Я думала, что этот кошмар закончился в тот момент, когда он сказал: «Ребёнок не от меня». Но самое страшное предательство ждало меня впереди — когда я узнала, на ком именно он женился. Судьба свела нас снова, когда мой сын уже научился рисовать танки и смеяться в голос. Илья стоял в дверях и смотрел на нас с Димкой. В его глазах не было счастья — только пустота и сожаление. Я не знаю, что больнее: пережить это или увидеть спустя годы, что твой палач сам стал жертвой собственного выбора
Варвара стояла у окна своей тесной кухни, прижимая холодный пластик телефона к уху. За стеклом серое небо цеплялось за верхушки старых тополей, готовых вот-вот взорваться почками. Весна в этом году выдалась поздней и нервной.
— Ты что там вякнула моему Игорю? — голос в трубке был полон такой звенящей, истеричной ярости, что Варя на мгновение отстранила телефон, словно он мог обжечь.
— Вякнула? Тань, ты о чём? — Варя говорила тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, зарождался холодный комок тревоги.
— Не строй из себя невинность! — Татьяна, её лучшая подруга с седьмого класса, не говорила, а выплевывала слова. — Он пришёл вчера сам не свой! Сказал, что ты ему написала что-то про меня! Что за намёки? Что ты вообще лезешь?
— Таня, я Игорю ничего не писала. Мы с ним вообще не общаемся, — Варя сжала свободную руку в кулак, ногти впились в ладонь. — Мы виделись только на твоём дне рождения две недели назад. И то, перекинулись парой слов.
— Врёшь! — Татьяна перешла на визг. — Я знаю, что ты вечно строила ему глазки! Думаешь, я не видела?
Варя молчала, чувствуя, как внутри закипает ответная волна — не злости, а горькой обиды. Она нажала «отбой». Телефон тут же завибрировал снова, но Варя, глядя на мелькающий на экране портрет подруги, убрала звук.
На кухню заглянул брат, Дмитрий. Высокий, взлохмаченный после сна, он наливал себе кофе, с интересом косясь на сестру.
— Танюха? Чего орёт?
— Да, — Варя всё ещё смотрела в окно. — Они с Игорем, видимо, поругались. И он её убедил, что я во всём виновата. Только вот в чём — загадка.
Дмитрий хмыкнул, отхлебывая обжигающий напиток.
— Игорь тот ещё фрукт. Самовлюблённый индюк. Не удивлён.
Варя обернулась:
— Дима, я с ним вообще не общаюсь! Мы на том дне рождения даже не разговаривали. Я весь вечер с девчонками просидела, пока Танька с ним ворковала в углу.
— Да я-то знаю. Но если она выбрала такого идиота, то будет верить ему, а не тебе. Закон жизни.
В кухню, шурша халатом, вошла мама, Елена Петровна. Она внесла с собой запах свежих булочек и уют.
— Проснулись, орлы? Дим, убери локти со стола. Варя, иди завтракать. Какие планы на сегодня?
— Учёба, мам. Музыкалка, потом репетитор по физике, — Варя выдавила улыбку, стараясь, чтобы мама не заметила её состояния.
— А у меня универ и работа в автомастерской, — Дмитрий чмокнул мать в макушку. — Вечером, может, к Илье заскочу, помогу с машиной.
— Ох, дети, — Елена Петровна всплеснула руками, глядя на них с той особой материнской грустью, когда дети кажутся большими, но для тебя всё ещё малышами. — Как же быстро время летит. Помню, как вы в песочнице возились, а теперь… Варя, ты у нас уже совсем взрослая, экзамены на носу. А ты, Димка, скоро семью заводить будешь.
— Мам, ну какая семья? Мне ещё диплом дописать надо, — Дмитрий рассмеялся, подмигивая Варе. — Да и не тороплюсь я. Успеется.
Весь день Варя ходила сама не своя. На уроке фортепиано она сбивалась с ритма, а на репетиторстве не могла решить простейшую задачу. Мысль сверлила мозг: «Что я могла сказать Игорю? И когда?».
Разгадка пришла вечером, когда Дмитрий вернулся от друга.
— Ну, я, кажется, разобрался в вашем детективе, — он плюхнулся на диван рядом с сестрой. — Помнишь, в среду вы с Таней гуляли?
— Да, мы в «Круассан» ходили, посидели пару часов. Она сказала, что Игорь занят, и она пойдёт домой одна. Я тебе тогда написала, как обычно, что мы расходимся.
