Он стирал её по кусочкам, думая, что спасает. Сначала розовые волосы, потом друзей, потом мечты… Она стала идеальной — тихой, удобной, прозрачной. Но в зеркало на неё смотрела пустота. А он даже не заметил, как убил ту единственную, которую любил. Эта история разрывает сердце и заставляет задыхаться от нежности и боли одновременно…
У неё была та редкая внешность, которую невозможно запомнить. Черты лица, правильные и мягкие, словно акварельный набросок, растворялись в памяти через полчаса после того, как вы отводили взгляд. Серые глаза, пухлые губы, тёплый оттенок кожи — всё это было прекрасным, но каким-то неуловимым, точно сон. Единственным вызывающим пятном во всём её облике были волосы. Алиса красила их в цвет жевательной резинки — вызывающе-розовый, и в серой, унылой толпе офисных работников она казалась тропической птицей, случайно залетевшей в курятник.
Андрей этих волос не выносил. Он вообще не выносил ничего, что нарушало стройную логику его мира, где всё должно было быть функциональным, правильным и предсказуемым. Розовый цвет не выполнял никакой функции, кроме эпатажа, а значит, подлежал искоренению.
Он подсел к ней в столовой не случайно. Неделю назад он случайно (хотя в его системе координат случайностей не существовало) услышал её разговор с Инной из отдела кадров. Алиса жаловалась на одиночество и на то, что зарегистрировалась на дурацком сайте знакомств, где ей пишут только «странные дядечки с сомнительными намерениями».
— Тебе не идёт розовый, — без предисловий сказал он, глядя, как она размешивает сахар в остывшем чае. — Ты портишь свою внешность. Русый подошёл бы идеально. Он бы смягчил черты и сделал тебя… заметной. Настоящей.
Алиса удивлённо приподняла брови. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство. Никто никогда не говорил с ней так прямо.
— Правда? А мне казалось, розовый делает меня ярче.
— Он делает тебя дешёвкой, — отрезал Андрей, но в его голосе не было злости, скорее, менторская забота. — Ты же не хочешь выглядеть дешёвкой? Особенно если ищешь серьёзные отношения.
Алиса слушала, склонив голову набок, и не спорила. Андрей почувствовал удовлетворение. Он понял, что перед ним чистый лист, на который можно нанести правильные письмена. Глупенькая, наивная девочка, которую нужно спасать — от самой себя, от безвкусия, от одиночества.
На следующий день розовый цвет никуда не делся. Но Андрей не разозлился. Он знал, что это вопрос времени. Такие, как она, не могут сопротивляться долго. Им нужен кто-то сильный, кто возьмёт ответственность за их жизнь.
Сам Андрей был именно таким сильным. Он мог заполучить любую женщину, просто щёлкнув пальцами, но ему это было неинтересно. Его жизнь была выверена до секунды: подъём в шесть, пробежка по набережной, работа, бассейн, ужин и сериал строго до одиннадцати. От бывшей девушки, которая не выдержала этого расписания и сбежала, ему достался рыжий котёнок. Андрей ненавидел животных, но котёнок, которого он назвал Маркизой, оказался на удивление удобным: она не требовала разговоров, не спорила и молча грела своим телом диван, когда он смотрел новости.
Поэтому появление Алисы в его квартире стало сбоем системы. Сбоем, который он сам же и допустил.
Всё закрутилось как-то само собой, против его воли. Она снова пошутила про его нелюбовь к розовым волосам, он начал в сотый раз объяснять, почему это важно, а она вдруг рассмеялась. Звонко, искренне, запрокинув голову. И Андрей, сам того не желая, улыбнулся. Потом они пошли пить кофе в автомате на первом этаже, она неловко взмахнула рукой, и стаканчик опрокинулся ей на юбку. Белую юбку. Андрей вздохнул с видом мученика, достал из портфеля влажные салфетки (всё было предусмотрено) и присел на корточки, чтобы помочь оттереть пятно. Его пальцы коснулись её бледной кожи, и он заметил тонкие голубоватые венки на щиколотках. Это было… красиво. Естественно.
— У тебя такие сильные руки, — тихо сказала Алиса. — Ты, наверное, штангу тягаешь?
