Два здоровенных балбеса, чтобы женить брата-интеллигента, заперли в общаге первую попавшуюся девушку в очках, а она не сбежала
Часть первая. Ожидание
Осень 1958 года выдалась на редкость тёплой. В небольшом посёлке Заречье, что раскинулся на берегу неторопливой реки Угры, дни стояли ясные и погожие, словно сама природа замедлила ход времени.
Дмитрий Колосов с нежностью поглядывал на свою супругу, которая сидела у окна, положив руки на округлившийся живот. Ему казалось, что мир замер в ожидании чего-то важного. Что-то подсказывало молодому мужчине: случится то, о чём они так долго мечтали.
— Ты только представь, Полина, — заговорил он, откладывая в сторону газету, — через пару месяцев будем косички заплетать, бантики покупать. Доктор-то вчера сказал, что плод маленький. А это к девочке, народная примета.
Полина улыбнулась, и её лицо, чуть утомлённое последними неделями беременности, просветлело.
— Я уже имя придумала, — призналась она тихо. — Если дочка — назовём Верой. Красивое имя, светлое.
— Вера? — переспросил Дмитрий, пробуя слово на вкус. — Хорошее имя. Вера Колосова. Звучит.
— А ты что думаешь? — спросила жена, с лёгкой тревогой заглядывая мужу в глаза.
— Думаю, что мальчишка тоже был бы неплох, — рассмеялся Дмитрий. — Продолжатель рода, охотник, рыбак. Но кого Бог пошлёт — того и будем любить. Не в имени счастье.
Полина согласно кивнула. Они были молоды, здоровы, впереди — целая жизнь. Не один же ребёнок будет в семье! Будут и дочки, и сыновья. Целая ватага ребятишек, как любил поговаривать Дмитрий.
Однако судьба распорядилась иначе. В начале января, когда за окнами кружила метель и сугробы подобрались к самым подоконникам, Полина родила мальчика. Роды прошли легко, без осложнений, но младенец появился на свет совсем крохотным — врачи даже слегка обеспокоились, хотя тут же заверили молодую мать, что с ребёнком всё в порядке.
— Сынок у вас здоровенький, мамаша, — сказала акушерка, укутывая малыша в пелёнку. — Крепкий, только маленький. Видать, в папу пошёл. Ваш-то муж невысокого роста?
— Высокий у меня муж, — удивилась Полина, разглядывая сморщенное личико новорождённого.
— Ну, значит, в кого-то из родни, — пожала плечами акушерка и добавила с улыбкой: — Зато спокойный какой. Даже не кричит. Хороший парень будет.
Полина и думать забыла о своих прежних мечтах. Глядя на маленькие кулачки, которые сжимались и разжимались в такт дыханию, она чувствовала, как сердце наполняется таким теплом, о котором раньше и не подозревала.
Мальчика назвали Михаилом.
Часть вторая. Детство
Михаил рос не по годам рассудительным. В два года он уже складывал из кубиков башни такой высоты, что сам едва доставал до их верхушки. В три — самостоятельно выучил буквы, разглядывая картинки в книжках, которые приносил отец. В четыре — начал читать по слогам, чем поверг в изумление соседку, тётю Клаву, которая всю жизнь проработала в сельской школе.
— Дмитрий, ты бы показал парня специалистам, — говорила она, качая головой. — Такие дети редко рождаются. Я за сорок лет работы такого не видела.
— Обычный ребёнок, — отмахивался отец, хотя в душе гордился сыном.
Но было в Михаиле нечто такое, что отличало его от сверстников. Он редко смеялся. Не потому, что был угрюм или нелюдим — просто его ум постоянно был занят какой-то работой. Даже когда другие дети носились по двору с криками и визгами, Михаил сидел в сторонке и наблюдал, словно изучал законы, по которым живёт этот мир.
Впервые он рассмеялся громко, заливисто, когда ему было уже пять лет. Случилось это в тот день, когда он самостоятельно прочитал книжку с рассказами Зощенко. Какая-то фраза показалась ему настолько забавной, что он не удержался. Мать, услышав смех, выбежала на кухню и застала сына сидящим на полу с раскрытой книгой в руках. Глаза его блестели, щёки раскраснелись.
— Ты чего, Митя? — спросила она, используя домашнее прозвище.
— Мам, тут написано, — начал мальчик и тут же снова рассмеялся, пытаясь пересказать услышанное.
Полина слушала и улыбалась. Ей казалось, что в этот момент она увидела своего сына таким, каким он был на самом деле — живым, увлекающимся, способным на искреннюю радость. Просто радость эта приходила к нему не от мяча или салочек, а от чего-то более глубокого.