— Именно! — Дмитрий щёлкнул пальцами. — Ты мне написала: «Мы в «Круассане», Таня ушла домой, я тоже выхожу». А Игорь, оказывается, освободился раньше и решил сделать ей сюрприз — встретить у подъезда. Прождал он её там, получается, почти два часа. Она пришла только в двенадцатом часу, щебетала что-то про то, что долго гуляла, дышала воздухом.
Варя уставилась на брата, осознавая всю глубину открывшейся картины.
— То есть… она была не одна? — тихо спросила Варя.
— Ну, сам посуди. Я, когда это Игорю рассказал, он сразу всё понял. Сказал, что она в последнее время странно себя вела, телефон прятала. Он, как мужик, решил проверить. И нашёл переписку с каким-то Сашей из параллельной группы. Так что, сестрёнка, ты просто оказалась невольной свидетельницей.
Варя откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Ей стало одновременно легче и гадко.
— Боже, какая глупость. Если она хотела встречаться с другим, зачем врать? Зачем было говорить, что идёт домой? Предупредила бы меня, я бы тебе написала, что мы разошлись в восемь, и всё.
— Ага, а в восемь она пошла гулять с Сашей. Но она же не знала, что Игорь припрётся её встречать. Дура, одним словом, — подвёл итог Дмитрий. — А теперь ей проще сделать крайней тебя, чем признаться, что она сама всё испортила.
Попытки Вари помириться с Татьяной разбивались о стену ледяного молчания или коротких, колких фраз в мессенджере. Подруга, с которой они делили секреты, смеялись до слёз и плакали из-за первой любви, теперь смотрела на неё так, будто Варя была её злейшим врагом. Информация, что Игорь действительно нашёл подтверждения измене и они расстались, только подлила масла в огонь. В глазах Татьяны Варя стала не просто свидетельницей, а чуть ли не соучастницей её позора.
— Хватит, — сказала себе Варя однажды утром, глядя в зеркало на красные от недосыпа глаза. — Это её выбор, её жизнь.
Этот разрыв стал для Вари тем самым щелчком, который перезапустил её планы. Всё, что они планировали с Таней — поступить в один местный педагогический, снимать квартиру на двоих, ходить на пары вместе — теперь казалось не просто неактуальным, а чужим, навязанным.
Варя достала с полки справочник для поступающих, который давно заложила книгой, и открыла его на другой странице. Там, где был описан факультет журналистики в столичном университете, в городе с населением больше миллиона. Она выбрала его чисто интуитивно, как вызов самой себе.
— Журналистика? — удивился Дмитрий, когда она сказала ему о своём решении. — А как же английский и педагогика?
— А никак, — твёрдо ответила Варя. — Это было Танино. А это — моё.
И она поступила. Сама. Сдала ЕГЭ на высший балл, отправила документы в тот самый столичный вуз, съездила на собеседование и прошла. Когда на почту пришло письмо с приказом о зачислении, Варя долго смотрела на экран, а потом расплакалась — от облегчения, гордости и страха.
Часть вторая: Чужие берега
Сборы были суматошными. Мама, Елена Петровна, металось по квартире, пытаясь утрамбовать в два чемодана полжизни дочери.
— Леночка, Варюша, может, не надо в общагу? — причитала она, протягивая Варе тёплый шерстяной платок. — Там же эти… студенты, шум, гам. У нас же тётя Маша в том городе живёт, двоюродная моя сестра. Я ей уже позвонила, она предлагает тебе у них пожить первое время, пока не освоишься!
— Мам, — Варя терпеливо убирала платок обратно в шкаф. — Я в августе уже ездила, общагу смотрела. Там нормально. Комната на троих, блок с душем и туалетом. Все так живут.
— Но тётя Маша — родная душа! — не сдавалась мать. — Мы с ней в детстве росли вместе! У неё дочка Катя, вам бы подружиться!
— Мам, я не хочу быть обузой чужим людям. И потом, это же не чужие, а родственники, но всё равно. Мне нужно учиться, а не ходить в гости.
Отец, Виктор Семёнович, сидел в кресле с газетой, но поверх очков внимательно наблюдал за этой сценой.
— Лена, оставь девчонку, — наконец подал он голос. — Правильно она говорит. Сама поступила — сама и жить будет. А мы поможем, чем сможем.
— Да вы что, сговорились? — всплеснула руками мать. — Совсем меня не слушаете?