Она смотрела на него с искренним восхищением. Андрей выпрямился и рассказал ей о своей системе упражнений. Он говорил долго и вдохновенно, а когда заметил, что они стоят посреди холода уже полчаса, ему вдруг захотелось продолжить. Дома.
— Хочешь посмотреть на гантели? У меня дома целый спортивный уголок.
Это было глупо. Он никогда не звал девушек домой. Но Алиса согласилась так легко, будто это было в порядке вещей. Они пили чай, она трогала гантели, хвалила его дисциплину и ушла. Андрей выдохнул. Система восстановлена. Но в субботу, когда он, как обычно, натирал полы до блеска, раздался звонок. На пороге стояла Алиса с двумя стаканчиками кофе в руках.
— Пошли гулять? — спросила она, улыбаясь.
Это было вопиющее нарушение всех правил приличия. Приходить без звонка, без приглашения, отрывать человека от генеральной уборки! Андрей открыл рот, чтобы прочитать ей лекцию о личных границах, но вдруг поймал себя на том, что ищет ключи от квартиры и переобувается. Через полчаса они уже сидели в парке на лавочке, и она кормила уток кусочками баранки.
— Утки — водоплавающие, им хлеб вреден, — машинально заметил он.
— Знаю, — кивнула Алиса. — Но это не хлеб, это сдоба. Им тоже нельзя, но они так просят! Посмотри на их морды!
Она рассмеялась, и Андрей снова почувствовал этот странный, тёплый укол где-то в груди. А потом как-то так вышло, что в его идеально пустой ванной комнате поселилась чья-то зубная щётка, розовый флакон с шампунем и смешные щипчики для завивки ресниц. Андрей решил, что так даже удобнее: теперь он сможет контролировать процесс превращения этой нелепой девушки в нормального человека.
Первым делом он взялся за волосы.
— Алиса, это уже переходит все границы. Ты выглядишь как подросток в кризисе среднего возраста. Перекрась.
— А что будет, если я не перекрашу? — спросила она, глядя на него с вызовом. Впервые с вызовом.
— Я не смогу находиться с тобой рядом, — холодно ответил Андрей. — Мне будет стыдно выйти с тобой на улицу.
Он не сказал «брошу». Он был выше таких примитивных угроз. Но Алиса почему-то побледнела, а глаза её наполнились слезами. Она ушла в ванную и вышла оттуда только через три часа. Русые волосы, гладкие и блестящие, делали её похожей на скромную студентку. Андрей остался доволен. Но она плакала. Он слышал это сквозь подушку ночью. Глупая. Не понимает своего счастья.
Русый цвет изменил её сильнее, чем он ожидал. Алиса согласилась на утренние пробежки и вечерний бассейн. Её фигура подтянулась, стала точёной. И тут же проявилась новая проблема: Алиса словно помешалась на своей внешности. Она начала носить короткие юбки, обтягивающие платья, открытые топы.
— Ты себя со стороны видела? — возмущался Андрей, глядя, как она собирается на работу в платье, которое, по его мнению, годилось разве что для пляжа. — Ты похожа на… В общем, ты выглядишь вульгарно.
Он повёл её в магазин и лично выбрал гардероб: строгие брюки, рубашки пастельных тонов, водолазки, юбку-карандаш ниже колена. Заплатил он сам, немалые деньги.
— Я не хочу, чтобы люди думали, будто я не в состоянии одеть свою женщину прилично, — отрезал он, когда Алиса робко заметила, что ей было удобно в джинсах. — Это вопрос моего статуса. Носи и не спорь.
Дома он провёл ревизию её шкафа. Всё, что казалось ему вызывающим, полетело в большой чёрный пакет, а затем и в мусорный бак во дворе. Алиса не плакала. Она стояла в дверях спальни, кусая губы, и молчала. Андрей подумал, что она наконец-то начала понимать правила игры.
Но эффект от строгой одежды оказался обратным. В этих брюках и рубашках, скрывающих тело, Алиса стала привлекать ещё больше внимания. Андрей ловил взгляды коллег в столовой, видел, как её начальник, лысеющий мужчина с противной улыбкой, постоянно заходит в её кабинет и закрывает дверь. Андрей работал этажом выше, но несколько раз в день находил предлог пройти мимо её прозрачного офиса. Это раздражало. Отвлекало от работы.
