лезть?
— Потому что сам ты, Миша, так и сидишь, куда тебя посадят. Так нельзя. Нужно бороться за свое счастье.
Когда Михаил покинул дом, Лиза закрылась в комнате и легла в постель. Она свернулась калачиком и поплакала.
О том, что чувства заставляли страдать. О том, что пришлось унижаться, применять силу, в поисках ответных чувств. О том, что пришлось отпустить Мишу, воссоединив его с Еленой.
Аркадий Валерианович вышиб дверь, потоптался в комнате и сел в ногах.
— Что с тобой происходит, дочка, зачем нужно было привозить Елену?
— Так будет лучше для него, — тихо произнесла дочь.
— Ты вся в меня, девочка, — проговорил Воронов. — Я и сам всегда так поступаю. Хочется тебе мужика — я его сломаю, но приведу к тебе. Много денег и власти у меня есть, почему же самого главного нет? Я про счастье?
— Потому что, папа, счастье невозможно купить за деньги. Так и любовь.
Дверь тихо открылась, и в комнату вошел Михаил. Он стоял на пороге, мокрый от дождя, с сумкой в руках.
— Ба, ты зачем сюда вернулся, Мишка? – обомлел Аркадий. — Мы же тебя жене вручили?
— Посмотрел я на нее и понял, что любовь прошла. Чувства – они ж меняются под воздействием извне. Она ушла к другому давно, Лиза мне соврала, чтобы проверить меня. А я… я понял, что мое место здесь.
Лиза подпрыгнула в кровати и села, вытирая слезы.
Она поняла, что Михаил вернулся к ней. Теперь уже — по-настоящему. И теперь он принадлежит только ей.
…Воронов выглянул из окна и посмотрел вслед парочке. Которая обнялась и удалялась от ворот, направляясь к старому дому Михаила, чтобы начать все сначала, но уже вместе.
«Надо бы пойти за ними следом, а то он руки распускать начнет, — подумал он. — А пусть идут. Пора отпустить дочь. Лес растет сам, ему не нужно помогать, ему нужно лишь не мешать».
Аркадий Валерианович улыбнулся, впервые за долгие годы искренне, и закрыл окно. В доме стало тише, но светлее.