— Слушаем, мамуль, — Дмитрий подхватил сестру за плечи, спасая от очередной атаки материнской заботы. — Но у Вари теперь своя жизнь. А мы её всегда поддержим.
Сентябрь встретил Варю разноцветьем листвы и оглушительным шумом большого города. Общежитие оказалось именно таким, как она и ожидала: пахло капустой и порошком, по коридорам носились взъерошенные студенты, а в комнате её уже ждали две соседки — вечно хохочущая Настя из маленького шахтёрского городка и молчаливая, серьёзная Алиса, будущий химик-технолог.
Варя окунулась в учёбу с головой. Лекции, семинары, библиотека, бесконечные конспекты. Это было её спасением, её способом не думать о том, как сильно она скучает по дому, по маминым булочкам и по братским подколам.
Именно там, в университетской библиотеке, её впервые и увидел Илья.
Он стоял у стеллажа с научной периодикой, делая вид, что ищет журнал, а сам украдкой разглядывал хрупкую девушку с русыми волосами, забранными в небрежный пучок, которая что-то сосредоточенно выписывала в толстую тетрадь.
— Ильюх, хорош пялиться, — толкнул его в бок приятель, Артём. — Идём уже, перерыв скоро кончится.
— Смотри, какая… — Илья кивнул в сторону Вари. — Первый курс? Не видел её раньше.
— На журфаке учится, Варя вроде. Говорят, зубрила та ещё. Из общаги, — Артём усмехнулся. — Но тебе туда не светит. Она даже на мои улыбки не повелась. Представляешь? На мои!
Илья хмыкнул. Он был парнем неглупым, учился на экономическом, но главным его талантом было угадывать слабые места людей. И он уже видел, что Варя — человек закрытый, самодостаточный, но именно это и разжигало в нём азарт.
Их знакомство случилось не в библиотеке и не в коридоре, а гораздо более прозаично и страшно. Варя возвращалась с вечерней лекции. Узкая тропинка от остановки к общежитию пролегала через небольшой, плохо освещённый сквер. Осенний ветер гнал по асфальту пожухлые листья.
— Эй, красавица, постой! — оклик прозвучал из темноты.
Варя ускорила шаг, сжимая в кармане ключи. Из-за кустов вышел какой-то неопрятный тип в спортивных штанах, от него разило перегаром.
— Чего убегаешь? Пойдём, проводим, — он схватил её за локоть. Рука была липкой и тяжёлой.
— Отпустите! — Варя дёрнулась, но хватка была мёртвой. Крик застрял в горле, превратившись в жалкий писк. — Помогите!
— Молчи, жена моя, — тип осклабился гнилыми зубами и потащил её вглубь сквера.
В этот момент из-за поворота вынырнула высокая мужская фигура. Парень в джинсовой куртке, казалось, материализовался из ниоткуда.
— Слышь, друг, — голос у него был спокойным, даже ленивым, но от этого спокойствия веяло холодом. — Руки убрал.
— А тебе чего, начальник? — агрессор попытался набычиться, но парень шагнул вперёд, и что-то в его взгляде заставило пьяного отпустить локоть Вари. — Иди мимо, не твоё дело.
— Последний раз говорю, — парень сделал ещё один шаг. — Вали отсюда.
Воришка, видимо, оценив габариты спасителя и свою неспособность стоять прямо, сплюнул под ноги и, матерясь, растворился в темноте.
Варя стояла, прислонившись спиной к мокрому стволу дерева, и её колотила крупная дрожь.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Не за что, — парень подошёл ближе. В свете далёкого фонаря она разглядела его лицо: правильные черты, тёмные глаза, лёгкая небритость и чуть насмешливая улыбка. — Часто тут такое?
— В первый раз, — Варя попыталась унять дрожь в голосе. — Я здесь недавно.
— Студентка? Я тоже, — он кивнул в сторону общежитий. — Тебя провести? А то мало ли.
— Да, если можно.
Они пошли по аллее. Парень представился Ильёй, учился на четвёртом курсе экономического. Говорил легко, с юмором, расспрашивал о её факультете, о том, как она тут оказалась. Варя, всё ещё находясь в лёгком шоке, отвечала коротко, но постепенно отпускало. Илья довёл её до самого крыльца общаги.
— Вот и всё, — сказал он. — Будь осторожнее. А лучше, если будешь поздно возвращаться, пиши мне. Я живу тут, в соседнем корпусе, почти всегда на связи. Провожу, если что.
Варя посмотрела на него. В его глазах не было той хищной наглости, которую она видела у многих парней. Было что-то другое — уверенность и лёгкое дружелюбие.