— Зачем тебе эта работа? — спросил он однажды вечером, когда она уставшая варила ему макароны. — Копейки, нервотрёпка, этот твой начальник-извращенец. Я вполне могу тебя обеспечить. Сиди дома, занимайся хозяйством, готовь мне нормальную еду. Надоела эта столовая.
Алиса долго сопротивлялась. Говорила, что сойдёт с ума в четырёх стенах, что ей нужно общение, самореализация. Она даже намекнула, что если бы у них был ребёнок, тогда другое дело — было бы о ком заботиться.
Андрей внутренне похолодел. Ребёнок? Нет. Это разрушит всю его систему. Но чтобы заткнуть этот источник нытья, он пошёл на хитрость.
— Хорошо, — сказал он, глядя ей в глаза. — Давай поженимся официально. А потом, когда накопим на нормальную квартиру, заведём детей. Сколько можно в однушке? Это несерьёзно.
Он ждал споров. Но Алиса вдруг расплылась в улыбке. Она бросилась ему на шею, расцеловала его, и Андрей почувствовал… что-то. То ли раздражение, то ли довольство. Он привык, что она есть.
Расписались они тихо, в обеденный перерыв. Без гостей, без платья, без колец (Андрей сказал, что кольца — это пережиток прошлого и бессмысленная трата металла). Алиса молчала всю дорогу обратно, а вечером, когда он пришёл с работы, она сидела на кухне с красными глазами. Оказалось, она надела то самое короткое белое платье, которое он, как выяснилось, проглядел в её шкафу. Сходила в нём в ЗАГС, пока он был на работе.
— Ты с ума сошла? Это же свидетели засмеяли бы! — возмутился он. — И вообще, мы же договорились: новая квартира!
Алиса кивнула, не поднимая глаз. И на следующий день написала заявление на увольнение.
Жизнь наладилась. Алиса оказалась идеальной домохозяйкой: она готовила изумительные обеды, содержала квартиру в стерильной чистоте, даже Маркиза её полюбила и постоянно тёрлась о ноги. Карьера Андрея пошла в гору. Он получал повышение за повышением, деньги текли рекой. Через год у него уже была сумма на хорошую двушку в новом районе. Но он молчал. Зачем? Сейчас им и в однушке хорошо. А начнутся разговоры о детях, о пелёнках, о нарушении режима.
Алиса, однако, не унималась.
— Может, я хотя бы на полдня устроюсь? — просила она. — Скучно просто так. И декретные копить надо, если мы серьёзно насчёт детей. Или ты передумал?
— Я ничего не передумал, — отрезал он. — А на работу ты не пойдёшь. Кто будет за Маркизой убирать? На моём пиджаке опять шерсть. Я же просил мыть полы дважды в день и чистить одежду роликом!
Он видел, что она гаснет. Её взгляд становился всё более пустым, голос — тихим. Но он считал, что это нормально. Все женщины проходят через это. Главное, что она при деле.
Началось всё с глупости. Он поставил лайк Вике из бухгалтерии под фотографией в купальнике. Просто лайк, механическое движение. Но Алиса закатила скандал. Впервые за долгое время.
— Ты зачем это сделал? — спросила она дрожащим голосом. — У неё же всё видно! Ты на неё смотришь?
— Ты ревнуешь? — Андрей усмехнулся. — Не смеши меня. Я просто оценил фотографию.
Алиса замолчала. Но Андрея задело. Она смеет его контролировать? Он решил проучить её. Он пригласил Вику на ужин в ресторан. Просто так, из принципа. Вернулся поздно, от него пахло чужими духами.
— Где ты был? — спросила Алиса, сидя в темноте на кухне.
— Деловой ужин, — холодно бросил он. — Не выдумывай.
Но Вика оказалась дурой. Она позвонила Алисе на следующий день и всё рассказала. Во всех красках. Зачем она это сделала, Андрей не понимал. Наверное, надеялась занять место Алисы. Но он-то никому ничего не обещал.