В детском саду Михаила обожали воспитатели. С ним не было хлопот: он сам одевался, сам ел, не шумел в тихий час, а если кто-то из детей начинал капризничать, мог подойти и сказать несколько слов, которые действовали лучше любых уговоров взрослых.
— Старший у вас растёт, — говорила заведующая Полине. — Не по годам серьёзный. Вы бы его в школу пораньше отдали, он готов.
В школу Михаил пошёл в шесть лет. Учителя сначала сомневались: не рано ли? Но уже через месяц сомнения рассеялись. Мальчик схватывал материал на лету, решал задачи быстрее всех в классе, а на уроках чтения удивлял даже видавшую виды учительницу.
— Кто тебя так читать научил? — спросила она однажды.
— Сам, — ответил Михаил и, подумав, добавил: — Мне нравится. Я когда читаю, я как будто в другом мире живу.
Учительница, пожилая женщина, пережившая войну, не нашлась что ответить. Только покачала головой и поставила в журнале очередную пятёрку.
Часть третья. Близнецы
Прошли годы. Михаилу исполнилось восемь, когда Полина снова почувствовала, что станет матерью. На этот раз всё было иначе: и живот рос быстрее, и ходила она тяжелее, и врачи на приёме переглядывались, но ничего не говорили.
— Наверное, девочка, — предполагал Дмитрий, поглядывая на округлившийся живот жены. — Крупная будет, как мать.
— Мне всё равно, — тихо говорила Полина, но в глазах её загорался огонёк. Ей очень хотелось дочку. Накопившиеся за эти годы материнские мечты о косичках и бантиках снова давали о себе знать.
Однажды, когда срок подошёл к концу, Полину увезли в роддом. Дмитрий остался с Михаилом, и они всю ночь просидели у окна, глядя на звёзды. Отец нервничал, сын же сохранял спокойствие, хотя внутри у него всё кипело.
— Пап, а если там не одна? — спросил вдруг Михаил. — Мне кажется, что мама большая очень.
— С чего ты взял? — удивился Дмитрий.
— Не знаю. Просто чувствую.
Утром позвонили из роддома. Голос акушерки звучал устало, но довольно.
— Принимайте, папаша, двух сыновей! Крепкие, здоровые, по три килограмма каждый. Мать молодец.
Дмитрий опустился на стул и долго смотрел в одну точку. Потом перевёл взгляд на Михаила. Сын стоял у порога, уже одетый, готовый ехать в роддом.
— Ну что, Митя, — сказал отец, и в голосе его слышалась растерянность, смешанная с восторгом, — теперь у нас не один, а три сына.
— Я знал, — спокойно ответил Михаил. — Я знал, что их двое.
Новорождённых назвали Николаем и Сергеем. В честь дедов — так решил Дмитрий, и Полина не возражала. Она вообще была готова на всё, лишь бы эти двое, такие крупные и громогласные, наконец-то перестали требовать внимания одновременно.
Мальчишки росли не по дням, а по часам. Если Михаил в младенчестве был тихим и спокойным, то эти двое устроили родителям настоящую проверку на прочность. Они орали по ночам, причём с поразительной синхронностью — стоило одному замолчать, как второй подхватывал. Они отказывались от еды, которую предлагала мать, но с удовольствием ели то же самое, если кормил отец. Они ползали так быстро, что уследить за ними было невозможно, а едва научившись ходить, тут же принялись исследовать каждый уголок дома.
— Это вам не Михаил, — вздыхала Полина, когда забирала детей из яслей, где воспитательницы жаловались на неугомонных близнецов. — Эти разнесут всё, до чего дотянутся.
Михаил относился к братьям с удивительным терпением. Он никогда не злился на них, даже когда Коля, заигравшись, разбил его любимую кружку, подаренную бабушкой. Он просто собрал осколки, выбросил их и сказал:
— В следующий раз играйте во дворе. Там места больше.
Близнецы обожали старшего брата. Стоило Михаилу войти в комнату, как оба бросали свои дела и бежали к нему. Они лезли обниматься, тянули руки, требовали внимания. И Михаил всегда находил для них время.
— Митя, иди гулять! — кричали они с утра.
— Сначала завтрак, — отвечал он спокойно.
— Мы уже поели!
— А я ещё нет. Подождите.
И они ждали. Сидели на лавке в прихожей, болтая ногами, и ждали, когда старший брат закончит есть. Никто из них даже не пытался пойти гулять без него.