— Спасибо, Илья. Правда.
— Не за что, Варь. Спокойной ночи.
Илья оказался именно тем, кем казался — надёжным, весёлым и внимательным. Они начали встречаться. Не сразу, сначала были долгие прогулки, разговоры о книгах и музыке, походы в недорогие кафешки. Он не давил, не требовал, не пытался затащить в постель на первом же свидании. Это подкупало больше всего.
Варя расцвела. Впервые за долгое время она чувствовала себя счастливой. Ей казалось, что она нашла не просто парня, а друга, родственную душу. Зимой они впервые поцеловались под падающим снегом в парке. К весне Варя уже ловила себя на мысли, что хочет познакомить его с мамой и папой, показать Дмитрию. Илья говорил о будущем уклончиво, но нежно: «Вот закончишь университет, тогда и посмотрим…».
Но организм сказал своё слово раньше, чем они успели что-то спланировать.
Всё началось с запахов. Обычный запах жареной картошки в столовой вызвал у Вари приступ тошноты. Она вылетела на улицу, хватая ртом холодный мартовский воздух.
— Варь, ты чего? — Настя, соседка, вышла за ней.
— Не знаю… Видимо, отравилась чем-то.
— Ага, — Настя хитро прищурилась. — Я знаю, чем это пахнет. Месячные были?
Варя похолодела. Она и правда не придала значения задержке — учёба, стресс, весна. Соседка, заметив её побелевшее лицо, уже не спрашивала, а утверждала:
— Купи тест. Завтра же.
Тест показал две яркие, жирные полоски.
Варя сидела в туалетной кабинке общежития и смотрела на них, не в силах пошевелиться. Мир рухнул и собрался заново за одну секунду. Страх, отчаяние, неверие — всё смешалось. А потом, сквозь этот хаос, пробился тоненький лучик надежды. Илья. Он же любит её. Он надёжный. Они справятся.
Она рассказала ему через два дня, выбрав момент после занятий, когда они сидели в его машине — старой, потрёпанной «девятке», которую он вечно чинил.
— Илья, мне нужно тебе кое-что сказать, — голос её дрожал.
Он повернулся к ней, убирая с её лица прядь волос.
— Слушаю.
— Я… я беременна. — слова упали в тишину салона, как камни в воду. — Срок уже приличный, почти десять недель. Я просто не знала… Я растерялась…
Илья молчал. Секунда, вторая, третья. Варя с ужасом смотрела, как его лицо меняется, застывает, становясь чужим.
— Десять недель? — переспросил он странным, металлическим голосом. — А почему ты мне сразу не сказала? Думала, сама разберёшься?
— Я не думала… Я боялась…
— Боялась она, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего от того Ильи, которого она знала. — Слушай, Варь, ты хорошая девчонка, но я на такое не подписывался. У меня планы. Я через два месяца уезжаю по распределению в другой город.
Варя смотрела на него, не веря своим ушам.
— То есть… ты бросаешь меня? — прошептала она.
— Я не бросаю, я ставлю тебя перед фактом. Ребёнок не от меня. Мы предохранялись. Я всё помню. Это твои проблемы.
— Илья! — вскрикнула она. — Как ты можешь?!
— Могу. Всё, Варь, давай не усложнять. Я уезжаю на две недели в командировку с универом, а когда вернусь, лучше нам не видеться. Решай свои вопросы сама.
Он вышел из машины и захлопнул дверцу, оставив Варю одну в холодном салоне. Она сидела, глядя перед собой, и по её щекам текли слёзы, которых она даже не чувствовала.
Две недели, которые он назвал командировкой, превратились для Вари в ад. Она не могла есть, не могла спать, с трудом ходила на пары. Илья не отвечал на звонки. Его телефон был недоступен. Когда она, не выдержав, пришла в его общагу, ей сказали, что он съехал, вещи забрал, адреса не оставил. Как сквозь землю провалился.
— Ну что, красавица, долго ещё будешь в окно смотреть? — спросила её Алиса, застав Варю сидящей на подоконнике в коридоре. — Вторую неделю сама не своя ходишь.
— Он пропал, Алиса, — тихо сказала Варя. — Бросил. Сказал, что ребёнок не от него, и уехал.
Алиса села рядом. Молчание было долгим.
— Гадина, — коротко сказала она. — Что делать думаешь?
— Академ возьму. В декрет пойду. Рожу, — Варя говорила это, и с каждым словом голос её становился твёрже. — Я не могу иначе.