В тот вечер он пришёл домой пораньше. Алиса стояла у окна, обхватив себя руками. Она не плакала. Она просто смотрела на него пустыми, страшными глазами.
— Это правда? — спросила она тихо.
Андрей поморщился. Он ненавидел эти сцены.
— Правда. Но для меня это ничего не значит. Просто разрядка.
Он ждал крика, слёз, битья посуды. Но Алиса кивнула. Просто кивнула. И пошла на кухню готовить ужин. Андрей почувствовал облегчение. Она поняла. Приняла. Умница.
На следующий день он решил её порадовать. Он, который ненавидел бессмысленные траты, зашёл в цветочный магазин и купил огромный букет алых роз. Пусть знает, что она главная. Он даже улыбался, предвкушая её реакцию.
Квартира встретила его тишиной. Обычно из кухни доносился запах еды и урчание Маркизы. Сегодня было пусто. Холодно. Пахло только моющим средством.
Он прошёл на кухню. На плите стояла кастрюля с борщом. Он открыл крышку — борщ был ещё тёплым. В духовке ждала запечённая курица. Маркиза сидела не на кухне, а у входной двери, и неотрывно смотрела в глазок, словно ждала кого-то.
— Маркиза, иди сюда, глупая, — позвал он.
Кошка даже ухом не повела.
Андрей прошёл в спальню. Шкаф был распахнут. Половина вещей Алисы исчезла. Он дёрнул ящик комода — пусто. В ванной не было розового шампуня, щипчиков для завивки, её полотенца. И зубной щётки.
На кухонном столе, рядом с его чашкой, лежал новый телефон, который он подарил ей на прошлый Новый год. А рядом — сложенный вчетверо листок из блокнота.
Руки Андрея дрожали, когда он разворачивал его. Он не понимал, что происходит. Этого просто не могло быть.
«Андрей. Я очень тебя любила. Правда. Наверное, до сих пор люблю. Но больше я так не могу. Я не знаю, кто я. Ты стёр меня всю, по кусочкам. Сначала волосы, потом одежду, потом друзей, потом работу, потом мечты. Во мне не осталось ничего моего. Только пустота. Я ухожу, потому что если останусь ещё на день, я просто перестану дышать. Не ищи меня. Будь счастлив с той, которая сможет быть твоей тенью. Я не смогла. Прощай».
Он перечитал записку пять раз. Смысл ускользал. Какая пустота? О чём она? Он же дал ей всё! Крышу над головой, еду, одежду, защиту! Он её от смерти спас в этом розовом кошмаре!
— Глупая… — выдохнул он. — Дура…
Он схватил телефон и набрал её номер. Телефон на столе завибрировал. Она оставила его. Симку вытащила.
— Чёрт! Чёрт!
Он заметался по квартире. Куда? К маме? Точно! Её мама живёт в Твери. Он нашёл номер в старой записной книжке.
— Алло, — раздался сухой женский голос.
— Здравствуйте, это Андрей, муж Алисы. Скажите, она у вас?
В трубке повисла тяжёлая пауза. А потом раздался смех. Недобрый такой смех.
— Муж? Ах ты, гад! — закричала женщина. — Я всё знаю! Дочка мне звонила, плакала! Что ты с ней сделал, ирод? Чтобы духу твоего рядом с ней не было! Не звони сюда больше!
Гудки.
Андрей отключился. В груди появился странный холод. Он подошёл к Маркизе, хотел погладить её, прижаться, но кошка зашипела на него, выгнула спину и убежала под диван.
— И ты туда же? — прошептал он. — Это же я. Я твой хозяин.
Ночь он не спал. Он сидел на кухне и смотрел на остывший борщ. В голове крутились её слова. «Ты стёр меня всю». Это неправда. Он же хотел как лучше. Он же её… Неужели он её любил?
Эта мысль ударила наотмашь. Он? Любил? Эту глупую девчонку с розовыми волосами, которая вечно совала нос не в свои дела, которая смеялась над его правилами, которая тайком ела мороженое перед сном, нарушая диету? Которая приносила в дом этот хаос?
Да. Кажется, да.
И он сам вышвырнул её вон.