Часть четвёртая. Разные судьбы
Когда Михаилу исполнилось четырнадцать, а братьям — шесть, в их доме произошло событие, которое надолго запомнилось всем соседям. В посёлок приехала комиссия из областного центра — отбирали талантливых детей для обучения в специализированных школах.
Михаил проходил собеседование дольше всех. Учителя математики и физики задавали ему вопросы, на которые не всякий старшеклассник ответил бы. А потом вышли на крыльцо школы и долго о чём-то говорили с директором.
— Ваш мальчик, — сказала председатель комиссии, пожилая женщина с усталым лицом, — особенный. Таких детей мало. Ему нужно учиться в хорошей школе, в городе. У нас есть пансион при физико-математическом лицее. Мы готовы принять его на полное государственное обеспечение.
Полина расплакалась. Не от радости — от страха. Отпустить сына в чужой город, в незнакомую школу, в пансион? Ей казалось, что она предаёт его, отпуская в такую даль.
— Мам, я хочу, — сказал Михаил, когда они вернулись домой. — Я хочу учиться. Это мой шанс.
— А как же мы? — спросил отец, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.
— Я буду приезжать. На каникулы, на праздники. Вы же знаете, я не пропаду.
Он уехал в августе. Близнецы провожали его до автобуса, держась за руки. Серёжа плакал навзрыд, Коля держался стойко, но губы его дрожали.
— Не скучайте, — сказал Михаил, похлопав братьев по плечам. — Учитесь хорошо. Я буду проверять.
Он сдержал слово. Приезжал на каждые каникулы, привозил книги, рассказывал об учёбе, помогал с домашними заданиями. Близнецы, которые в школе учились кое-как, под руководством старшего брата начинали заниматься с таким усердием, что учителя только диву давались.
— Откуда у вас такие способности? — спросила однажды учительница Колю.
— Брат научил, — ответил тот, пожимая плечами.
— Но ваш брат же в городе учится. Как он вас учит?
— Когда приезжает — учит. А когда не приезжает — мы вспоминаем, что он говорил.
Часть пятая. Мореходка
Окончив лицей с золотой медалью, Михаил вернулся в Заречье. На семейном совете решали, куда поступать дальше. Отец предлагал педагогический — Михаил, по его мнению, прирождённый учитель. Мать мечтала о медицинском — уж больно спокойные руки у сына, и голос такой, что любого больного успокоит.
Сам Михаил молчал. Он ждал. И однажды, когда в доме никого не было, кроме него и братьев, он сказал:
— Я буду поступать в мореходное училище.
— В мореходку? — Коля вытаращил глаза. — Ты же никогда про море не говорил!
— Говорил. Просто вы не слышали. Я хочу ходить на кораблях. Хочу увидеть мир. Японию, Китай, Индию.
— А как же мы? — спросил Серёжа, и в его голосе слышалась та же интонация, что и много лет назад, когда Михаил уезжал в город.
— А что вы? Вы уже большие. Сами справитесь.
Он поступил с первого раза. Училище находилось в портовом городе, в трёхстах километрах от Заречья. Там Михаил быстро завоевал авторитет среди курсантов и преподавателей. Его необыкновенная сосредоточенность, умение вникать в самую суть предметов и редкое для его возраста терпение сделали его одним из лучших студентов.
— Колосов, — говорил капитан-наставник, седой моряк, прошедший войну, — из вас выйдет толк. У вас есть то, чему не учат в училищах. У вас есть характер.
После второго курса Михаил впервые вышел в море. Это был учебный парусник, старый, видавший виды барк, на котором курсанты проходили первую практику. Стоя на палубе, глядя, как вода расступается перед форштевнем, Михаил чувствовал, что нашёл своё место в мире.
Часть шестая. Братья
Коля и Серёжа подросли. В пятнадцать лет они уже были выше отца, а в шестнадцать перегнали и мать, которая считалась в посёлке женщиной высокого роста. Широкоплечие, крепкие, с одинаковыми волевыми подбородками и пшеничными волосами, они производили впечатление на всех, кто их видел.
— Смотри, какие богатыри выросли, — говорили соседи. — В отца пошли.
— В какого отца? — усмехался Дмитрий. — Я в их возрасте на полголовы ниже был. Это в мать, в её родню. Там все дядьки под два метра.
Характер у близнецов был разный, хотя внешне их по-прежнему путали. Коля — спокойный, рассудительный, любил порядок во всём. Серёжа — порывистый, горячий, легко загорался идеями и так же легко остывал. Но в одном они были неразлучны — всегда и везде держались вместе.