— А родители?
— Скажу. Придётся. Они меня не выгонят. Я их знаю.
В этот момент дверь из лестничного пролёта открылась, и на этаж вышел парень. Варя подняла глаза и узнала его. Артём. Тот самый друг Ильи, который иногда ходил с ними в одной компании.
— О, Варя, — он посмотрел на неё с каким-то странным выражением лица — смесью злорадства и любопытства. — А я тебя ищу. Слышал про твои проблемы. Илюха-то наш женился.
Варя вскочила.
— Что?!
— Ага, — Артём разблокировал телефон и сунул ей под нос экран. — Вон, смотри. Свадьба была на прошлой неделе. Девушка из богатеньких, Катерина. Её папаша ему, говорят, бизнес поможет открыть. Так что не переживай, он теперь пристроен. А ты, видать, не вписалась в его планы.
Варя смотрела на фотографию. Илья, в дурацком костюме и бабочке, стоял рядом с улыбающейся незнакомой девушкой в белом платье. Они резали свадебный торт. Счастливые. А её жизнь только что разлетелась на осколки.
— Ублюдок, — прошептала она.
— А ты что думала? — Артём убрал телефон. — Он таких, как ты, с десяток за время учёбы покидал. Ты просто не знала. И да, это я ему про тебя рассказал тогда, в библиотеке. Говорю, есть одна интересная, из общаги, гордая. Он и заинтересовался. Любит он ломать гордых. Такое у него хобби.
Варя стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Всё это было подстроено? Их знакомство, его «случайное» появление в сквере, его забота — всё было игрой? Спором двух приятелей?
— Зачем? — только и смогла выдохнуть она.
— А почему бы и нет? — Артём пожал плечами. — Скучно жить. Ну, бывай.
Он ушёл, а Варя прислонилась к стене. Алиса молча взяла её за руку и сжала.
Часть третья: Бумеранг
Сессию Варя сдала чудом. Спасала только учёба — когда мозги заняты конспектами, не остаётся времени на мысли об Илье и о том, какая же она дура. Алиса и Настя поддерживали как могли, носили еду, заставляли гулять, вытаскивали из кокона отчаяния.
В конце июня за Варей приехал Дмитрий. Увидев сестру, он присвистнул: она похудела, осунулась, но в глазах её горел какой-то новый, стальной огонёк.
— Ну, героиня, — он обнял её, бережно, стараясь не сдавливать живот. — Едем домой.
— Дима, я так боюсь, — прошептала Варя ему в плечо. — Мама с папой…
— А что мама с папой? — Дмитрий отстранился, заглянул ей в глаза. — Расстроятся сначала, конечно. А потом будут внука нянчить. Это же жизнь, Варюха. Всякое бывает. Главное, что ты живая и здоровая. А этого козла мы ещё встретим.
— Он женился, Дим. На какой-то Кате. Богатой.
— Ну и пёс с ним. Значит, так ему и надо. Сгниёт он в своём болоте.
Приезд домой оказался сюрпризом. В гостиной за столом сидели тётя Маша и её муж, дядя Коля. Увидев Варю, тётя Маша всплеснула руками, но взгляд её тут же упал на округлившийся живот девушки под свободной туникой. Повисла неловкая пауза.
Мама, Елена Петровна, побледнела, но виду не подала.
— Варюша приехала! Проходи, дочка, — она обняла её, шепнув на ухо: — Потом поговорим.
Тётя Маша, женщина шумная и экспрессивная, тут же затараторила, разряжая обстановку:
— А мы вам гостинцев привезли! Коля, ну где там наша сумка? Варенье смородиновое, прямо с дачи! А у нас, девочки, радость-то какая! Дочка наша, Катенька, замуж вышла! Вон, фотографии принесла.
Она протянула Варе телефон. Варя взяла его, скорее машинально, и наткнулась взглядом на знакомое до боли лицо. Свадебные фото. Илья в обнимку с той самой девушкой в белом платье. Катя. Двоюродная сестра, о которой говорила мама.
Кровь отхлынула от лица Вари. Телефон задрожал в её руках. Дмитрий, стоящий рядом, заметил её состояние и осторожно заглянул в экран. Он тоже узнал Илью.
— Это… — начал он, но Варя перебила его, беря себя в руки.
— Красивая свадьба, — сказала она ровным голосом, возвращая телефон тёте Маше. — Поздравляю.