Прошёл месяц. Жизнь Андрея превратилась в ад. Он пытался жить по расписанию, но всё валилось из рук. Он не мог есть. Готовить он не умел, столовая опротивела. Квартира покрылась пылью. Маркиза, казалось, тоже тосковала: она ходила за ним хвостиком и жалобно мяукала, глядя на дверь.
Он нанял частного детектива. Тот нашёл её через две недели. Алиса жила в другом городе. Сняла маленькую комнату. Устроилась работать бариста в кофейню. В её объявлениях о розыске детектив сделал несколько фотографий. Андрей рассматривал их ночами.
На одной она стояла за стойкой и улыбалась посетителю. На её голове снова было это безумное розовое облако. Яркое, вызывающее, живое. На ней была короткая юбка и футболка с дурацким принтом. А рядом с ней, облокотившись на стойку, стоял какой-то парень с небрежной бородой, в растянутом свитере, и тоже улыбался. Он смотрел на неё так, как Андрей никогда не смотрел.
В груди что-то оборвалось. Он понял, что должен вернуть её. Должен объяснить, что был неправ, что всё осознал. Он купил билет на поезд.
Он приехал в этот чужой, серый город утром. Долго бродил по улицам, пока не нашёл ту самую кофейню. Маленькое, уютное местечко с деревянными столами и пахнущее корицей. Сердце колотилось где-то в горле.
Он увидел её сразу. Она стояла спиной к нему, взбивая молоко в пену. Розовые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. На ней была мешковатая толстовка и джинсы с дырками на коленях.
Он подошёл к стойке.
— Алиса…
Она вздрогнула, обернулась. В её серых глазах на секунду вспыхнул испуг, который тут же сменился ледяным спокойствием.
— Чего тебе?
— Я… — Андрей сглотнул. Он готовил речь всю дорогу, но сейчас все слова вылетели из головы. — Я приехал забрать тебя. Домой. Я всё понял. Я был дураком. Я не знал… Я люблю тебя.
Она смотрела на него долго-долго, склонив голову набок. Точно так же, как в тот первый раз в столовой. Но в её взгляде не было любопытства. В нём была тихая, спокойная жалость.
— Ты не любишь меня, Андрей, — сказала она тихо. — Ты любил удобное кресло, горячий ужин и чистые рубашки. Ты любил, что я не нарушаю твои правила. Но меня там не было. А здесь я есть.
— Но твои волосы… — выдохнул он, глядя на розовый цвет. — Ты же снова стала… собой.
— Да, — просто ответила она. — Я снова стала собой. И знаешь, я себе нравлюсь. Такой.
Из подсобки вышел тот самый парень со стрижкой и небрежной бородой. Он подошёл к Алисе, положил руку ей на плечо и вопросительно посмотрел на Андрея.
— Всё в порядке? — спросил он у неё.
— Всё хорошо, — ответила Алиса и улыбнулась ему. Такой улыбки Андрей у неё никогда не видел. Лёгкой, свободной, лучистой. — Это так… знакомый. Уже уходит.
Она перевела взгляд на Андрея.
— Прощай, Андрей. И будь счастлив. Правда.
Он хотел что-то сказать, но парень дружелюбно, но твёрдо кивнул на дверь.
— Ай-ай, друг, нехорошо девушку тревожить на работе. Давай-ка на воздух.
Андрей вышел на улицу. Моросил мелкий дождь. Он стоял под серым небом чужого города, сжимая в кармане обратный билет. В его голове впервые в жизни не было ни одного плана. Система дала сбой. Окончательный и бесповоротный.
Он вернулся домой поздно ночью. Маркиза встретила его у двери. Он налил ей молока, сел на пол и погладил её. Кошка благодарно замурчала и прыгнула к нему на колени. Андрей сидел в темноте, смотрел на стену, и вдруг почувствовал, как по щеке покатилась слеза. Он не плакал с детства.
Где-то там, в другой жизни, девушка с розовыми волосами смеялась, пила кофе и была счастлива. Счастлива без него. И от этого понимания в груди разрасталась ледяная, бесконечная пустота, которую ему теперь предстояло заполнить собой. А может быть, впервые в жизни — просто научиться с ней жить.