Когда Михаил приезжал на каникулы, дом наполнялся шумом и гамом. Близнецы наперебой рассказывали о школьных новостях, показывали отметки, хвастались успехами в спорте. Михаил слушал, улыбался и изредка вставлял замечания, которые братья воспринимали как руководство к действию.
— Ты бы женился уже, — сказал как-то Серёжа, когда Михаилу исполнилось двадцать три.
— На ком? — усмехнулся старший брат.
— Найдёшь. Ты у нас видный, хотя и невысокий. Зато умный. Девчонки умных любят.
— Дураки тоже девчонкам нравятся, — заметил Коля.
— А ты откуда знаешь? — огрызнулся Серёжа.
— Я не знаю, я наблюдаю.
Михаил слушал их перепалку и думал о том, как быстро летит время. Ещё вчера они были малышами, которые не могли уснуть без его сказки. А сегодня — взрослые парни, рассуждающие о любви и женитьбе.
— Всему своё время, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — А вам, между прочим, через год в армию. Готовы?
Братья переглянулись и в один голос ответили:
— Готовы!
Часть седьмая. Случай в библиотеке
После армии Коля и Серёжа поступили в то же мореходное училище, которое закончил Михаил. Сказалось влияние старшего брата, да и сами они уже понимали, что хотят связать жизнь с морем.
Учились они, мягко говоря, без особого рвения. Если Михаил был одним из лучших студентов, то близнецы держались в середняках, а то и скатывались к троечникам. Преподаватели, помнившие их старшего брата, сначала ждали от них таких же успехов, потом разочаровались, а потом привыкли.
— Вы, Колосовы, — говорил старый профессор сопромата, — удивительные люди. Один гений, а двое… ну, вы поняли.
— Мы поняли, — хором отвечали братья и шли сдавать хвосты.
Михаил к тому времени уже работал на флоте. Он ходил вторым помощником на сухогрузе, совершавшем рейсы в Японию и Корею. Денег зарабатывал достаточно, квартиру в портовом городе получил от пароходства. В свободное время помогал братьям, которые то и дело попадали в переделки.
Однажды, вернувшись из очередного рейса, Михаил застал в своей квартире шумную компанию. Братья, пользуясь его отсутствием, устроили вечеринку с танцами, музыкой и, судя по всему, спиртным. Соседка, пожилая женщина, жившая этажом ниже, написала жалобу в домоуправление.
— Я же просил, — сказал Михаил, когда гости разошлись, а братья стояли перед ним, потупив взоры. — Я же говорил: порядок должен быть.
— Мы думали, ты не скоро вернёшься, — пробормотал Коля.
— Думать надо было раньше.
Разговор получился тяжёлым. Михаил не кричал, не повышал голоса — он вообще никогда не кричал. Но его спокойные слова действовали лучше любого окрика. Братья, два здоровенных парня, ростом на голову выше старшего брата, стояли и молчали, чувствуя себя провинившимися школьниками.
— Ключи я заберу, — закончил Михаил. — В моё отсутствие в квартире делать нечего.
Братья ушли в общежитие мрачные и злые. Но злились они не на брата — они знали, что он прав. Злились на себя за то, что не смогли удержаться от соблазна.
Часть восьмая. Знакомство
Через несколько дней, когда обида поутихла, Коля предложил:
— Сходим в библиотеку? Надо курсовую доделывать, а материала не хватает.
— В какую библиотеку? — лениво спросил Серёжа.
— В центральную. Говорят, там хорошая подборка по электрооборудованию.
— Там же тишина, как в склепе, — поморщился Серёжа.
— Зато книги есть.
В библиотеке действительно было тихо. Настолько тихо, что даже шёпот казался громким. Братья прошли в читальный зал, нашли нужные книги и устроились в дальнем углу, где их никто не видел.
— Слушай, — вдруг сказал Серёжа, кивая в сторону стойки библиотекаря. — Ты глянь.
Коля посмотрел. За стойкой сидела девушка. Невысокая, худенькая, в больших очках, которые съезжали на кончик носа. Она что-то писала, время от времени поправляя сползающие очки и хмурясь.
— Ну и что? — не понял Коля.
— А ты на книги посмотри. На стопку рядом с ней.
Коля пригляделся. Стопка была высокой — книг десять. Большинство названий он не разобрал, но одно увидел отчётливо: «Мастер и Маргарита».
— И что?
— А то, что Михаил эту книгу любит. У него дома такая же. И ещё, — Серёжа вытянул шею, пытаясь разглядеть остальные названия, — кажется, там Булгаков, Достоевский, какие-то философские книги.
— Ты что, хочешь сказать?.. — начал Коля и осекся.