— Да что там красивая! — махнула рукой тётя Маша, но по глазам было видно, как она гордится. — Правда, Коль? Зять-то наш, Илюша, красавчик! Правда, Коля говорит, что парень он… как бы это сказать… Себе на уме. Но Катька наша в него просто влюблена по уши. Что поделаешь, любовь.
— Себе на уме — это мягко сказано, — проворчал дядя Коля. — Я его сразу невзлюбил. Глаза бегают, всё вынюхивает, про бизнес наш выспрашивает. Сразу видно — охотник за приданым. Но Катьке не докажешь. Пусть живут. Если что — милости просим обратно. Мы её не бросим.
Варя сидела как на иголках. В голове крутилась одна мысль: Илья, человек, который её предал, растоптал, теперь её родственник. По крайней мере, формально. Бумеранг, о котором она когда-то говорила Алексею, делал свой круг.
Она ничего не сказала тёте Маше и дяде Коле. Не сейчас. Это было бы жестоко по отношению к Кате, которую она даже не знала.
Вечером, когда гости уехали, состоялся тяжёлый разговор с родителями. Мама плакала, отец хмурился и долго молчал, но в конце концов сказал:
— Ну что ж, Варя. Значит, так тому и быть. Ты наша дочь, и ребёнок твой — наш внук. Вырастим. Поможем. А этого… прощелыгу… Бог ему судья.
Прошло четыре года.
Варя сидела в уютном кафе в центре города и смотрела, как её четырёхлетний сын, Тимофей, старательно вырисовывает фломастерами каракули на бумажной салфетке. Рядом сидел Дмитрий и делал вид, что яростно отбирает у племянника красный фломастер.
— Димка, отдай! Это мой! — Тимофей звонко смеялся.
— Я первый взял! — хохотал в ответ Дмитрий.
Варя улыбалась. Жизнь наладилась. Академ она закончила, сейчас училась заочно на журналиста и работала в небольшой интернет-газете. Писала статьи о городских событиях, брала интервью. Родители обожали Тиму, и без него дом казался пустым. Дмитрий стал для мальчика лучшим другом и главным авторитетом.
— Мам, смотри, что я нарисовал! — Тимофей протянул ей салфетку, на которой красовалось нечто, отдалённо напоминающее танк.
— Красотища! Сынок, ты у меня художник! — Варя чмокнула его в макушку.
В этот момент в кафе вошли двое. Мужчина и женщина. Варя подняла глаза и замерла. Это был Илья. Постаревший, с какими-то мелкими, затравленными глазами. Рядом с ним шла полная, неопрятно одетая женщина с потухшим взглядом. Варя с трудом узнала в ней ту самую Катю со свадебных фотографий.
Илья тоже заметил её. Остановился как вкопанный, побледнел. Взгляд его заметался между Варей, Дмитрием и мальчиком. Катя, ничего не понимая, дёрнула его за рукав.
— Илюш, ты чего? Пойдём, сядем уже.
Дмитрий проследил за взглядом сестры и напрягся. Он узнал Илью мгновенно. Его кулаки сжались под столом.
Варя смотрела на Илью спокойно, без злости. Только лёгкое, горьковатое послевкусие осталось где-то в глубине души. Она перевела взгляд на Катю. Женщина выглядела несчастной, затравленной.
— Мам, а кто это? — громко спросил Тимофей, показывая пальцем на Илью. — Дядя на тебя смотрит.
Илья дёрнулся, хотел что-то сказать, но Катя, наконец, поняв, что происходит, вгляделась в лицо Вари, потом в лицо мальчика и, кажется, что-то сопоставила. В её потухших глазах вспыхнуло понимание, а потом — боль.
— Пойдём, — резко сказала она Илье. — Пойдём отсюда.
Она развернулась и почти выбежала из кафе. Илья, бросив на Варю последний, полный неизъяснимой тоски взгляд, поплёлся за ней.
Дмитрий выдохнул.
— Вот так встреча, — сказал он тихо. — Видала, как он выглядит? Не жизнь у него, а существование. Бумеранг, говоришь?
Варя кивнула, глядя на сына, который уже потерял интерес к происшедшему и снова уткнулся в свои фломастеры.
— Да. Только мне его не жаль. Он свой выбор сделал. А я — свой. И я свой не поменяю никогда.
Она взяла Тимофея за руку, и они втроём вышли из кафе под яркое летнее солнце, которое, несмотря ни на что, светило для них ярко и тепло. Впереди была целая жизнь, наполненная не иллюзиями, а настоящим, которое они строили сами.