— А что? Чем не вариант? Девушка начитанная, серьёзная. Самое то для нашего Мити.
— Она же в очках! И вообще, выглядит как…
— Как зануда? — перебил Серёжа. — А кто у нас Митя? Тоже зануда, между прочим. Любит читать, не пьёт, не курит, по вечеринкам не ходит. Они идеально подходят!
Коля задумался. Мысль была безумная, но в ней что-то было. Михаилу уже двадцать шесть, а он всё ещё не женат. И ни разу, насколько знали братья, не приводил в дом девушку.
— А если она ему не понравится?
— А если понравится? — парировал Серёжа. — Давай хотя бы попробуем.
Девушку звали Наталья. Она училась на последнем курсе медицинского института, подрабатывала в библиотеке и, судя по всему, свободного времени у неё было не больше, чем у их старшего брата.
— Молодые люди, — сказала она, когда братья в четвёртый раз подошли к её стойке, чтобы спросить, есть ли у них какая-нибудь книга по судовой электротехнике, — если вы ищете учебник, он стоит на третьей полке в левом секторе. Я уже говорила вам об этом три раза.
— А если мы ищем не учебник? — спросил Серёжа с обезоруживающей улыбкой.
— А что вы ищете?
— Мы ищем… — Серёжа запнулся, чувствуя, что краснеет, — мы ищем человека, который мог бы помочь нашему брату.
— Вашему брату нужна медицинская помощь? — насторожилась Наталья.
— Нет, что вы! — воскликнул Коля. — Ему нужна… жена.
Наталья сняла очки, протёрла их и посмотрела на братьев так, что им захотелось провалиться сквозь землю.
— Простите? — переспросила она.
— Понимаете, — затараторил Серёжа, понимая, что отступать некуда, — наш старший брат, Михаил, он очень хороший человек. Умный, серьёзный, работает на флоте. Но он совсем один. А вы, кажется, тоже любите читать серьёзные книги, и мы подумали…
— Вы подумали, что незнакомый человек, которого вы даже не спросили, хочет ли он знакомиться, должен помочь вашему брату жениться? — закончила за него Наталья. Голос её звучал спокойно, но глаза за очками метали молнии.
— Мы не то хотели сказать! — начал Коля.
— А что вы хотели сказать?
Братья молчали. Наталья вздохнула, снова надела очки и сказала:
— Мальчики, идите-ка вы отсюда, пока я милицию не вызвала.
Они ушли. Вернее, выбежали из библиотеки, чувствуя себя полными идиотами.
— Ну и что мы теперь делать будем? — спросил Коля, когда они отошли на безопасное расстояние.
— Не знаю, — признался Серёжа. — Но мысль была хорошая. Исполнение подкачало.
Часть девятая. Неудачный эксперимент
Но отступать братья не привыкли. Они разработали новый план, более хитрый и, как им казалось, безотказный.
— Мы позовём Мишу в общежитие, — объяснял Серёжа, — скажем, что нужен его совет по ремонту. А Наталью попросим прийти якобы для медицинского осмотра. Скажем, что в общежитии проверка.
— Она же не поверит, — усомнился Коля.
— А мы постараемся убедить.
Их план сработал наполовину. Михаил приехал, как и обещал. Наталья, к удивлению братьев, тоже пришла — правда, с явным недоверием.
— Я только посмотрю, — сказала она, входя в комнату, — и сразу уйду. У меня нет времени на ваши игры.
— Какие игры? — изобразил удивление Серёжа. — У нас серьёзное дело.
Они завели Михаила и Наталью в комнату, сказав, что сейчас принесут документы для проверки. А сами вышли, закрыли дверь на ключ и…
— А теперь что? — спросил Коля, когда они оказались в коридоре.
— А теперь бежим, — ответил Серёжа. — Они там сами разберутся.
Они побежали. Но недалеко. Внизу, у выхода из общежития, их уже ждал комендант.
— Колосовы, — сказал он сурово, — ко мне в кабинет. Быстро.
Оказалось, что соседка снизу, та самая, которая жаловалась на вечеринку, снова написала заявление. На этот раз — на шум из комнаты братьев. И хотя в комнате никого не было, кроме Михаила и Натальи, которых братья заперли, комендант решил, что виноваты всё равно близнецы.
— Вы вечно шумите, — ворчал он, пока они поднимались по лестнице. — Вечно от вас проблемы.
Когда они вернулись к своей комнате, дверь уже была открыта. Михаил сидел на стуле, Наталья стояла у окна. Лицо у неё было красное, и братья не могли понять — от гнева или от смущения.
— Молодые люди, — сказала Наталья, проходя мимо братьев к выходу, — вы… вы просто… нелюди!
Она вышла и хлопнула дверью так, что в коридоре что-то упало.
Михаил поднялся, подошёл к братьям и посмотрел на них. Долго, тяжело, так, как смотрел в детстве, когда они разбивали его вещи или не слушались родителей.
— Зачем? — спросил он тихо.
— Мы думали… — начал Коля.
— Вы думали? — перебил Михаил, и в голосе его прозвучала такая горечь, что братья вздрогнули. — Вы хоть раз спросили, хочу ли я этого? Хоть раз подумали, что я, может быть, сам решу, когда и с кем знакомиться?
— Мы хотели как лучше, — прошептал Серёжа.
— Хотели как лучше? — Михаил усмехнулся, но в усмешке этой не было веселья. — Получилось как всегда.
Он взял свой плащ и вышел. Братья остались стоять посреди комнаты, чувствуя себя ничтожествами.
— Что мы наделали? — спросил Коля.
— Не знаю, — ответил Серёжа. — Но, кажется, мы всё испортили.
Часть десятая. Неожиданный поворот
Прошла неделя. Михаил не звонил, не приезжал. Братья ходили мрачнее тучи, не разговаривали друг с другом, хотя обычно их было не заткнуть.
— Надо что-то делать, — сказал наконец Коля.
— Что делать? — буркнул Серёжа. — Мы уже всё сделали.
— Надо извиниться.
— Перед кем?
— Перед Митей. Перед Натальей.
Серёжа промолчал. Он и сам думал об этом, но не знал, как подступиться.
В тот же день они пошли в библиотеку. Натальи там не было. Сказали, что она заболела.
— Заболела? — переглянулись братья.
— Да, — ответила её сменщица, пожилая женщина с добрыми глазами. — Температура, горло болит. Сидит дома, книжки читает.
— Адрес дадите? — спросил Коля, и в голосе его прозвучала такая решимость, что женщина не стала отказывать.
Наталья жила в старом доме на окраине. Братья долго стояли у подъезда, не решаясь войти.
— Иди ты, — сказал Коля.
— Сам иди, — ответил Серёжа.
— Ты заварил эту кашу, тебе и расхлёбывать.
— Мы вместе заварили, вместе и расхлёбываем.
Они вошли вдвоём. Дверь открыла Наталья — растрёпанная, в халате, без очков. Увидев братьев, она попыталась захлопнуть дверь, но Коля подставил ногу.
— Наталья, подождите! — сказал он. — Мы не для того, чтобы… Мы извиниться пришли.
— Извиниться? — переспросила она, и в голосе её послышались слёзы. — Вы заперли меня в комнате с незнакомым человеком! Вы устроили… я даже не знаю, как это назвать!
— Мы знаем, — сказал Серёжа тихо. — Мы дураки. Мы идиоты. Мы не должны были так делать. Но, пожалуйста, выслушайте.
Наталья посмотрела на них. Потом вздохнула и отошла от двери.
— Заходите. Только быстро. Мне нездоровится.
Они вошли. Комната была маленькой, заставленной книгами. Наталья села на кровать, накинув на плечи плед.
— Мы хотим, чтобы вы знали, — начал Коля, — Михаил ни при чём. Он не знал, что мы задумали. Он приехал помочь нам с ремонтом. А мы… мы просто хотели его с кем-то познакомить. Он у нас совсем один.
— И вы решили, что я для этого подойду? — усмехнулась Наталья. — Потому что я читаю книги и ношу очки?
— Потому что вы серьёзная, — сказал Серёжа. — Потому что вы не ходите на вечеринки и не гоняетесь за парнями. Потому что наш брат… он тоже серьёзный. Он не такой, как все. Он читает те же книги, что и вы. Он думает о том, о чём другие не думают.
— И вы решили, что из этого что-то выйдет? — спросила Наталья. — Что два человека, которые даже не знакомы, должны понравиться друг другу только потому, что оба читают Булгакова?
— Мы надеялись, — признался Коля. — Мы ошиблись. Простите нас.
Наталья долго молчала. Потом сняла очки с тумбочки, надела и посмотрела на братьев.
— Знаете, — сказала она тихо, — я ведь тоже всю жизнь одна. Тоже люблю книги больше, чем людей. Тоже считаю, что вечеринки и танцы — пустая трата времени.
— Вот! — воскликнул Серёжа. — Вы с Митей так похожи!
— Я не закончила, — остановила его Наталья. — Я хочу сказать, что, возможно, вы были не так уж неправы. Но ваш метод… — она покачала головой, — ваш метод ужасен.
— Мы больше так не будем, — хором пообещали братья.
— Не будете? — Наталья усмехнулась. — А что, если я скажу, что хочу познакомиться с вашим братом? По-настоящему, без ваших дурацких замков?
Братья переглянулись. В их глазах зажглась надежда.
— Вы серьёзно? — спросил Коля.
— Абсолютно.
Часть одиннадцатая. Встреча
Наталья позвонила Михаилу сама. Братья дали ей номер, и она, собравшись с духом, набрала его вечером того же дня.
— Алло, — раздался в трубке спокойный голос.
— Здравствуйте, — сказала Наталья, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Это Наталья. Та самая, которую ваши братья заперли в комнате.
На том конце провода повисла тишина. Наталья уже подумала, что он бросил трубку, но через несколько секунд Михаил ответил:
— Я помню. Простите за них. Они не со зла.
— Я знаю. Они были у меня. Извинялись.
— Хорошие парни, — сказал Михаил, и в голосе его послышалась теплота. — Глупые, но хорошие.
— Я хотела спросить, — Наталья замялась, — вы не хотели бы встретиться? Просто поговорить. Без замков и заложников.
Михаил помолчал. Потом сказал:
— Хотел бы.
Они встретились в городском парке. Был тёплый майский вечер, цвели каштаны, пахло сиренью. Наталья пришла за десять минут до назначенного времени и успела сто раз передумать, прежде чем увидела идущего по аллее человека.
Михаил был невысоким, худощавым, с серьёзным лицом и внимательными глазами. Он шёл медленно, словно обдумывая каждый шаг. Увидев Наталью, он остановился, посмотрел на неё и… улыбнулся.
— Вы Наталья? — спросил он, подходя ближе.
— Да. А вы Михаил?
— Он самый. — Он сел на скамейку рядом с ней и добавил: — Спасибо, что согласились встретиться.
— Спасибо, что пришли, — ответила она.
Они молчали. Вокруг шумел парк, где-то играла музыка, смеялись дети. А они сидели и молчали, и молчание это не было неловким.
— Я читал Булгакова, — сказал наконец Михаил. — «Мастера и Маргариту». И «Собачье сердце». И «Белую гвардию».
— Я тоже, — ответила Наталья.
— А ещё я люблю Достоевского. «Идиота» перечитывал три раза. Каждый раз нахожу что-то новое.
— «Идиот» — моя любимая книга, — тихо сказала Наталья. — Многие удивляются. Говорят, слишком мрачно.
— Не мрачно, — возразил Михаил. — Глубоко. Мышкин… он же не идиот. Он просто другой. Он видит то, чего не видят другие.
Наталья посмотрела на него с удивлением. Она привыкла, что люди не понимают её увлечения Достоевским. А этот человек, которого она видела впервые в жизни, говорил о князе Мышкине так, словно знал его лично.
— А что вы думаете о Воланде? — спросила она, решив проверить, насколько глубоки его познания.
Михаил повернулся к ней и сказал:
— Воланд — это не дьявол в традиционном смысле. Это скорее… инструмент. Он приходит, чтобы восстановить справедливость. Чтобы наказать тех, кто заслужил наказание, и наградить тех, кто заслужил награду. Но справедливость в романе — понятие относительное. Булгаков оставляет читателю право самому решать, кто прав, а кто виноват.
Наталья слушала, и сердце её билось всё чаще. Она поняла, что братья не ошиблись. Этот человек действительно был ей близок.
Они проговорили три часа. О книгах, о жизни, о море, о медицине. Когда стемнело и в парке зажглись фонари, Михаил проводил её до дома.
— Можно я позвоню вам завтра? — спросил он у подъезда.
— Можно, — ответила Наталья и, не удержавшись, добавила: — А можно я позвоню вам?
Михаил улыбнулся. В свете фонаря его лицо казалось совсем молодым, почти мальчишеским.
— Договорились, — сказал он.
Часть двенадцатая. Лето
То лето стало самым счастливым в жизни семьи Колосовых.
Михаил получил участок земли под дачу недалеко от города и решил строить дом. Братья, как и было обещано, помогали. С утра до вечера они пилили, строгали, копали, таскали доски и месили раствор. Работали дружно, слаженно, почти не разговаривая — понимали друг друга с полуслова.
Наталья приезжала по выходным. Она привозила еду, помогала готовить, а иногда просто сидела в сторонке и смотрела, как работают эти трое — невысокий серьёзный Михаил и два его брата-богатыря.
— Удивительные вы, — сказала она однажды, когда они сидели вечером у костра. — Такие разные, а вместе — как одно целое.
— Это Мишка нас воспитал, — сказал Коля, кивая на старшего брата. — Если бы не он, мы бы… — он запнулся, подыскивая слова.
— По тюрьмам бы сидели, — закончил за него Серёжа. — Или хуже.
— Хватит, — оборвал их Михаил, но в голосе его не было строгости. — Не преувеличивайте.
— А я не преувеличиваю, — сказал Серёжа. — Помнишь, как мы в детстве хотели тебе в чай слабительное подсыпать, чтобы ты никуда не уехал?
— Что? — Наталья рассмеялась. — Вы что, правда?
— Чистая правда, — подтвердил Коля. — А он нас раскусил и заставил самим этот чай пить. Мы потом полдня в туалет бегали.
— А вы хотели как лучше, — усмехнулся Михаил, повторяя их недавние слова.
— Хотели как лучше, — повторили братья хором и рассмеялись.
Наталья смотрела на них и думала о том, как ей повезло. Повезло, что эти двое, таких дурацких и смешных, заперли её тогда в комнате с Михаилом. Повезло, что они не побоялись прийти и извиниться. Повезло, что она согласилась на эту встречу.
Часть тринадцатая. Свадьба
Свадьбу сыграли в начале осени, когда дача была почти достроена, а листья на деревьях только начали желтеть.
Гуляли в Заречье, в родительском доме. Полина напекла пирогов, Дмитрий сходил на сельсовет и вернулся с бутылкой хорошего коньяка, которую хранил для особого случая.
Близнецы были свидетелями. Они надели новые костюмы, причесались, и даже Серёжа, вечно растрёпанный, выглядел как с картинки.
— Как жених-то хорош, — шептались соседки, глядя на Михаила. — И невеста ладная. Пара.
— А братья-то, братья! Один другого краше. Женить бы и их.
— Куда торопиться? Пусть сначала выучатся.
Михаил был спокоен, как всегда. Но Наталья, взглянув на него во время обмена кольцами, заметила, что руки у него дрожат. И поняла, что это не от холода.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо, когда они остались одни.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она.
Братья, подглядывавшие в щёлку, переглянулись и ушли. Им больше не нужно было ничего проверять.
Эпилог. Через много лет
Прошло двадцать пять лет. Михаил и Наталья Колосовы по-прежнему жили в портовом городе, в той самой квартире, которую когда-то получил Михаил от пароходства. Квартира была маленькой, но уютной, заставленной книгами. Книги были везде — на полках, на столе, на подоконниках. Наталья работала участковым врачом, Михаил ушёл в отставку с флота, получив звание капитана дальнего плавания.
Николай и Сергей женились в один год, как и обещали в юности. Жёны у них были разные, но обе — с характером. Коля выбрал тихую учительницу музыки, Серёжа — бойкую продавщицу из рыбного магазина. Жили они в одном городе, виделись часто, и их дети — трое у каждого — дружили так же крепко, как когда-то дружили их отцы.
Удивительно, но у Григория и Анастасии Колосовых, которые так мечтали о дочери, не родилось ни одной девочки. Зато внучек было целых шесть! И все они, приезжая в Заречье на лето, бегали босиком по траве, ловили рыбу в Угре и слушали рассказы деда Дмитрия о том, как он в молодости ждал дочку, а родился у него сын. Потом ещё один. Потом ещё.
— А я, между прочим, не прогадал, — говорил он, улыбаясь в усы. — Сыновья — они тоже неплохо. Особенно если такие, как мои.
Внучки хихикали и бежали к реке, а старик оставался сидеть на крыльце, глядя вслед ребятишкам. Ему было хорошо. Тихо и хорошо, как бывает только в конце долгого летнего дня, когда всё главное уже случилось, всё важное уже свершилось, и можно просто сидеть и смотреть, как солнце садится за дальний лес.
В доме пахло пирогами. Где-то в саду звенели голоса. А на крыльце, рядом с Дмитрием, стоял Михаил — капитан дальнего плавания, отец двоих детей, муж Натальи — и тоже смотрел на реку.
— Ты чего, сын? — спросил старик.
— Вспомнил, — ответил Михаил, — как мы с Колей и Серёжей дачу строили. Хорошее было время.
— Хорошее, — согласился Дмитрий. — И сейчас хорошее.
Михаил промолчал. Он знал, что отец прав. Лучшее время — это всегда сейчас. Потому что именно сейчас рядом те, кого ты любишь. И этого достаточно.
Конец
